Читать онлайн «Рождение новой России». Страница 69

Если бы положение черносошных крестьян и близких к ним категорий сельского населения, таких, как однодворцы, действительно было бы столь заманчивым, то не было бы той ожесточенной борьбы и против феодального государства, и против наступающих на них светских и духовных феодалов, примеры которой мы привели выше.

Особо пристального внимания исследователей, интересующихся классовой борьбой крестьянства, заслуживают восстания помещичьих и монастырских крестьян.

Классовая борьба помещичьих крестьян, выливавшаяся в форму открытого неповиновения и восстания, не прекращалась в стране никогда. Она то усиливалась, то ослабевала, то вновь принимала все более грозный для помещиков и властей характер. С течением времени, а особенно в 60-е годы, волнения крестьян принимали все более хронический, затяжной характер, заставивший, в частности, Екатерину II, вступив на престол, заняться подсчетом числа крестьян, находившихся в «мятеже» и «неповиновении».

За 30–50-е годы XVIII столетия в Московской, Нижегородской, Белгородской, Воронежской, Казанской, Новгородской и Архангельской губерниях имели место 37 восстаний помещичьих крестьян, а в 60-е годы только за восемь лет (с 1762 по 1769 г.) вспыхнуло 73 восстания. Примерно половина всех крестьянских выступлений в 30–50-е годы была обусловлена тяжелым хозяйственным положением крестьян и полной невозможностью выполнять непосильные повинности в пользу помещика и государства. Крестьяне отказывались подчиняться помещикам и приказчикам, расправлялись с ними, захватывали урожай и имущество помещиков, делили скот и оказывали, как правило, сопротивление воинским командам, присланным на усмирение. Другая половина крестьянских восстаний 30–50-х годов обусловлена была теми же самыми причинами, но участники этих волнений решительно требовали перевода их в разряд либо дворцовых, либо, что гораздо чаще, в разряд государственных крестьян. В большинстве случаев они в прошлом и были таковыми.

Восстание, как правило, вспыхивало в тот период, когда происходила передача поместья от одного владельца к другому. В этом сказывалось представление крестьян о том, что они «крепки» только данному помещику, данной помещичьей семье. Нередко восстания происходили в селах и деревнях с резким имущественным расслоением крестьянства, с высокоразвитыми товарно-денежными отношениями. Эти восстания являлись более упорными, длительными, продолжительными и сопровождались порой неплохо организованным вооруженным сопротивлением крестьян.

Те же самые явления характерны и для восстаний помещичьих крестьян 60-х — начала 70-х годов, но при этом следует отметить общую тенденцию волнений: они становились все более упорными, ожесточенными и длительными.

Начиная с 1729 г. волновались оброчные крестьяне вотчины Нарышкина в Шацком уезде. В челобитной на имя императора Петра II крестьяне жаловались на увеличение оброка, на рост барщины, на издевательства и грабеж со стороны приказчика Клима, в результате чего большая часть крестьян «пришла в великую совершенную скудость». Попытки крестьян обратиться с жалобой к самому Нарышкину не увенчались успехом, и теперь, обращаясь к императору, крестьяне просили числить их отныне дворцовыми, «дабы не помереть голодной смертью». Подвергнутые жестокой экзекуции, крестьяне не прекратили сопротивления. Наиболее активная часть ушла в леса, создав «разбойную партию», которая весной 1735 г. сожгла дом Нарышкина и убила приказчика в селе Конобееве, разгромила дом помещика Чаадаева и дом бурмистра в Елатьме, а в Муромском уезде разбила кабак и купеческие лавки.

Борьба помещичьих крестьян за «отбытие от помещиков» продолжалась и в 30-е годы, но особенно обострилась она начиная с 40-х годов. Четыре года отказывались подчиняться новому хозяину помещику Дохторову крестьяне деревни Семеновской Дмитровского уезда, заявляя, что «они-де Дохторова и впредь слушать его не будут». Вооруженные дубинами, топорами, кольями и рогатинами, крестьяне несколько раз изгоняли из деревни команды Сыскного приказа, и только многочисленному воинскому отряду удалось подавить восстание.

Не менее упорной была борьба крестьян вотчины графа Бестужева в Псковском уезде, конфискованных в 1743 г. и отписанных на императрицу. Считая себя с этого момента государственными, крестьяне отказались уплатить свою задолженность графу. Вспыхнуло восстание. Двухтысячная толпа вооруженных крестьян, возглавляемая избранным крестьянами управляющим Трофимовым, оказала упорное сопротивление воинской команде. Разразился настоящий бой. Только убитыми крестьяне потеряли 55 человек. Арестованный Трофимов дважды уходил из тюрьмы и ухитрялся подавать челобитную Елизавете Петровне. Только заключение в далеком Рогервике вынудило его отказаться от борьбы. 112 крестьян были биты кнутом как «заводчики», и 311 человек подверглись наказанию плетьми. Следует отметить, что «прожиточные крестьяне» не только не принимали участия в этом восстании, но и оказывали помощь воинской команде.

Упорно сопротивлялись и отказывались подчиниться помещику Нармоницкому крестьяне деревень Улемы и Астрахани в Казанском уезде. Движение это продолжалось два года (1754–1755). Крестьяне не хотели признать его господином, так как считали себя «выморочными», ибо их помещики, за которыми они были записаны по ревизии, умерли. Нармоницкого они считали просто узурпатором. Вооружившись, крестьяне разделили все припасы и пожитки, взятые из амбаров, погребов и дома помещика, и приготовились к обороне своих деревень. Десять ходоков они направили в Москву с челобитными, излагавшими их просьбу «за помещиком не быть». С большим трудом власти подавили это волнение.

В 60-х годах XVIII в. численность волнений помещичьих крестьян значительно возрастает. Государственные и дворцовые крестьяне, ставшие помещичьими, частновладельческими, сразу же испытали на себе все тяготы, связанные с переменой владельцев, и быстро и решительно реагировали на эти перемены.

В 1765 г. вспыхнуло восстание крестьян села Васильевского в Тамбовском уезде. Васильевское было когда-то дворцовым селом, и крестьяне неоднократно «били челом» императрицам Елизавете и Екатерине II, прося вернуть их в ведение дворцового ведомства и избавить от помещика. Их просьбы заканчивались лишь репрессиями. Доведенные до отчаяния крестьяне села Васильевского «с деревнями» в 1765 г. «учинили бунт» против помещика Фролова-Багреева и «при помощи дворцовых, волостных крестьян дом его разграбили». В Васильевском развернулись военные действия. Когда воинская команда все же «одолела» плохо вооруженных крестьян, часть из них ушла в лес, а другая долгое время скрывалась у своих соседей — дворцовых крестьян.

В 1766 г. в Воронежской губернии «от послушания владельцам своим отказались и чинили противности» крестьяне слобод Петровской, Воронцовки, Александровки, Михайловки, Фасановки и Ковальской, принадлежавшие разным владельцам. «Непослушные крестьяне» были украинцы («черкасы»), потомки переселившихся сюда активных участников освободительной войны на Украине 1648–1654 гг. Волнение «малороссиян» продолжалось длительное время, перебросившись из Воронежской в Белгородскую губернию. Восставшие «черкасы» заявляли, что они не будут слушаться и повиноваться помещикам, с земель своих никуда не уйдут, считают себя обязанными только государю и государству, а «за нынешньгми владельцами, так и за другими, за кем в подданстве быть не желают».

К чему стремились и чего требовали восставшие крестьяне — «малороссияне»? Из рапортов командующих воинскими частями следует, что они «желают быть государственными, волостными или в службу их определять». Потомки украинских казаков, поселившихся в России в «слободах», где они не знали ни «послушенства», ни барина, «черкасы» Воронежской и Белгородской губерний стремились стать вновь, как и их предки, государевыми людьми, подданными государства. Либо государственный крестьянин, либо служилый военный человек — таково то требование, с которым «черкасы» обращались к властям, считая свое крепостное состояние и свои повинности по отношению к господам великой несправедливостью. «Малороссиянам» предлагали или дать подписку — слушаться своих господ, или уходить куда угодно. Но крестьяне не хотели ни давать такой подписки, ни уходить с насиженных земель. Движение «черкас» приняло грозный для помещиков и властей характер. Толпы восставших численностью до 2–3 тыс. человек были вооружены ружьями, копьями, бердышами, топорами. Воинским командам с трудом удалось подавить их выступление.

В 1762 г. отказались «от послушания» помещику Шереметеву крестьяне сел Никольского и Архангельского с деревнями в Волоколамском уезде. На сходах, собравшись «многолюдством», «сот до пяти», вооруженные дубьем, рогатинами, топорами, крестьяне приняли решение о неповиновении барину. Они кричали: «Мы-де не Шереметева, а государевы». Восставшие захватили в житницах помещика хлеб, разделили его, начали рубить заповедную рощу. Вооруженному отряду дворовых, присланных барином, они заявляли: «Скажите господину своему, что когда-де на нас волоса не оставят, тогда мы и послушными будем».