Читать онлайн «Рождение новой России». Страница 50

Всюду, куда бы ни приезжал Петр, он прежде всего со свойственным ему страстным влечением ко всем отраслям знания знакомился с учеными, посещал академии, музеи, университеты, лаборатории, искал «раритеты», «монстры», «куриозите».

В Амстердаме он подружился с бургомистром Витзеном, географом и этнографом, и связь между ними не прекращалась и в дальнейшем. Немало различных «куриозите», минералов, рукописей получил Витзен от не забывавшего его русского царя. Здесь же Петр посетил кабинет знаменитого анатома, изобретателя способа сохранения анатомических препаратов — доктора Райша и очень интересовался его трудами.

В Лейдене Петр осматривал университет и знакомился с его анатомическим театром. В Дельфе Петр впервые заглянул в микроскоп, показанный ему Левенгуком. Заинтересовавшись ботаническими садами Амстердама, Петр завел собственную коллекцию.

В Англии Петр посетил Королевское общество, Оксфордский университет, монетный двор, директором которого был великий математик Исаак Ньютон, Гринвичскую обсерваторию, где беседовал с известным математиком и астрономом Раллеем.

В 1711 г. Петр познакомился с Лейбницем, который еще за несколько лет до того составил по просьбе царя докладную записку о развитии наук и просвещения в России.

Любя и ценя науку, Петр гордился избранием его в 1717 г. членом Французской Академии Наук. Он знал истинную цену; знаниям и был польщен подобной оценкой составленной им карты Каспийского моря.

Петр любил прежде всего точные науки, так как это были знания, приложимые в тех делах, которые его интересовали больше всего, — в артиллерии, кораблестроении, фортификации. Позднее Петр увлекся естественными науками, из которых его больше всего привлекли анатомия и лекарственная ботаника — знания, легко приложимые к делу.

Петр не был чужд и гуманитарным наукам, хотя и здесь он искал прежде всего пользу. Вот почему его больше всего привлекали юридические и политические науки, необходимые для государственного управления и суда, а также для воспитания подданных.

Заботой Петра о воспитании в его подданных любви к отечеству объясняется его интерес к исторической науке, редактирование им «Истории Свейской войны», его предписания о сборе летописей и грамот для составления отечественной истории. «Он усиленно занят был также составлением истории собственного царствования и в это дело вносил немало личного труда», — замечает академик М. М. Богословский.

Петр деятельно вводил науку в жизнь. Была отправлена экспедиция на север для отыскания северного пути в Индию. На восток готовилась экспедиция Беринга, которому было поручено выяснить, соединяется ли Азия с Америкой. В 1723 г. предполагалось отправить экспедицию в Индию через остров Мадагаскар. Составлялись первые карты природных богатств России, ее путей и дорог. В петровскую кунсткамеру собирались редкие вещи. В Сенат свозились жалованные грамоты и другие древние рукописи. Переводились и печатались книги по кораблестроению, артиллерии, фортификации, архитектуре, математике. При «навигацкой школе» в Москве была учреждена первая в России астрономическая обсерватория.

Были открыты инженерная и медицинская школы в Москве, Морская Академия в Петербурге, школа для подьячих, ремесленные школы при крупных предприятиях.

В 1705 г. в Москве на Покровке была основана «гимназия» ученого пастора Глюка, где учили географии, политике, латинскому, греческому, древнееврейскому, французскому, немецкому языкам, верховой езде, танцам. Среди учеников гимназии наряду с князем Барятинским и Бутурлиным учились дети солдат и посадских, получавшие от государства «жалование», размер которого зависел от успехов в учении. Существовала Славяно-греко-латинская академия в Москве, где обучались языкам, риторике, богословию.

Пытаясь ввести и более широкое народное обучение, Петр открывал в провинциальных городах так называемые «циферные» школы, где обучали письму, арифметике и географии. Но заставить родителей отдавать своих детей в эти школы было не так легко. Учителя, бывшие питомцы московской математической школы, приезжая на место, не находили учеников. Воеводы отправляли особые воинские команды набирать учеников, но посадские всячески старались уклониться от «циферной» повинности, боясь, что их дети, попав в школу, отвлекутся от ремесла и торговли.

Таким настроениям потакало духовенство. Правда, епископов заставляли открыть свои, епархиальные школы (к 1725 г. существовало 46 епархиальных школ), но духовенство не могло отрешиться от недоверия к светской науке.

Учеников, набранных в школу, держали, как в тюрьме, боясь побегов, которые случались неоднократно. Дисциплина была жестокая, палочная. Даже в дворянской Морской Академии в каждом классе во время занятий стояли отставные солдаты с хлыстами в руках, готовые в любое мгновение «навести порядок».

Грубо и жестоко искоренял Петр косность и отсталость в науке, в быту — изменял даже внешней облик русских людей, «не останавливаясь перед варварскими средствами борьбы против варварства»[19].

Несмотря на сопротивление, которое оказывалось просветительной деятельности Петра, несмотря на косность и приверженность старине, школьное образование в России привилось и распространилось. Для учеников различных школ по приказу государя составлялись и печатались учебники и учебные пособия. Начало народному просвещению было положено.

При Петре развернулась деятельность первых русских ученых. Среди них особенно выделяются: первый русский писатель по вопросам народного хозяйства Иван Посошков, о котором мы уже говорили выше; математик Магницкий, написавший первый русский учебник по математике, по которому учился Ломоносов; переводчик, историк и астроном Копиевский; Скорняков-Писарев, которому принадлежит первое напечатанное на русском языке сочинение по механике; даровитый изобретатель, токарь, механик и писатель Нартов; историки, филологи, философы и физики братья Лихуды, Иоанникий и Софроний; филолог и историк Поликарпов; Макаров, кабинет-секретарь Петра, написавший под его редакцией «Историю Свейской войны», географ, краевед, историк и зодчий Ремезов; блестящий оратор и писатель, богослов, правовед, крупнейший общественный и церковный деятель, страстный поборник петровских реформ Феофан Прокопович; Василий Никитич Татищев, «отец русской истории», основатель государственных горных заводов на Урале и первых горнозаводских школ, дипломат и государственный деятель.

Нельзя забывать также имя Петра Васильевича Постникова, первого русского, получившего ученую степень. Падуанским университетом, в котором он воспитывался, Постникову была присуждена степень доктора философии и медицины. Впоследствии этот истинный ученый, ученый по призванию совершенствовался в Пражском и Лейденском университетах.

Бывший холоп Шереметева Курбатов замышлял учреждение в Петербурге и Москве «Академии свободных наук» по примеру европейских, а молодой «птенец гнезда Петрова» Федор Салтыков предлагал открыть во всех восьми русских губерниях «академии», т. е. университеты, и учредить при них особые библиотеки по образцу Кембриджской и Оксфордской.

Эти замыслы вскоре начали осуществляться. Перед самой смертью Петр подписал указ о создании Академии Наук, а при ней — университета и гимназии (открыты они были уже при Екатерине I).

Заслуга Петра в деле развития русской науки и просвещения заключалась в том, что он дал возможность шире развернуться гению русского народа, создал условия, при которых веками накопленные знания, опыт и народная мудрость могли дать больший эффект, так как были освобождены от мертвящей опеки церкви и богословия.

Петр развивал светскую науку, полезную стране, и поощрял смелые мысли и действия, если они, конечно, не противоречили интересам дворянского государства. Он шире открыл дорогу в науку людям из «породы» ниже «шляхетства». И его преобразования послужили величайшим толчком в развитии русской науки.

Петр Великий, воин по призванию, был широко образованным полководцем, прекрасно изучившим все отрасли современного ему военного искусства.

С детства он был частым посетителем Оружейной палаты, где его интересовали то «винтовальная пищаль», то «пищаль завесная», то двухствольное ружье. В тринадцать лет Петр уже прочитал «Книгу огнестрельную». В дальнейшем он прошел хорошую выучку и у русских военачальников — Головина и Ромодановского, и у генералов-иноземцев — Гордона и Менезиуса, в «потехах» изучил на опыте приемы воинского искусства.

Любя военное дело до самозабвения, «делая непрестанно экзерцицию», Петр, по словам А. А. Матвеева, «начав от барабанщичья чина, солдатские чины прямыми заслугами своими прошел». Только в 1691 г. царь надел на себя «сержантовский кафтан». В продолжение всего Азовского похода мы видим Петра «бомбардиром» и только в конце похода — «капитаном». Во время беломорского плавания 1694 г. Петр — скромный «шипгер» (шкипер) и только после Полтавской победы получает чин «адмирала», в котором однажды ему отказали.