Читать онлайн «История Рима (с иллюстрациями)». Страница 239

Солдатам, открывшим границу и вместе с варварами опустошавшим Мезию, предстояло теперь суровое наказание. Не дожидаясь этого, они восстали и провозгласили императором простого центуриона Марина Покациана. Филипп не рискнул сам отправиться против мятежников и по­слал вместо себя сенатора Гая Деция Траяна с большим войском. Деций, хотя сам был родом из Паннонии, принадлежал к высшим кругам римско­го общества. Это был суровый римлянин старого закала, поклонник ста­роримских традиций. Раньше он служил наместником в Мезии; тамошнее население и армия хорошо знали его. Посылка Деция на усмирение вос­стания была огромной политической ошибкой Филиппа, за которую он по­платился жизнью.

Когда мятежники узнали о приближении армии Деция, бороться с ко­торой было бы бесполезно, они пошли на рискованный, но остроумный способ избавиться от наказания: они убили Марина и провозгласили им­ператором Деция! Источники говорят, что Деция заставили принять импе­раторский сан насильно, под угрозой смерти, так как он категорически отказывался изменить своему государю. В какой степени этот отказ был искренен, а не являлся только искусно разыгранной комедией, мы не зна­ем. В практике империи отказываться от предлагаемой власти считалось признаком «хорошего тона». Во всяком случае, Деций в качестве импера­тора стал во главе армии и двинулся в Италию. Пограничные крепости — Аквилея и Конкордия — открыли ему ворота. Филипп лично выступил против претендента на трон, оставив сына в Риме. В Северной Италии он был разбит, заперт в Вероне и там погиб. Филиппа Младшего убили пре­торианцы, узнав о поражении его отца (249 г.).

Император Деций[507] правил только два года. Положение в империи с каждым годом становилось все более трудным, кризис вступал в новую фазу. На Рейне и Дунае шла усиленная концентрация варварских племен и в огромной степени возрастал их напор на границы. В провинциях все чаще и чаще вспыхивали восстания и появлялись «узурпаторы». Возрас­тала активность социальных низов — рабов и колонов. На почве общего разорения и истощения, как когда-то при Марке Аврелии, вспыхнула страш­ная чума, занесенная из Египта. Она свирепствовала в империи целых 15 лет, унеся массу жертв. Новые опасные симптомы появились и в области духовной жизни. Крушение римского общества выражалось в распаде ста­рых верований, старой римской религии, которая когда-то цементировала римскую общину. Вместо нее появляется масса новых религиозных пред­ставлений, занесенных главным образом с Востока: египетский культ Ози­риса и Изиды, культ персидского Митры, германского Донара, сирийско­го бога Солнца, наконец христианство. Все эти новые религии были изве­стны Риму и раньше, но только теперь началось их победное шествие. Здесь в религиозной форме выступала вражда к Риму провинций и варваров, ненависть угнетенных к угнетателям. Особенно опасным казалось правя­щим группам христианство, которое целиком отвергало римских богов, требовало от верующих отказа от культа императора, отрицало государ­ственную службу и т. д. Вот почему при Деции христиане подверглись первому большому преследованию.

Сознавая непрочность центральной власти, Деций назначил соправи­телями обоих своих сыновей — Геренния Этруска и Гостилиана. С сена­том у него были наилучшие отношения. Деций восстановил в новом виде старую республиканскую должность — цензуру, выбрав цензором наибо­лее выдающегося и уважаемого сенатора Лициния Валериана. По идее императора, Валериан должен был являться его заместителем по граж­данским делам, для чего ему были предоставлены весьма широкие полно­мочия: право опубликования новых законов, суд над должностными лица­ми, установление новых налогов и проч.

По-видимому, создание цензуры должно было явиться только первым шагом в сторону крупных государственных реформ, задуманных Децием. Но события разрушили в зародыше все эти планы. Правда, два восстания, вспыхнувшие в Галлии и в самом Риме (в римском восстании, насколько можно судить из отрывочного замечания одного нашего источника, при­нимали участие городские низы), были скоро подавлены. Но положение на Дунае стало таким катастрофическим, что Деций вместе с Гереннием Этруском должен был спешно отправиться туда.

Готы под предводительством своего вождя Книвы снова перешли через Нижний Дунай и вторглись в Мезию. Первое сопротивление оказал им легат провинции Гай Требониан Галл под стенами г. Новы, расположенно­го на Дунае. Но огромная масса готов численностью около 70 тыс. чело­век лавиной катилась вперед и остановилась только под стенами г. Нико­поля, лежавшего между Дунаем и Балканскими горами (Гемом). Варва­рам через горные проходы удалось проникнуть в плодородную Фракию. Наместник провинции Луций Приск собрал большие силы в укрепленном Филиппополе. Важно было продержаться до появления Деция, который форсированными маршами подходил с запада. Попытки готов взять Филиппополь штурмом оканчивались неудачами. Зато вся окружающая мес­тность пылала в огне пожаров.

Наконец появился Деций. Готы неожиданно напали на утомленную рим­скую армию и рассеяли ее. Приск, под тем предлогом, что Деций погиб, завел тайные переговоры с готами, обещая им сдать город, если они при­знают его императором. Соглашение было заключено, Филиппополь был беспощадно разграблен (говорят, что при этом погибло 100 тыс. жителей), но Приску стать императором не удалось. Деций был жив и собирал на Дунае новую армию. Он предполагал напасть на готов, когда они, обреме­ненные добычей, станут возвращаться домой.

Решительная битва произошла к северу от Никополя. В одной из пер­вых стычек пал сын Деция Геренний Этруск. Готы построились тремя ли­ниями, причем третья была защищена болотом. Римским войскам удалось прорвать две первые линии, но при форсировании болота Деций погиб. Тело его не удалось найти (251 г.).

В армии ходили слухи, что виновником гибели Деция был Требониан Галл. Он будто бы заранее условился с готами и заманил императора в болото, указав ему неправильный маршрут. Насколько верны эти слухи, мы не знаем. Во всяком случае, в эту минуту среди римских полководцев Галл являлся наиболее заслуженным и ближе всего стоявшим к Децию. Поэтому нет ничего удивительного, что армия немедленно провозгласила его императором.

Соправителями Галл сделал своего сына Волузиана и сына Деция Гостилиана (последний, впрочем, скоро умер от чумы). С готами Галл заклю­чил не слишком почетный мир, позволив им уйти с добычей и, кроме это­го, обязавшись ежегодно уплачивать что-то вроде жалованья.

Два года спустя готы снова перешли Дунай. Правитель Нижней Мезии Марк Эмилий Эмилиан нанес им сокрушительное поражение, по случаю чего солдаты объявили его императором.

Галл не сумел организовать защиту Италии. Войска Эмилиана без вся­кого сопротивления дошли почти до Рима. Только здесь встретили их Галл и Волузиан, но потерпели поражение и оба погибли (253 г.).

Однако и Эмилиану удалось продержаться не больше 4 месяцев. Про­тив него выступил бывший «цензор» Деция, 63-летний Публий Лициний Валериан, командовавший войсками в Реции. Еще до того как он прибыл в Италию, Эмилиан был убит собственными солдатами (лето 253 г.).

Таким образом, смена императоров приобретала поистине фантасма­горический характер. Но с воцарением Валериана и его сына и соправи­теля Публия Лициния Галлиена положение центральной власти как буд­то упрочивается. По крайней мере Галлиен удержался на троне 15 лет, вплоть до 268 г. Однако это вовсе не означало укрепления власти вооб­ще. Наоборот, время правления Валериана и Галлиена — высшая точка кризиса III в., выступающего в своеобразном сочетании восстаний, сол­датских бунтов, «узурпации» и варварских нашествий. Если тем не ме­нее Галлиен продержался на троне 15 лет, то это произошло потому, что империя в это время фактически распалась на части, и центральная власть перестала интересовать провинции. Галлиен благодаря своим блестящим военным способностям наносил одно поражение за другим провинциаль­ным узурпаторам. Но это нисколько не отражалось на общем положе­нии вещей: вместо одного узурпатора появлялось два новых. Некоторые из них прочно сидели на местах, превратившись в самостоятельных про­винциальных императоров, которым, в сущности, не было дела до Рима. Да и центральная власть иногда оставляла их в покое, понимая, что с ними все равно не справиться.

Чем шире развертывалась гражданская война, тем сильнее делался на­тиск варваров на границы. Поэтому Валериан, старый и опытный полково­дец и администратор, решил децентрализовать управление. Оставив на За­паде Галлиена со всеми правами и полномочиями августа, он сам поехал на Восток, в Антиохию, чтобы на месте организовать защиту. Так произошло первое разделение империи на две части — западную и восточную.