Читать онлайн «История Древнего мира: от истоков цивилизации до падения Рима». Страница 115
Автор Сьюзен Бауэр
Но это еще не был конец вторжения. Ливий описывает по крайней мере четыре успешные волны галльского нашествия. Каждое приходящее племя отодвигало этрусских жителей, обитавших в городах южнее Альп, и строило в долине реки По собственные города. Четвертая волна прибывших кельтов нашла «всю страну между Альпами и По уже занятой», поэтому «пересекла на плотах реку», изгнала этрусков с территории между По и грядой Аппеннин и поселилась там.‹813›
Кельты производили устрашающее впечатление, направляясь с горных склонов к стенам этрусских городов. Слово «кельт», данное этим племенам греками и римлянами, происходит от индоевропейского корня, означающего «удар»; оружие, найденное в кельтских могилах — семифутовые копья, железные мечи с острым концом и режущим краем, боевые колесницы, шлемы и щиты — свидетельствует об их военном искусстве.‹814› «Они спали на соломе и листьях, — повествует Полибий, — ели мясо и практиковались только в занятиях войной и сельским хозяйством».‹815›
Особо крупное вторжение, которое началось примерно в 505 году до н. э., являлось частью более глобального изменения во всей кельтской культуре. Как раз примерно в это время новый обычай начал шествие по старым поселениям Хальштатта: это была культура, которая использовала узлы, кривые и переплетенные линии в орнаменте, и хоронила своих вождей не с повозками, как в халыитаттских могилах, а с двухколесными боевыми колесницами. Это не был мирный захват: кладбище, найденное в Хайнебурге на юге Германии и принадлежащее культуре Халыитатт, было абсолютно разорено, а халынтатт-ская крепость на Дунае сожжена.‹816›
Археологи дали этой следующей фазе в кельтской культуре название «Ля Тен» («La Тепе») по одному из самых ее обширных районов на запад от Южного Рейна. В некоторых местах области культуры Ля Тен лежат южные области Хальштатта или перекрывают их (как Хайнебург или Дюрнберг), но в основном они лежат немного севернее.‹817› Этот стиль в искусстве, которое мы теперь определяем как «кельтское», и характеризует культуру Ля Тен, которая сменила культуру Хальштатта. Это было не иностранное вторжение, а смена внутренних стадий развития: одна кельтская культура выдавила другую.
Внутренняя борьба за доминирование одной группы над другой породила подъем внешней экспансии и увеличение числа вторжений на юг, в Италию; эта реальность сохранилась в более позднем рассказе римского историка Юстина:
«Причиной, по которой кельты пришли в Италию и искали новые области, чтобы там поселиться, были внутренние разногласия и непрерывная братоубийственная борьба. Когда они устали от этого и проложили путь в Италию, они согнали этрусков с их земель и основали Милан, Ди Комо, Брешию, Верону, Бергамо, Тренто и Виченцу».‹818›
Разлад мог гнать некоторых кельтов до западного берега Европы и, вероятно, даже через воды на остров Британия. Она уже несколько веков была населена людьми, о которых мы ничего не знаем, кроме того, что они возводили огромные кольца из стоящих камней с целью, имевшей какое-то отношение к астрономии. Постройка Стоунхенджа, самого знаменитого из этих громадных монументов, началась, вероятно, около 3100 года до н. э. и продолжалась более двух тысяч лет[202] Но к этим людям вскоре проникли такие же воинственные кельты, как и те, которые двигались на юг против этрусков. Около 500 года до н. э. могилы в Британии впервые начали содержать те же боевые колесницы, что и могилы Ля Тен в Южной Германии.
* * *Римская республика ответила на вторжения на севере сменой формы своего правительства. «В этих обстоятельствах нарастания тревоги и напряжения, — пишет Ливий, — впервые было внесено предложение назначить диктатора». Шел 501 год, прошло всего восемь лет с начала Республики.
Ливий фиксирует пожелания голосующего населения (которое, надо сказать, одновременно являлось и армией) отнести это предложение ко всем ситуациям крайних военных нужд: войнам с различными близлежащими городами, враждебности сабинян, возможности нападения других латинских городов, беспокойствам из-за «черни». Но, конечно, волнение из-за перемещений с севера, отдающееся на юге, поставило весь полуостров в критическое положение.
Должность диктатора в римском понимании этого слова не давала права на неограниченную власть. Римские диктаторы сохраняли власть только в течение шести месяцев и должны были назначаться правящими консулами. Их задачей было охранять безопасность Рима перед лицом экстраординарных внешних угроз, но они имели также необычные права внутри города. Консулам позволялось приговаривать римлян к смертной казни вне стен Рима в связи с военными экспедициями — но внутри Рима они были обязаны отдавать преступников для наказания на волю народного голосования. А вот диктатору позволялось применять власть над жизнью и смертью внутри самого Рима без обязательного совета с людьми.‹819›
Этот первый диктатор мог быть назначен, чтобы иметь дело с мародерствующими галлами, латинянами и этрусками, но частью его работы, как поясняет Ливий, было также взятие под контроль неримского населения. «Первое назначение диктатора в Риме, — пишет он, — и торжественный его проход по улицам вслед за церемониальными быками производили пугающее действие на народ, приводя его в более управляемое состояние… Диктатор не принимал просьб, он не помогал ни в чем, подразумевалось лишь послушание».‹820›
Безоговорочное послушание — первая оборона Рима. Республиканское правление было приостановлено в пользу целесообразности. Так произошло впервые, но не в последний раз.
Сравнительная хронология к главе 60 Персия Мидия Рим Тарквиний Древний Астиаг Камбис I Сервий Туллий Кир II (Великий) (559 год до н. э.) Этрусская Лига Тарквиний Гордый (535 год до н. э.) Начало Римской Республики (509 год до н. э.) Вторжение кельтов Первый римский диктатор
Глава шестьдесят первая
Царства и реформаторы
Между мифической битвой из «Махабхараты» и серединой VI века до н. э. воинственные кланы Индии сражались, торговали и прокладывали свой путь к полустабильным образованиям типа царств.
Шестнадцать из этих царств упомянуты в легендах, сохраненных буддийской устной традицией и позднее записанных.[203] Среди них государства Куру, Гандхара и Панчала — царства, выросшие на корнях древних кланов, которые сражались в войне
Бхараты, далекое южное государство Ашуака, ниже горных гряд Виндхья и Сатпура, на сухом плато, известном как Декан, и государство Магадха ниже излучины Ганга.[204]
Шестнадцать царств назывались «махаджанапада»; это слово уходит корнями в гораздо более древние времена. Древние арийские кочевые воинственные кланы называли себя «джана» (на санскрите — «племя»); воинственные кланы, которые поселились в долине реки Ганг и объявили земли своими, удлинили это слово и стали называть себя «джанапада» — то есть «племена с землей». Шестнадцать махаджанапада или «великих джанапада» были племенами с землей, которые поглотили другие племена и стали царствами. В этих царствах царь, его родичи и его воины оставались правящим кланом. Родившийся в правящем клане становился «кшатрием» и по праву принадлежал к элите, обладающей властью.
Кшатрии имели политическую власть, но жрецы обладали могуществом иного рода. Службы и жертвоприношения были частью ежедневной жизни ариев после их перемещения на юг в Индию: «Индра оказывает свою помощь тому, кто совершает жертвоприношения, — говорит один из древнейших гимнов в „Ригведе“, — тому, кто исполняет гимны, кто готовит принесенную в жертву пишу, кто укрепляется святыми словами… и дарами совершающим богослужение священникам. Это, о люди, сам Индра».‹821› Перемешанные с элементами обычаев хараппан-цев и других местных племен, древние арийские практики стали ядром большинства древних форм религиозных практик, впоследствии сформировавших индуизм. Жрецы, которые приносили жертвы, стали первой аристократией индийского общества и продолжали сохранять свое влияние в шестнадцати махаджанапах. Подобно правящим кшатриям, жрецы образовывали собственные кланы: родиться в семье священника означало быть «брахманом» и унаследовать привилегию осуществлять жертвоприношения.