Читать онлайн «История Кубанского казачьего войска». Страница 142

В таком составе Хоперский полк поступил в ведение президента Военной коллегии генерал-аншефа Потемкина, назначенного новороссийским, астраханским и азовским губернатором и начальником легкой кавалерии и казачьих войск. Ордером 24 сентября 1775 года граф Потемкин утвердил полковым командиром полковника войска Донского Устинова. Первому командиру Хоперского полка знаменитый временщик приказал принять полк от коменданта Новохоперской крепости Аршиневского, переписать и осмотреть всех казаков и выбрать по штату лучших и способных к службе молодых людей. Строевой состав полка был сформирован из 15 старшин и 500 лучших казаков. По преданиям стариков, выбор полковой старшины был произведен Устиновым из всех наличных казаков по указаниям их и офицеров. В число старшин были прежде всего избраны казачьи ходатаи – казаки Петр Подцвиров и Павел Ткачев. Первого Потемкин назначил есаулом с чином армейского поручика, а второго сотником с чином подпоручика.

Так сформировался окончательно Хоперский полк, живая история о котором сохранилась как в устных преданиях стариков, так в песнях народного эпоса. В состав полка вошли в наибольшем количестве малороссы или черкасы, в меньшем великороссы, и еще в меньшем инородцы, большей частью персияне и калмыки. По казачьим обыкновениям, сами хоперцы прихватывали при случае в свои ряды всех, кто казался подходящим для них. Участвуя в войне со шведами при Петре Великом, хоперцы взяли в плен шведского офицера, оставшегося потом у казаков под фамилией Шведова. Одно семейство этих оказачившихся шведов и поныне живет в станице Григориполисской. Воюя с тем же Петром Великим против турок на Пруте, старые хоперцы составили песню об этом событии. Их потомки и теперь еще поют о том, как «царь Петр Алексеевич много сил копил для войны с недругами» и «поход объявил под землю турецкую», и как он потом «дарил жаловал бояр селами, подселками, а еще подарил их городом Бендерами». После этого «он вскричал, возгласил своим громким голосом»: “кто у вас за старшего? кто царь?” и все ответили: “православный у нас царь Петр Алексеевич!”» Народ умеет запечатлевать крупные исторические события со всеми их характерными особенностями в своей устной поэзии – в песнях.

Те же хоперцы в другой песне поэтическими красками описали переход свой с Хопра на Кавказ. «Ни свет белая заря занималася, ни красное то солнце из-за гор выкатилось». То заиграло золотистыми лучами знамя Петра Великого, на котором «золотым словом было напечатано» о походе из всех полков одному полку Хоперскому, «как идти ему под леса дремучие, и под те высокие горы снежные, под те снежные горы Кавказские».

Это историческое событие совершилось летом 1777 года, когда Хоперский полк был переселен на Кавказ. Тогда не было уже Петра Первого, а царствовала Екатерина Вторая, но на знамени Петра было «так приказом назначено». Недаром, в самом деле, ходил Петр Великий под Азов, и на Терек, и в Персию, и на Кавказ. Туда он проложил путь казачьей колонизации. Так думали старые хоперцы.

В действительности переход хоперцев на Кавказ совпадает с очень характерным по своей неопределенности периодом русской колонизации на крайнем юге. В последнюю четверть XVIII столетия как бы окончательно догорало и гасло то историческое зарево, которое 5 веков тому назад образовалось от набегов и грабежей монголов и татар, наводнявших в XIII столетия юг нынешней России. Постепенно угасли Золотая Орда, Кипчаки, Казань… Уже сочтены были суровой исторической судьбой дни Крымского царства. На Кавказе, там именно, где осели хоперцы, и вблизи тех мест, рядом с абазинцами, кочевали еще жалкие остатки когда-то грозных татарских орд. То были татарские поколения с громкими именами родоначальников Тохтамыша, Науруза, Мансура, Карамурзы и Кипчака. Так как по Кючук-Кайнарджинскому трактату с Турцией русские границы от Моздока до Азова были отмечены крайне неопределенно и в пределах этих мест кочевали татары, то здесь и надлежало провести резкую черту разграничения владений между независимыми, по тому же трактату, татарами и русскими поселенцами. Задача трудная. Русский поселенец жил оседло, а ногаец кочевал. Это значило, что татары сами переходили с места на место, перегоняли свой скот и нередко передвигали даже границы, так как скот не признавал ни Кючук-Кайнарджинского, ни других трактов в поисках кормов, а за скотом покорно шли татары. И вот разрешение этой задачи по урегулированию пограничных отношений с татарами предстояло между прочим и хоперцам.

Граница была крайне неопределенная. С севера у донских казаков была своя граница, с юга у терского казачества шла также на протяжении 200 слишком верст по Тереку, от Каспийского моря до устья р. Малки, определенная граница в виде живой изгороди станиц, населенных кизлярскими, гребинскими, терскими и моздокскими казаками. А дальше от Малки и до Азова на Дону граница как бы продолжала еще кочевать вместе с татарами и татарским скотом. Но в этом было еще полбеды. Настоящая беда заключалась в том, что через эту передвижную, кочующую границу легко проскальзывали черкесы, от которых плохо жилось и русским поселенцам, и татарам. Благодаря неопределенности границы и отсутствию на ней достаточного количества войск и укреплений партии черкесских наездников свободно и безнаказанно могли производить нападения на русские владения, грабить, убивать, уводить пленников и угонять скот в горы. Жить хоперцам предстояло на этих местах, а для защиты своих жилищ они должны были ходить «в леса дремучие и под те снежные горы Кавказские».

Прежде чем переселить казаков на Кавказ, Потемкин приказал астраханскому губернатору генерал-майору Якоби осмотреть старую границу и сделать описание предполагаемой новой. Добытые Якоби вместе с подполковником Германом материалы по этому предмету легли в основу доклада Потемкина императрице о заселении хоперскими и волжскими казаками новой Азовско-Моздокской линии. Екатерина Вторая утвердила доклад 24 апреля 1777 года. Потемкин 16 мая приказал астраханскому губернатору Якоби принять меры по водворению Хоперского и Волгского полков на местах, а 19 мая предписал командиру Хоперского полка Устинову следовать с полком, в количестве 520 казаков и старшин, на Кавказ. Переселенцам обещано необходимое количество земли в надел и пособие от казны по 20 руб. на двор. Полк на новом месте поступал в распоряжение генерала Якоби, которому поручено было заселить Азовско-Моздокскую линию, устроить переселенцев, выдать им денежное пособие и отвести земли.

Самая Азовско-Моздокская линия была намечена по карте от Моздока через реки Целугу, Куму, по вершинам Карамыка, Тумузлова, Байбалы, Калауса, подле чернолесья по Егорлыкам, при соединении их вершин и вниз по Большому Егорлыку до Маяыча, а отсюда по Манычу до Черкасска к Дону. На этом протяжении предположено было устроить 9 крепостей: 1) Екатерининскую на р. Малке, обращенную потом в Екатериноградскую станицу, 2) Павловскую в вершине р. Куры, 3) Марьинскую на р. Золке, 4) Георгиевскую на р. Подкумке, переименованную впоследствии в город Георгиевск, 5) Андреевскую на р. Карамык или Сабле, перенесенную в следующем году на р. Тумузловку, 6) Александровскую на притоке р. Калауса, переименованную потом в Северную, 7) Ставропольскую, обращенную в город Ставрополь, 8) Московскую севернее Ставрополя в степях и 9) Донецкую еще севернее в направлении к Черкаску. Первые 5 крепостей находились в районе расположения Волгского полка, а последние четыре полка – Хоперского.

Местом сбора переселенцев Якоби назначил урочище Маджары на р. Куме. Для устройства укреплений и домов в станицах он заранее распорядился отправить 700 казаков Волгского полка и 500 Хоперского.

С Хопра на Кавказ хоперцы перешли несколькими партиями. Первая партия их прибыла в 1778 году и заняла станицы при Северной и Ставропольской крепостях. Жилища к этому времени были уже приготовлены казаками. В 1779 году пришла вторая партия переселенцев для образования Московской и Донской станиц, но так как строения в этих станицах не были еще подготовлены, то переселенцы кое-как перезимовали у казаков станиц Северной и Ставропольской. Летом 1780 года явились на Кавказ остальные казаки, старики, женщины и малолетние, и только с февраля 1781 года можно считать Хоперский полк окончательно устроившимся и осевшим по станицам в количестве 140 семей в каждой. Поселились лишь одни казаки и в небольшом числе ремесленники и торговцы. Служащих было 16 старшин, 500 казаков и 160 канонеров – по 40 канонеров в каждой станице. Штаб-квартира полка была в Ставрополе.

Таким образом, хоперцы первоначально, по приходе на Кавказ, были поселены в Ставропольской губернии и основали здесь при крепостях 4 станицы: Северную, Ставропольскую, Московскую и Донскую. Сюда переселилось до 3000 душ обоего пола. Преобладающую национальность составляли малороссы, меньше было великороссов и еще меньше инородцев – персиян и калмыков. Несмотря на это хоперцы уже тогда представляли одну, прочно сплоченную массу. Инородцы были крещены и слились с русскими элементами. Все казаки были равноправными в сословном отношении. В Хоперском полку, по свидетельству Толстова, не было особого класса, господствующего сословия. Офицеры и чиновники вышли из общеказачьей семьи, и близость связей на этой почве не разрывались между офицером и рядовым казаком ни на службе, ни дома, ни на льготе. Офицер был лишь лучший из казаков и в повседневной жизни ничем – ни обстановкой, ни привычками, ни отношением к труду – от них не отличался.