Читать онлайн «Исследование истории. Том I: Возникновение, рост и распад цивилизаций.». Страница 121

Полинезийцы предприняли tour de force межостровных путешествий по островам Тихого океана. Это в конце концов надломило их, и они снова впали в состояние примитивной жизни на своих нескольких, теперь уже изолированных, островах.

Эскимосы достигли необыкновенно искусного и специализированного годового цикла, приспособленного к жизни на берегах Арктики.

Кочевники дошли до аналогичного годового цикла в качестве пастухов полупустынной степи. Океан с его островами и пустыня с ее оазисами имеют много общих черт. Анализируется эволюция кочевничества в периоды наступления засухи. Отмечается, что охотники стали земледельцами до того, как сделать следующий шаг и стать кочевниками. Каин и Авель — это типы земледельца и кочевника. Нашествия кочевников на земли цивилизации всегда вызваны или усиливающейся засухой, «выталкивающей» кочевников из степи, или надломом цивилизации, создающей вакуум, «затягивающий» в себя кочевников в качестве участников Völkerwanderung.

2. Османы

Вызовом, ответом на который явилась оттоманская система, было перемещение общины кочевников в окружение, где им пришлось управлять оседлыми общинами. Они решали эту проблему, обращаясь со своими подданными как с человеческим скотом и вводя человеческие эквиваленты кочевнических овчарок в форме рабской «гвардии» администраторов и солдат. Приводятся другие примеры аналогичных кочевнических империй, например, мамлюки; но османская система превосходила остальные по своей эффективности и продолжительности. Однако, подобно самому кочевничеству, и она явилась жертвой фатальной косности.

3. Спартанцы

Спартанским ответом на вызов перенаселенности эллинского мира был tour de force, который во многих отношениях напоминал османский, с той разницей, что в случае Спарты военной кастой являлись сами спартанские аристократы. Однако они были также и «рабами», порабощенными долгом, который на них накладывала необходимость постоянно держать в подчинении своих греческих собратьев.

4. Общие черты

Эскимосы и кочевники, османы и спартанцы имеют две общие черты: специализацию и кастовость. (В первой паре собаки, олени, лошади и скот занимают место человеческих рабских каст османов.) Во всех этих обществах человеческие существа деградировали, превратившись в процессе специализации в лодочников, всадников или воинов, до недочеловеческого уровня в сравнении с разносторонними людьми — идеалом погребальной речи Перикла, которые одни способны достичь роста в цивилизации. Эти задержанные общества похожи на общества пчел или муравьев, которые остались неизменными со времени возникновения человеческой жизни на земле. Они напоминают также общества, изображенные в «утопиях». Следует обсуждение «утопий», где показано, что «утопии», как правило, — продукты цивилизаций, находящихся в упадке, и представляют собой попытки (в той мере, в какой являются практическими программами) задержать упадок, искусственно поддерживая общество на том его уровне, на котором оно находится в данный момент. 

X. Природа роста цивилизаций

1. Два ложных следа

Рост происходит в том случае, когда ответ на отдельный вызов не только успешен сам по себе, но и влечет за собой дальнейший вызов, на который вновь дается успешный ответ. Каким же образом мы можем определить наличие подобного роста? Не определяется ли он увеличением власти общества над внешним окружением? Подобное увеличение власти может быть двух видов: увеличение власти над человеческим окружением, обычно принимающее форму завоевания соседних народов, и увеличение власти над природным окружением, выражающееся в материально-технических усовершенствованиях. Затем приводятся примеры, чтобы показать, что ни одно из этих явлений — ни военно-политическая экспансия, ни усовершенствования в области техники — не являются удовлетворительным критерием подлинного роста. Военная экспансия обычно является результатом милитаризма, который уже сам по себе есть симптом упадка. Усовершенствования в технике — в сельском хозяйстве или промышленности — или показывают малое отношение к подлинному росту, или вообще никак с ним не связаны. Фактически, техника может совершенствоваться во времена, когда настоящая цивилизация находится в состоянии упадка, и наоборот.

2. Движение к самоопределению

Как обнаруживается, подлинный прогресс заключается в процессе, определяемом как «этерификация» — преодоление материальных обстоятельств, освобождающее энергию общества для ответов на вызовы, которые с этого времени становятся, скорее, внутренними, а не внешними, духовными, а не материальными. Природа этой «этерификации» иллюстрируется примерами из эллинской и современной западной истории. 

XI. Анализ роста

1. Общество и индивид

Бытуют два традиционных взгляда на отношение общество— индивид: один представляет общество просто как совокупность «атомов»-индивидов, другой же рассматривает общество как организм, а индивидов — как части этого организма, которые так же нельзя исключить, как и членов, или «клетки», общества, к которому они принадлежат. Показано, что оба эти взгляда неудовлетворительны, а истина состоит в том, что общество — это система отношений между индивидами. Люди не могут существовать сами по себе, без взаимодействия со своими собратьями, а общество является полем действия, общим для множества человеческих существ. Но «источником действия» являются индивиды. Всякий рост начинается с творческих индивидов или меньшинств, и перед ними стоит двойная задача: во-первых, достижение вдохновения или открытия в какой бы то ни было области, а во-вторых, обращение общества, к которому они принадлежат, к этому новому образу жизни. Теоретически это обращение может проходить двумя путями: или через массовое претерпевание подлинного опыта, уже преобразившего творческих индивидов, или же посредством подражания его внешним чертам — другими словами, через мимесис. На практике путь через мимесис является единственной альтернативой, открытой для всех людей, за исключением немногочисленного меньшинства. Мимесис — это «кратчайший путь», но это та дорога, по которой рядовые члены общества могут следовать за лидерами всей массой.

2. Уход-и-возврат: индивиды

Деятельность творческих индивидов может быть описана как двойное движение ухода-и-возврата: уход — с целью своего личного просвещения, возврат — с целью просвещения своих собратьев. Это иллюстрируется Платоновой притчей о пещере, аналогией с зерном из апостола Павла, примерами из Евангелия и др. Затем это движение показано на примере практических действий из жизни великих первопроходцев: апостола Павла, св. Бенедикта, св. Григория Великого, Будды, Мухаммеда, Макиавелли, Данте.

3. Уход-и-возврат: творческое меньшинство

Уход с последующим возвратом также характерен для «суб-обществ», являющихся составными частями «обществ» в собственном смысле слова. Периоду, когда подобные «суб-общества» вносят свой вклад в рост обществ, к которым принадлежат, предшествует период, когда они явно удалены из общей жизни своего общества: например, Афины во второй главе роста эллинского общества; Италия во второй главе роста западного общества и Англия в его третьей главе. Обсуждается возможность того, что Россия будет играть аналогичную роль в четвертой главе.

XII. Дифференциация в процессе роста

Рост, как он описан в предыдущей главе, очевидным образом предполагает дифференциацию между различными частями растущего общества. На каждой стадии какие-то из этих частей дадут оригинальный и успешный ответ; какие-то — преуспеют в том, что будут следовать руководству первых посредством мимесиса; каким-то не удастся ни достичь оригинального решения, ни мимесиса, и они погибнут. Существует также увеличивающаяся дифференциация между историями различных обществ, и очевидно, что различные общества имеют различные доминирующие характеристики: некоторые выделяясь в искусстве, некоторые — в религии, другие — в промышленной изобретательности. Однако не следует забывать о фундаментальном сходстве всех цивилизаций в целях. Каждое семя имеет свою судьбу, но все семена — одного рода, посеянного Сеятелем в надежде на единый урожай.

IV. Надломы цивилизаций

XIII. Природа проблемы

Из двадцати шести установленных нами цивилизаций шестнадцать являются мертвыми, а девять из оставшихся десяти — фактически, все, за исключением западной, — как оказывается, уже находятся на стадии надлома. Природу надлома можно обобщить в трех пунктах: нехватка творческой энергии у творческого меньшинства, которое с этого времени становится просто «правящим» меньшинством; ответная потеря преданности и прекращение мимесиса со стороны большинства; последующая утрата социального единства в обществе в целом. Следующей нашей задачей будет раскрытие причин подобных надломов.