Читать онлайн «Общий ход всемирной истории (Очерки главнейших исторических эпох)». Страница 69

В больших или меньших размерах и с большею или меньшею скоростью процесс обезземеления совершался во всех западноевропейских государствах, но нигде он не происходил в таких размерах и с такою быстротою, как в Англии, где уже во времена Адама Смита общество представлялось резко разделенным на три отдельных класса: одним из них были более или менее крупные землевладельцы, так как в то время мелкая крестьянская собственность почти совсем исчезла; другой класс составляли капиталисты, которые, между прочим, в качестве более или менее крупных фермеров вкладывали свои капиталы в сельскохозяйственные предприятия: наконец, вся остальная масса населения состояла почти исключительно из рабочих, живших продажею своего труда, между прочим, и в фермерских предприятиях. К концу XVIII и началу XIX вв. этот процесс в Англии окончательно завершился. Еще за сто лет перед тем, т. е. в эпоху второй революции, Англия была страною, главным образом, земледельческою, но уже в семидесятых годах

XVIII в. половина всего населения страны жила в городах, тогда как, например, во Франции в эпоху великой революции городские жители составляли лишь одну четвертую часть всего населения государства. Некоторые стороны этого процесса с особенною резкостью бросаются в глаза. Именно в конце XVIII и начале XIX вв. в Англии издано было множество парламентских актов о так называемом огораживании, посредством которых поступали в пользу лендлордов общинные земли, находившиеся раньше в свободном пользовании сельских жителей. Подобные акты издавались и прежде, но никогда это огораживание не производилось в таких громадных размерах, как на рубеже XVIII и XIX вв.: с 1760 по 1832 г. таких актов было издано более трех с половиною тысяч, и благодаря им лендлорды приобрели без малого семь миллионов акров. Рядом с этим происходили так называемые очистки имений, заключавшиеся в том, что у мелких фермеров по окончании арендного срока отбирались их участки для соединения нескольких мелких аренд в одну крупную или для превращения их в пастбища и искусственные луга.

Другой процесс, содействовавший экономическому перевороту, заключался в падении средневековой цеховой организации промышленности. Пока существовала эта организация, поддерживавшая мелкое производство, развитие крупной промышленности было сильно стеснено. Правда, сами цехи, возникшие еще во второй половине средних веков, переживали в последнее столетие своего существования процесс внутреннего разложения, но пока держались законы, ограждавшие цеховую организацию, она охватывала собою множество производств и самым своим существованием препятствовала развитию фабрик и заводов более крупных размеров. Против цехов в том виде, как они существовали в ХУШ в., раздавались в общем довольно справедливые жалобы, в которых указывалось на то, что эти ремесленные корпорации получили чисто олигархический характер и, вместе с тем, с одной стороны, стесняли свободу труда, а с другой - тормозили технические успехи производства. Новая экономическая школа физиократов по отношению к цехам заняла

положение весьма неблагоприятное, и величайший представитель физиократии Тюрго, в бытность свою министром, сделал даже попытку отменить во Франции цеховую организацию промышленности. Около того же времени английский родоначальник политической экономии, Адам Смит, равным образом высказывался в том смысле, что цеховые привилегии нарушают самые священные права личности. Французская революция навеки отменила цехи наряду с другими учреждениями, отжившими свое время, и во всех странах, на которые в конце XVIII и в начале XIX вв. распространилось действие революционного законодательства, эта старинная промышленная организация прекратила свое существование. Уничтожая в 1791 г. прежние ремесленные корпорации, учредительное собрание запрещало, вместе с тем, какие бы то ни было договоры и союзы между "гражданами одного и того же ремесла". После этого препятствия, которые цеховой строй ставил развитию крупной промышленности, исчезли, а запрещения соглашений между рабочими создавали в пользу предпринимателей такие условия найма, при которых труд вполне отдавался в жертву капиталу. В Англии до середины двадцатых годов XIX в. тоже существовали законы, воспрещавшие коалиции рабочих, поскольку последние могли быть вредны интересам предпринимателей, но, с другой стороны, как раз в это время рядом последовательных актов парламент отменил старые законы, которые мешали развитию крупной промышленности и, регулируя взаимные отношения мастеров и подмастерьев, ограждали интересы последних против чрезмерной эксплуатации. Поход против цехов начался и в Германии, где тоже сторонники экономической свободы стали оказывать влияние на законодательство. Например, в Пруссии в 1808-1810 гг. по вопросу о цехах работала особая комиссия, которая доказывала необходимость полной отмены этой системы, ссылаясь при этом на французское законодательство. Одно из королевских распоряжений, вводившее новый промысловой налог, дозволило каждому, купившему известный патент, заниматься тем или другим ремеслом в данной местности без всякой помехи со стороны каких бы то ни было корпораций,

вследствие чего принадлежность к цеху для занятия каким бы то ни было ремеслом делалась излишнею, а в следующем году другой королевский указ перенес многие права цехов на представителей полицейской власти, и в силу этого нового закона принадлежность к цеху не приносила ремесленнику никакой особой выгоды. Подобные законы, само собою разумеется, только облегчали во многих отраслях промышленности переход от ремесленного производства к фабричному. Мастера, которые прежде были сами подмастерьями, и подмастерья, имевшие большую или меньшую возможность со временем сделаться мастерами, стали заменяться, с одной стороны, фабрикантами-капиталистами, с другой - наемными рабочими: произошла таким образом социальная дифференциация, и труд был разлучен с орудиями производства. Описанный процесс обезземеления сельской массы создал множество свободных рук, которые и нашли применение в крупной промышленности, после того как падение цехов уничтожило последние преграды для ее развития. Равным образом падение старого цехового законодательства очищало поле и для широкого применения усовершенствованных орудий производства, которые стали изобретаться в громадном количестве в конце XVIII и начале XIX вв. Мы и остановимся на том значении, которое принадлежит в истории экономического переворота введению новых орудий производства, т. е. машин, в разные отрасли обрабатывающей промышленности, в чем и заключается третья сторона рассматриваемой нами индустриальной революции.

В каждой машине мы должны различать, кроме механизмов, передающих движение, механизмы, приводящие всю машину в движение, и механизмы, непосредственно работающие над материалом производства. На самых ранних ступенях технического развития движущую силу представлял собою сам человек или заменявшее его домашнее животное (лошадь, осел, вол), а над материалом обработки оперировали руки самого человека, вооруженные наиболее простыми орудиями. Движущие и работающие инструменты с развитием техники и стали заступать место сил и рук

человека. Еще в древности была изобретена водяная мельница, которая впоследствии (сравнительно очень поздно) была применена и к некоторым отраслям обрабатывающей промышленности. В середине XVIII в. была придумана паровая машина и вскоре после этого стала применяться к фабричному производству (1785). Это был целый переворот в истории обрабатывающей промышленности. Водяная сила была, так сказать, прикована к известному месту, зависела от атмосферических условий и не могла быть произвольно увеличиваема, тогда как паровая машина могла быть поставлена где угодно, работать независимо от времен года и от погоды и давать по желанию человека ту или другую силу. Одновременно с этим переворотом обрабатывающая промышленность переживала эпоху изобретения целого ряда механизмов, заменявших собою прежние ручные инструменты. Эти новые орудия, в сущности, исполняли те же работы, какие и ранее производились при помощи старых инструментов, но если прежде рабочий мог действовать только одним инструментом, то машина стала делать то же самое сразу целою массою однородных, а иногда и разнородных инструментов. Подобно тому, как изобретение паровой машины увеличивало во много раз количество той силы, которою прежде пользовался человек в разных производствах, так и это изобретение новых рабочих машин страшно ускоряло процесс изготовления тех или других продуктов. Еще в тридцатых годах XVIII в. была изготовлена первая самопрялка, которая с конца шестидесятых годов стала приводиться в движение водяною силою, замененною впоследствии паром. Около 1770 года другое аналогичное изобретение сделало возможным прясть одновременно несколько нитей. В 1785 году в то самое время, когда в первый раз сила пара была применена к бумагопрядильной промышленности, был изобретен и механический станок для тканья, получивший свой окончательный вид в 1813 году. Новые прядильные и ткацкие машины были наиболее важными изобретениями этого рода, потому что одновременно были придуманы и стали вводиться в употребление и разные другие машины. Этот технический прогресс