Читать онлайн «Первая Мировая война». Страница 62

"Я прошу простить мою назойливость, но, как утопающий хватается за соломинку, я пытаюсь найти любые способы выхода из сложившегося положения"{320}.

Несчастья России удручали. Пришедшему к власти Ллойд Джорджу восточная союзница виделась такой: "Все еще громадная Россия барахталась на земле, но таила колоссальные возможности подняться вновь, чтобы померяться с врагами остатками своей огромной силы. Однако никто не знал, сможет и захочет ли она подняться. Она скорее была предметом гаданий, чем упований. Подавляющее превосходство по части людского материала, которое внушило союзникам такое ложное чувство уверенности и вовлекло их в 1915 г. в авантюры, в которых человеческие жизни с беспечной расточительностью бросались в огонь боев, точно имелся какой-то неиссякаемый запас людей, - это превосходство теперь почти исчезло".

А в Петрограде военный министр Поливанов заметил: "Дела шли плохо в Германии и Польше; но произойдет национальное несчастье, когда события приблизятся к Твери и Туле"{321}.

Миллион беженцев распылился по огромной России, служа предвестником грядущих несчастий. Уходящих со своих мест призвали к тактике выжженной земли. Горели зрелые хлеба, разорение пришло на самые плодородные земли государства. Само оно подошло к краю гибели.

Галлиполи

В ходе первых после начала войны обсуждений военных целей Британии Черчилль выступил с речью о военно-морских интересах Британии. Он указал на "гигантскую стратегическую значимость Кильского канала, который позволяет Германии переводить флот в течение нескольких часов из Балтийского моря в Северное и обратно. Разрушение германского флота и вывод Кильского канала из-под германского контроля должны быть важнейшими целями британской политики. Очень существенно, чтобы по окончании этой войны мы не оставили Германии возможность атаковать нас через несколько лет в будущем".

Бонар Лоу согласился, что уничтожение германского флота должно быть первым условием мира. Бальфур выступил за нейтральный статус Кильского канала. Лорд Фишер сказал, что, если после войны Германия попытается построить новый флот, "мы должны будем тотчас выступить и уничтожить его". Лорд Китченер полагал, что на Германию следует наложить такую контрибуцию, чтобы у немцев не осталось денег на постройку флота в течение многих лет.

Премьер Асквит постарался вернуть присутствующих к актуальному намерению России иметь Константинополь и проливы. В конечном счете было решено информировать Россию, что Британия принимает ее требование о Константинополе и проливах и что Британия имеет собственные территориальные претензии в отношении Оттоманской империи, которые она изложит "как только появится для этого возможность". По просьбе Асквита эта дискуссия оставалась тайной и все присутствующие дали обязательство никогда не касаться обсуждаемых вопросов публично.

Первыми предложение оказать действенную помощь России сделали французы. Еще в ноябре 1914 года министр юстиции А. Бриан выдвинул идею посылки франко-британского экспедиционного корпуса численностью в 400 тысяч солдат в греческий порт Салоники с целью поддержки с юга Сербии, оказания воздействия на Румынию и Болгарию (старинных противников Турции) и дальнейшего продвижения на север, в направлении Австро-Венгрии. На пути у этой идеи, поддержанной президентом Пуанкаре и предполагаемым командующим экспедиционным корпусом - генералом Франте д'Эспере, встал главнокомандующий Жоффр. Его, занятого Западным фронтом, не интересовало ничего, кроме этого фронта. А отток резервов он просто ненавидел. Поэтому на совещании в Елисейском дворце 7 января 1915 года Жоффр категорически воспротивился этой идее.

Но британскому руководству претило пассивное ожидание. Черчилль определил в качестве места приложения британских сил Балканы. Нужно бить не по щиту Ахиллеса, а по его пяте. Здесь у Франции, России и Британии были свои фавориты, свои интересы и свои представления о будущем. Разработанная Черчиллем британская позиция выглядела следующим образом: не следовало прибегать к разделу Балкан на зоны влияния; предпочтительнее создание крупной балканской федерации. Эта крупная федерация представляла бы на юго-востоке Европы противовес Германии и в то же время не была бы зависима от России и Франции. Проектируемая балканская федерация по численности населения и по ресурсам равнялась буквально любой европейской стране. "Британия с ее мощью и богатством в будущем может оказать содействие в создании союза тех христианских народов, которые триумфально выступили в первой Балканской войне. Объединив свои ресурсы, балканские государства получили бы преимущества, которые история может им никогда больше не предоставить".

Черчилль указывал, что четыре балканские державы (Греция, Сербия, Румыния, Болгария) провели последнее столетие в борьбе против турецкого ига и могли рассчитывать на часть территории Оттоманской империи и Австро-Венгрии. Сербия уже сражалась на стороне Антанты, Румыния была готова вступить в войну, Болгария смотрела с жадностью на выход к Эгейскому морю и, разумеется, на Константинополь, Греция имела свои планы в Эгейском море. Черчилль полагал, что Румыния должна получить Трансильванию, Сербия Боснию и Герцеговину (а также Хорватию, Далмацию и Банат), Болгария должна получить Адрианополь и выход к Эгейскому морю, а Греция - часть Малой Азии, примыкающую к Смирне. Оказывая им поддержку, Англия укрепила бы свои позиции в Европе.

Черчилль в начале 1915 г. предлагал оказать давление на сербов, черногорцев и греков, которые под воздействием (и с помощью) британских войск могли бы создать армию численностью в 1 млн. 600 тыс. человек. Эта армия начала бы наступление против Австрии с южного фланга, ставя под удар наиболее уязвимое звено германской коалиции, где многочисленно было итальянское население, которое "ненавидит как немцев, так и мадьяр". Ллойд Джордж предлагал сместить центр тяжести операций южнее - осуществить высадку ста тысяч человек в Сирии. Такая операция "позволит смягчить давление на Россию на Кавказе, и будет достигнута победа, которая захватит всеобщее воображение". Оба они выразили ту мысль, что "уже сейчас необходимо найти единую союзническую платформу, чтобы избежать возможных конфликтов, которые могут сделать британские приобретения бессмысленными. Если не достичь согласия в годы военного напряжения, то в конечном итоге Британия может вступить в конфликт с Францией из-за таких незначительных мест, как Александретта". Предельно неразумно ссориться с Францией из-за маленькой Александретты, лучше немедленно передать ее Франции. Хорошей компенсацией было бы приобретение Британией Палестины.

Тем временем главнокомандующий русскими войсками великий князь Николай Николаевич обратился 2 января 1915 года в Лондон с просьбой отвлечь часть турецких войск от Кавказского фронта. Его телеграмма обсуждалась в британском адмиралтействе. Видя, что германские наступательные планы рухнули на Марне, русские - в Восточной Пруссии, а французские - в Лотарингии, Черчилль со своей стороны упорно искал нервный узел мировой войны. И нашел его в Стамбуле. Решающая победа в проливах решила бы, по его мнению, судьбу мировой войны. "Попадание в наши руки одной из наиболее знаменитых столиц мира даст нам огромное влияние среди союзников и гарантирует их сотрудничество с нами. Больше всего это подействует на Россию".

Будут восстановлены связи с Россией, балканские нейтралы примкнут к Антанте, за ними последует Италия. Под напором новых сил прогнется Австрия, атакуемая с трех направлений. Оказавшись изолированной, Германия столкнется с многократно превосходящими ее силами.

Вопрос стал упираться в наличие десантных войск. Черчилль запросил адмиралов в Средиземноморье, можно ли штурмовать проливы одними лишь кораблями? Первый лорд Уинстон Черчилль обратился к военному министру Китченеру с предложеньем реализовать эту идею. Китченер ответил, что "единственным местом подобной демонстрации могли бы быть лишь Дарданеллы"{322}. Немало политиков и стратегов в британском кабинете считали, что должно быть найдено нечто лучшее, чем лобовое столкновение. (В частности, такой точки зрения придерживался адмирал Фишер и секретарь Совета имперской обороны сэр Морис Хэнки). Фишер сумел убедить в преимуществах задуманного командующего британским средиземноморским флотом адмирала Гардена. 13 января 1915 года Черчилль представил свой план военному кабинету, и тот одобрил его.

К проливам был послан самый современный британский корабль "Королева Елизавета", чьи 15-дюймовые пушки могли сокрушить укрепления Дарданелл. Начались приготовления на военно-морской базе, расположенной на греческом острове Лемнос, предназначенной быть плацдармом вторжения. Китченер предоставил 29-ю дивизию, состоявшую из регулярных солдат заморских гарнизонов Черчилль отрядил военно-морскую эскадру и корпуса австралийских и новозеландских солдат, расквартированных в Египте.