Читать онлайн «Люди, нравы и обычаи Древней Греции и Рима». Страница 32

Солнечные часы Аполлония из Гераклеи. III в. до н. э.

На тысячу лет опередили греков вавилоняне, достигнув, как известно, небывалых успехов в математике и астрономии. Но не они, а египетские жрецы в Гелиополе составили древнейший календарь. Произошло это в 4241 г. до н. э., после многолетних наблюдений за годичным циклом «перемещений» звезды Сотис, которую сегодня называют Сириус. В июле она появлялась со стороны дельты Нила, незадолго до восхода солнца, предвещая приближение важного для всей страны события — разлива великой животворной реки. В основе египетского календаря лежал солнечный, или тропический, год, т. е. период времени между двумя прохождениями Солнца через точку весеннего равноденствия. Жители Эллады приняли солнечный календарь значительно позднее. Еще в V в. до н. э. Геродот рассказывал, что египтяне первыми определили годичный период и разделили его на двенадцать частей, и именно эту, египетскую систему исчисления времени историк считал более правильной, чем та, которую применяли тогда греки. Греки же через каждые три года на четвертый добавляли один дополнительный месяц, чтобы не нарушалось соответствие между временами года и отдельными явлениями природы. Египтяне, напротив, ежегодно прибавляли к двенадцати тридцатидневным месяцам еще пять дней, и благодаря этому каждый год имел у них полный цикл (Геродот. История, II, 4).

Основой греческого календаря долгое время был лунный год, что создавало немалые трудности и при разделении года на месяцы, и при попытках равномерно распределить дни по месяцам. И все же поначалу греки были довольны и этим еще очень далеким от совершенства календарем, ведь считалось, что все тайны движения светил и определения точного времени находятся в руках богов и ведомы только им. Недаром Прометей у Эсхила среди других благодеяний, оказанных им людям, выделяет и то, что научил смертных ориентироваться во времени:

Эсхил. Прометей прикованный, 454–458

Мудрый Сократ, по словам Ксенофонта, советовал молодым людям, с которыми любил беседовать, изучить астрономию, называемую у греков астрологией, однако только в таких пределах, чтобы быть в состоянии определить продолжительность дня и ночи, месяца, года, ибо это было полезно для тех, кто путешествовал по суше и по морю или нес сторожевую службу в своем городе (Ксенофонт. Воспоминания о Сократе, IV, 7).

Реконструировать греческую систему исчисления времени трудно еще и потому, что никакого общеэллинского календаря не было, а каждый полис имел свой собственный календарь, свой собственный способ согласования солнечного и лунного года, свою начальную точку отсчета годичного цикла и даже свои названия месяцев.

Афинский лунный год состоял из 12 месяцев по 30 дней в каждом, т. е. всего из 360 дней, и потому не совпадал с солнечным годом, в котором, как известно, 365 дней, 5 часов, 45 минут и 48 (46?) секунд. Для введения солнечного календаря требовались некоторые реформы, прежде всего неравномерное распределение дней по месяцам или же включение через определенные промежутки времени дополнительного месяца, тринадцатого по счету. Но и добавление тринадцатого месяца через три года на четвертый не могло устранить постепенно нараставшей разницы между календарным годом и годом солнечным. Приходилось искать другие решения. Приняли, например, восьмилетний цикл, в котором третий, пятый и восьмой годы должны были состоять из тринадцати месяцев, т. е. в общей сложности из 384 дней, тогда как остальные годы насчитывали 354 дня и были разделены на 12 месяцев. Философы, принадлежавшие к школе Анаксимандра, и в первую очередь Анаксимен (VI в. до н. э.), занимаясь астрономией и метеорологией, несомненно внесли крупный вклад в разработку более совершенной системы исчисления времени. В 432 г. до н. э. математик Метон из Афин определил девятнадцатилетний цикл, включавший в себя 12 лет по двенадцать месяцев каждый и 7 «високосных», а в 330 г. до н. э. Каллипп из Кизика рассчитал календарный цикл, охватывавший целых 76 лет. Почти двести лет спустя, в 145 г. до н. э., астроном Гиппарх внес в систему, предложенную Каллиппом, некоторые поправки; в Афинах же, где долгое время придерживались системы Метона, ее также корректировали и дополняли, соблюдая, однако, и цикл восьмилетний. Все эти частые реформы календаря поистине дезорганизовывали весь годичный распорядок праздников: религиозные обряды, связанные с определенным временем года, подчас не совпадали с соответствующими природными явлениями и процессами. На эту ситуацию как раз и намекает язвительный Аристофан; в его комедии «Облака» говорится среди прочего и о том, как недовольна богиня Селена жителями Эллады, столь произвольно обращающимися с лунным календарем:

Предводитель второго полухория:

Аристофан. Облака, 610–623

Таковы были внутренние трудности, внутренние проблемы создания календаря, с которыми сталкивались жители отдельных греческих городов-государств. Еще большими были трудности внешние, связанные с попытками согласовать между собой различные системы исчисления времени, принятые в тех или иных полисах. Делать это было тем труднее, что в официальных документах и в литературе годы часто обозначали по имени высшего должностного лица, находившегося в тот период у власти: в Афинах — по имени главного архонта-эпонима (т. е. дающего название году); в Спарте — по имени эфора-эпонима. Таким образом, время, когда произошло то или иное событие, обозначали так: «…в правление архонта такого-то», «…когда архонтом был…», «…когда эфором был…» и т. п.

Ведя счет годам, греки непременно должны были установить какую-нибудь отправную, начальную точку отсчета — дату, с которой они связывали начало «их» эры. В IV в. до н. э., с расцветом научных, в том числе исторических, знаний в эллинистическую эпоху, ученые пытались выяснить важную как для историографии, так и для повседневной хронологии дату взятия греками Трои. В III–II вв. до н. э. эти изыскания были продолжены, но достичь единодушия так и не удалось: мнения ученых колебались в пределах обширного периода между 1270 и 1183 годами до н. э. (добавим, что современная наука датирует окончание Троянской войны 1184/1183 годом до н. э.).

В III в. до н. э. афинский историк Тимей из города Тавромений в Сицилии ввел систему отсчета лет по «олимпиадам», т. е. ввел в историографию эру олимпийскую. Дата любого события определялась по его месту в четырехлетнем цикле Олимпийских игр — в периоде, называвшемся олимпиадой. Исходной точкой летосчисления стал, естественно, год проведения первых игр в Олимпии (по, позднейшим расчетам — 776 год до н. э.). Следовательно, первая олимпиада длилась с 776 по 773 г. до н. э., 772 год считался уже первым годом второй олимпиады, 769 год — четвертым и т. д.

Хотя другие греческие полисы также начали отсчитывать время по периодам} разделявшим их местные игры (в Коринфе — по двухлетним истмиадам между знаменитыми Истмийскими играми; в Дельфах — по четырехлетним пифиадам, ибо там проводились свои, Пифийские игры), однако наибольшее распространение получил в Элладе счет лет именно по олимпиадам, принятый тогда в Афинах. Победа «олимпийской» системы была обусловлена в первую очередь огромной политической и культурной ролью Афин в жизни Древней Греции, а также немалыми усилиями самого Тимея Сицилийского, который не только ввел в литературу новый принцип датировки событий, но и написал специальную работу по хронологии, где сопоставил последовательный ряд имен олимпиоников — победителей на Олимпийских играх — с другими системами хронологических индикаторов, прежде всего с перечнем афинских архонтов-эпонимов.

В эпоху эллинизма глубокие перемены во всех сферах жизни затронули и основы летосчисления. Проявлением характерного для этого периода истории Греции культа властителей стала практика датировать события «эрой Селевкидов», начавшейся, по позднейшим подсчетам, в 312 г. до н. э. Началом новой «эры» могли явиться важные исторические события: таким было для многих народов Средиземноморья их подчинение римской власти. Например, в 146 г. до н. э., когда на земле Эллады была создана римская провинция Ахея, греки вступили в новую для них, «ахейскую эру» летосчисления.