Читать онлайн «Чингисхан. Великий завоеватель». Страница 26

Даже величайший из военных гениев новых времен косвенно признал превосходство над собой монгольского завоевателя в своем изречении: «Я не был так счастлив, как Чингисхан» (Наполеон).

Монгольский завоеватель не имел такого множества биографов и вообще такой восторженной литературы, какую имел Наполеон. О Чингисхане написаны всего три-четыре работы, и то главным образом его врагами, китайскими и персидскими учеными и современниками. В европейской литературе должное как полководцу стало отдаваться ему лишь в последние десятилетия, рассеявшие туман, который покрывал его в предшествующие века. Вот что говорит по этому поводу военный специалист, французский подполковник Рэнк:

«Следует окончательно отбросить ходячее мнение, по которому он (Чингисхан) представляется как вождь кочующей орды, слепо сокрушающей на своем пути встречные народы. Ни один народный вождь не сознавал отчетливее то, чего он хочет, что он может. Огромный практический здравый смысл и верное суждение составляли лучшую часть его гения… Если они (монголы) всегда оказывались непобедимыми, то этим они были обязаны смелости своих стратегических замыслов и непогрешимой отчетливости своих тактических действий. Безусловно, в лице Чингисхана и плеяды его полководцев военное искусство достигло одной из своих высочайших вершин».[159]

Конечно, очень трудно производить сравнительную оценку дарований великих полководцев, а подавно при условии, что творили они в разные эпохи, при различных состояниях военного искусства и техники и при самых разнообразных условиях. Плоды достижений отдельных гениев — вот, казалось бы, единственный беспристрастный критерий для оценки. Во вступлении было приведено сделанное с этой точки зрения сравнение гения Чингисхана с двумя общепризнанными величайшими полководцами — Наполеоном и Александром Великим, — и это сравнение совершенно справедливо решено не в пользу двух последних. Созданная Чингисханом империя не только во много раз превзошла пространством империи Наполеона и Александра, но сохранилась в течение долгого времени при его преемниках, достигнув при внуке его, Кубилае, необыкновенной, небывалой в мировой истории величины 4/5 Старого Света, и если она пала, то не под ударами внешних врагов, а вследствие внутреннего распада (см. на схему Монгольского царства с обозначением завоеваний Чингисхана, а также походов Александра Великого и Наполеона).

Нельзя не указать еще на одну особенность гения Чингисхана, которою он превосходит других великих завоевателей: он создал школу полководцев, из которой вышла плеяда талантливых вождей — его сподвижников при жизни и продолжателей его дела после смерти. Полководцем его школы можно считать и Тамерлана. Такой школы, как известно, не сумел создать Наполеон; школа же Фридриха Великого произвела только слепых подражателей, без искры оригинального творчества. Как на один из приемов, употреблявшихся Чингисханом для развития в своих сотрудниках самостоятельного полководческого дара, можно указать на то, что он предоставлял им значительную долю свободы в избрании способов для выполнения данных им боевых и оперативных задач.

По выполнении задачи объединения в одно государство монгольских народностей, населяющих плоскогорье Центральной Азии, взоры Чингисхана, естественно, обратились на Восток к богатому, культурному, населенному маловоинственным народом — Китаю, всегда представлявшему в глазах кочевников лакомый кусок. Земли собственно Китая делились на два государства — северное Цзинь (Золотое царство) и южное Сун — оба китайской национальности и китайской культуры, но второе с национальной же династией во главе, между тем как первым правила чужеземная династия завоевателей — джурдженей. Первым объектом действий Чингисхана, естественно, являлся ближайший сосед — Цзиньская держава, с которой у него как наследника монгольских ханов XI и XII веков были свои давнишние счеты.

В самом деле, не кто иной, как именно цзиньский император разрушил, и не столько, с помощью военной силы, как своей коварной политикой, нарождавшееся еще при ханах Кабуле и Котуле сильное Монгольское государство, натравив на него завистливых и жадных соседей-кочевников. Один из монгольских ханов, Анбагай, был взят в плен и предан цзиньцами мучительной казни. Все это монголы хорошо помнили и глубоко затаили в сердцах жажду мести, только ждали случая, чтобы дать этому чувству выход. Выразителем таких народных чаяний, естественно, должен был явиться вновь народившийся народный герой — непобедимый Чингисхан.

Однако как человек, одинаково обладавший и военным и политическим гением, монгольский самодержец отлично понимал, что война с Китаем не такое предприятие, в которое можно бы пуститься сломя голову; напротив, он знал, что к нему необходимо тщательно и всесторонне подготовиться. Первым уже сделанным в этом направлении шагом было слияние кочевых племен Центральной Азии в одну державу с прочной военной и гражданской организацией. Чтобы усыпить бдительность и подозрение своего врага, Чингисхан в течение этого периода накопления сил воздерживается от всего, что могло бы быть истолковано как враждебные намерения, и до поры до времени не отказывается от признания себя номинально данником цзиньского императора.[160]

Такие мирные отношения способствуют установлению торговых и иных связей между Монгольским и Цзиньским государствами, и Чингисхан с изумительным искусством пользуется этими сношениями для тщательного и всестороннего изучения будущего противника. Противник этот силен, он обладает армией, намного превосходящей числом те силы, которые могут быть выставлены против нее Чингисханом; армией хорошо вышколенной и богато обставленной в техническом отношении, опирающейся на многие десятки крепких городов и предводимой отлично образованными по своей специальности вождями.

Для того чтобы сразиться с нею с надеждой на успех, необходимо выставить против нее по меньшей мере все вооруженные силы монгольской державы, оставив без войск ее северные, западные и южные границы. Чтобы это не представляло опасности, надо предварительно обеспечить их от возможных покушений других соседей в течение всего периода, пока монгольская армия будет занята борьбой со своим восточным противником, — другими словами, необходимо обеспечить свой тыл в обширном значении этого слова. С этой целью Чингисхан предпринимает ряд походов, которые не имеют самостоятельного значения, а служат подготовкой к китайскому походу.

Главным объектом второстепенных операций является Тангутское государство, занимавшее обширные земли в верхнем и частью в среднем течении Желтой реки, успевшее приобщиться к китайской культуре, а потому разбогатевшее и достаточно прочно организованное. В 1207 году на него производится первый набег; когда оказывается, что этого мало для его полного обезвреживания, против него предпринимается поход в более крупном масштабе.

Этот поход, законченный в 1209 году, дает Чингисхану полную победу и огромную добычу. Он же служит для монгольских войск хорошей школой перед предстоящим походом на Китай, так как тангутские войска были частью обучены китайскому строю. Обязав тангутского владетеля выплачивать ежегодную дань и ослабив его настолько, что в течение ближайших лет можно было не опасаться каких-либо серьезных враждебных действий, Чингисхан может наконец приступить к осуществлению своей заветной мечты на востоке, так как к тому же времени достигнута безопасность на западной и северной границах империи. Произошло это следующим образом; главной угрозой с запада и с севера являлся Кушлук, сын Таян-хана найманского, после гибели своего отца спасшийся бегством к соседним племенам. Этот типичный кочевой искатель приключений собрал около себя разноплеменные банды, главное ядро коих составляли заклятые враги монголов меркиты — суровое и воинственное племя, которое кочевало с широким размахом, нередко вступая в конфликты с соседними племенами, в земли коих оно вторгалось, а также нанимаясь на службу тому или другому из кочевых вождей, под предводительством которого можно было рассчитывать поживиться грабежом. Собравшиеся около Кушлука старые приверженцы из найманов и вновь примкнувшие к нему банды могли представлять угрозу для спокойствия во вновь присоединенных к монгольской державе западных областях, почему Чингисхан в 1208 году отправил войско под начальством своих лучших воевод Джебе и Субедея с задачей уничтожить Кушлука.

В этом походе большую помощь монголам оказало племя ойратов, через земли которых пролегал путь монгольского войска. Вождь ойратов Хотуга-беки еще в 1207 году изъявил свою покорность Чингисхану и в знак почета и подчинения послал ему в дар белого кречета. В настоящем походе ойраты служили проводниками для войск Джебе и Субедея, которые они провели незаметно для противника к его расположению. В происшедшем бою, окончившемся полной победой монголов, вождь меркитов Тукта-беки был убит, но главному врагу Кушлуку опять удалось избежать смерти в бою или плена и найти убежище у престарелого Гур-хана кара-китайского, владевшего землей, ныне носящей название Восточного или Китайского Туркестана.