Читать онлайн «Библейский Израиль. История двух народов». Страница 61

Если Давид завоевал огромные территории и провел большую часть жизни в войнах, то внешняя политика Соломона носила ярко выраженный мирный, оборонительный характер. Соломон предпочитал строить крепости и крепостные стены, в отличие от своего отца, который брад их штурмом и разрушал. Правда, политика мира имела свою цену, и немалую. Практически все сорок лет правления Соломона представляли собой череду территориальных утрат и отступлений, поэтому обширная держава Давида в конце жизни его сына превратилась в скромное государство, чьи границы не выходили за пределы собственно Ханаана. Соломон потерял все приобретения Давида в Сирии, но самой большой трагедией стала утрата Дамаска. С этого времени непрерывно усиливавшееся арамейское Дамасское царство стало главным врагом северных племен. Второй по значению неудачей Соломона стала его неспособность быстро справиться с мятежом в Эдоме, который возглавил царь Адад. Эдомитяне, разгромленные и покоренные Давидом и его военачальником Йоавом, воспряли духом после их смерти и сумели доставить немало неприятностей Соломону.

Куда более удачно складывались отношения с Египтом. Очевидно, египтяне были серьезно встревожены возникновением у своей северо-восточной границы мощной державы Давида, поэтому постарались наладить тесные связи с его наследником. Вероятно, брак Соломона с дочерью фараона объяснялся не столько его собственными внешнеполитическими успехами, сколько тем впечатлением, которое произвели на египтян военные победы его отца. Но, пожалуй, успешнее всего развивались отношения с небольшим северным соседом — финикийским городом Тир, хотя они и не имели существенного военного и политического значения, а ограничивались лишь сферой торговли.

В целом, внешнюю политику Соломона вряд ли можно назвать впечатляющей или успешной. Его главным достижением было сохранение мира с соседями, пусть и ценой уступок. Правда, заплатить за этот относительный мир пришлось уже не самому царю, а его преемникам. Соломона мало привлекали территории соседних государств или военные походы с целью их грабежа, зато он очень интересовался международной торговлей. Именно в этой области он достиг наибольших успехов. С помощью финикийского царя Хирама, правителя города Тира, он построил морской флот в Эцион-Гевере, близ современного Эйлата, и осуществил целый ряд прибыльных торговых экспедиций в экзотические страны Офир и Таршиш (пока окончательно не идентифицированные). Вероятно, только при Соломоне объединенное царство включилось в активную международную торговлю. Отголоском этой деятельности царя является упоминание в Библии о визите в Иерусалим правительницы Саббейского царства (из южной Аравии).

Внутренняя политика Соломона характеризовалась широкомасштабным строительством по всей стране, созданием пышного и многочисленного царского двора и содержанием дорогостоящей наемной армии. Царь построил не только знаменитый Храм, который, судя по библейским описаниям, мог считаться одним из богатейших и красивейших сооружений того времени; он возвел не менее роскошный дворец для самого себя, не пожалев средств для приглашения мастеров из Финикии и закупки материалов со всех концов древнего мира. Он усилил крепостные стены Иерусалима и вел обширное строительство в Хацоре, Мегиддо, Гезере, Бейт-Хороне, Баалот и даже в далеком Тадморе. Библейский текст сообщает, что Соломон построил «города для запасов, которые у него были, и города для колесниц, и города для конницы» (3 Цар. 9:19). Все эти склады, казармы и конюшни были необходимы для постоянной армии царя, «у которого было тысяча четыреста колесниц, двенадцать тысяч всадников и сорок тысяч стойл с лошадьми для колесниц» (3 Цар. 4:26; 10:26). Чтобы понять, как дорого обошлось создание подобной армии, можно воспользоваться теми же библейскими данными: «Колесница из Египта получаема и доставляема была за шестьсот [шекелей] серебра, а конь — за сто пятьдесят» (3 Цар. 10:29). Что можно было купить за эти деньги в то время, говорит нам следующий пример. В конце своей жизни царь Давид для постройки жертвенника Господу приобрел за пятьдесят серебряных шекелей большой участок земли вместе с гумном и стадом скота у йевусея Аравены (Орны) под Иерусалимом. То есть вся собственность зажиточного крестьянина составляла лишь двенадцатую часть от стоимости одной боевой колесницы!

Не ограничиваясь дорогостоящей сухопутной армией, Соломон позволил себе построить собственный торговый флот в Эцион-Гевере на Красном море, опять-таки наняв для этого многочисленных мастеров из Финикии. Массу средств должен был пожирать и огромный двор Соломона, ведь «у царя было семьсот жен и триста наложниц» (3 Цар. 11:3). Естественно, чтобы иметь возможность вести грандиозное строительство, содержать большую армию и флот, пышный восточный двор с огромным гаремом, нужно было обложить все население страны тяжелыми налогами и заставить его нести нелегкие трудовые повинности. И, действительно, Библия достаточно подробно сообщает об этом: «И царь Соломон наложил повинность на весь Израиль, повинность же составляла тридцать тысяч человек. И посылал он их в Ливан по десять тысяч в месяц попеременно… Еще было у Соломона семьдесят тысяч носильщиков и восемьдесят тысяч каменотесов в горах; кроме начальников, поставленных Соломоном над работой, три тысячи триста надсмотрщиков управляли народом, выполнявшим работы» (3 Цар. 5:13–16).

Кроме того, в уплату за кедровые и кипарисовые деревья, доставленные с гор Ливана, за золото и мастеров из Финикии, Соломон отдал царю Хираму 20 израильских городов в Галилее, на севере страны. Даже если все эти цифры, приведенные Библией, сильно преувеличены, все равно речь идет о колоссальном налоговом бремени и изнурительных трудовых повинностях, наложенных только на северные племена и ханаанское население. Не приходится удивляться, что именно пышность двора Соломона, его большая армия и широкий размах строительства в сочетании с пренебрежением интересами северных племен заложили предпосылки для политического кризиса объединенного царства. Новый мятеж северных колен был лишь вопросом времени. На этот раз (после уничтожения династии Саула) руководство северянами перешло снова к традиционному лидеру «дома Иосифа» — колену Эфраим. Недовольных возглавил один из его вождей — Йаровам, сын Невата. Однако восстание было подавлено в самом начале, и Йаровам бежал в Египет, где находился вплоть до смерти Соломона.

Некоторые историки, не находя достаточных археологических подтверждений, ставят под сомнение как военную мощь и завоевания царя Давида, так и грандиозное строительство и экономический расцвет эпохи Соломона. Они считают это явной идеализацией или сильным преувеличением со стороны носителей традиции более позднего времени. С точки зрения этих историков, постройки в Мегиддо, Хацоре и в Гезере, приписанные Соломону, на самом деле были возведены на столетие позже израильским царем Ахавом, поскольку Иудея и Иерусалим X в. до н. э. были слишком слабо заселены и недостаточно развиты экономически, чтобы стать центром крупной державы того времени. В качестве доказательств своей позиции они указывают на продолжение ханаанского культурного слоя в долинах Палестины и на отсутствие следов монументальных сооружений в Иерусалиме того времени[43].

Действительно, археологические данные, относящиеся к этому периоду, противоречивы и явно недостаточны, чтобы подтвердить сообщения Библии, которая по-прежнему является пока единственным письменным источником об объединенном царстве. Однако нельзя забывать, что Ханаан всегда был культурной и политической периферией древней ближневосточной цивилизации. Ее главные центры находились в Месопотамии и долине Нила. Поэтому того, кто ищет в объединенном государстве Давида и Соломона развитую монархию наподобие Вавилонии, Ассирии или Нового царства в Египте, ждет непременное разочарование. Развитые в социально-экономическом и культурном плане монархии в Ханаане возникли существенно позднее. Северное царство, Израиль, стало таким к IX–VIII вв. до н. э., а южное, Иудея, еще позже — в VII–VI вв. до н. э. Кроме того, объединенное царство Давида и Соломона было государством племен хабиру, которые впервые в истории Ханаана объединили всю эту страну. Эти бывшие полукочевники окончательно осели на землю лишь в XII–XI вв. до н. э. и представляли собой крестьян, пастухов и воинов. Ремесло и торговля были в то время уделом ханаанеев, но не хабиру. Не зря же Соломон приглашал мастеров всех видов из Финикии; своих ремесленников, а тем более искусных, у него не было. Именно финикийцы стали учителями израильтян во всех видах ремесла, искусства и торговли. К тому же южные древнееврейские племена, населявшие Иудею, являлись наименее развитой частью хабиру, теми, кто позднее всех вернулся из Египта и позже других осел на землю. А если учесть присоединившиеся к ним мидьянские и эдомитские кочевые кланы, то Иудею вполне можно определить как государство хабиру и суту. Поэтому объединенное царство, а тем более родная Давиду и Соломону Иудея, никак не могли представлять собой развитого и зрелого царства. Но это вовсе не означало, что армия Давида, включавшая ополчения не только южных, но и более многочисленных северных племен, не могла завоевать обширные территории вплоть до реки Евфрат. История знает множество примеров, когда кочевники или бывшие кочевники овладевали огромными территориями и господствовали над более развитыми в экономическом и культурном плане народами, хотя их собственные области и столицы производили убогое впечатление. Нельзя забывать, что, хотя хабиру в военном плане были господствующим этносом в Ханаане, они уступали другим ханаанейским и аморейским народам в социальном и культурном развитии. Тот факт, что многие ханаанейские города оставались нетронутыми в период объединенного царства, отнюдь не свидетельствует о том, что они не подчинялись ему или не входили в его состав. Наоборот, Библия подчеркивает, что уже в конце эпохи судей наступил мир между древнееврейскими племенами и местными аморейскими и ханаанейскими народами, особенно в годы филистимской экспансии в Ханаане. Лучший пример тому — ханаанейский город Кеила в Иудее, на который Давид не нападал, а, напротив, оборонял его от филистимлян. Еще один пример являют собой хивейские города Шхем и Гивон, которые израильтяне со времен Йеошуа не только не разрушали, а защищали от их врагов. Если Моав, Аммон, Эдом и арамейские царства в Сирии были включены в состав государства Давида насильственным путем, то для ханаанейских и аморейских городов более характерно было мирное, добровольное присоединение к объединенному царству. В нем они видели силу, способную защитить их от врагов и положить конец междоусобным войнам. К тому же Давид оставлял им достаточную внутреннюю автономию. Показательно, что Библия, повествуя о походах на Филистию, о завоеваниях Заиорданья и Сирии, совершенно безмолвствует относительно ханаанейских и аморейских соседей. Нет ничего удивительного в том, что в период объединенного царства они избежали разрушений и потрясений. Завоевание йевусейского Иерусалима являлось скорее исключением из общего правила, да и то в силу особого географического положения этого города, вклинившегося между областями южных и северных племен.