Читать онлайн «Труды по истории Москвы». Страница 122

Вот перед вами жалованная грамота. Она написана на склеенных листах бумаги, таким образом это напоминает столбец. Шелковая материя – тафта, как бы покрывает эту грамоту. Грамота печатная с богатым орнаментом. В печатный текст вписано, кому дана жалованная грамота – Матвею Ивановичу Батюшкову, что дано, т. е. дается перечень земель, и т. д. Под текстом – подпись, которую иногда неопытные люди принимают за царскую подпись, которая никогда не ставилась на грамотах. На грамоте – печать государева: с одной стороны – двуглавый орел, а с другой стороны – Георгий Победоносец.

Те документы, с которыми мы обычно встречаемся в настоящее время в архивах, различаются по двум группам: беловики и черновики. Это относится, конечно, не только к столбцам, но и к книгам, но в столбцах должно быть особо подчеркнуто.

Черновик – черновые письма. Когда в приказах составлялась какая—нибудь царская грамота, то она прежде всего составлялась в виде чернового письма или черновика, который подвергался правке. Составлял подобные письма обычно подьячий, правил дьяк, иногда и сам думный дьяк.

В делах псковских и новгородских 1650 г. мы встречаем правки думного дьяка Посольского приказа Алмаза Иванова – одного из знаменитых приказных деятелей середины XVII в., который наследовал еще более знаменитому М. Волошенинову. Эти приказные правки дьяка для чтения чрезвычайно трудны. Дьяки, как большие начальники, и писали так, как большие начальники, самым сквернейшим почерком. Нужен очень большой навык для их чтения.

Такие черновые письма были тем, что называют в настоящее время «отпуск». Они и оставлялись в приказах.

Отсюда вытекает вывод, что в наших приказах царские указы, памяти и т. д. дошли до нас в виде «отпусков», черновиков.

Отписки, получаемые в приказах с мест, – это отписки беловые. И, наоборот, те отписки, которые имеются в съезжих избах, чаще всего являются черновиками, а царские грамоты – беловиками.

Это отличие нужно иметь в виду, потому что И. Ф. Колесников делает неправильный вывод, что «отпуск», черновик, и беловая грамота – одно и то же.

Дело в том, что черновая грамота в некотором отношении ценнее, чем беловая. Она позволяет установить работу приказа, а работа приказа отражает работу не только самого приказа, но и правительства. Однако, с другой стороны, мы никогда не можем быть уверены, что беловая грамота с такого—то чернового «отпуска» была действительно отослана на место.

Как составлялись эти грамоты» Это можно проследить по документам. Я остановлюсь на документах о восстании 1650 г. в Пскове и Новгороде.

Здесь, в этих документах, отложившихся в различных приказных делах, мы встречаем целый ряд пометок и поправок к первоначальному тексту. Сравнивая дела между собою, мы видим, что эти поправки представляли, в сущности, отражение той большой правительственной работы, которая велась над подобного рода документами.

То же самое происходило и на местах. Когда 15 марта 1650 г. в Новгороде произошло восстание, митрополит Никон, воевода князь Ф. А. Хилков и дьяк В. Сафонов спрятались от восставших, и дьяк написал немедленно отписку в Москву. Причем эта отписка имеет ту замечательную особенность, что она вся исчиркана. Что это явилось следствием восстания, видно из того, что в конце сказано: «… а переписать, государь, начисто не успели, стало вскоре, а писал я, холоп твой Васька». Это, собственно, единственный документ, который вы найдете в приказах, когда дьяк осмелился послать такой документ в приказ.

Когда вы его читаете, вы видите перед собой все новгородские события: восставшие посадские люди и стрельцы заняли Кремль, воевода с Никоном спрятались, дьяк вместе с ними, дьяк пишет и т. д.

Вставки делались в черновике, во—первых, на полях и, кроме того, очень часто на обороте. Они обозначаются так называемым «крыжем». Это крестик в кружке, означающий, что по этому знаку надо смотреть вставку. Иногда – два крестика.

Эти различия беловиков и черновиков чрезвычайно важны для историка. К сожалению, следует отметить, что даже в наших хороших изданиях вы часто не получите ответа, что это такое: черновик, «отпуск» или подлинный, т. е. беловой, документ. Когда вы будете работать, вы всегда отмечайте «черновик», «отпуск», и всегда отмечайте эти поправки, которые внесены в текст.

В прошлой лекции мы с вами рассмотрели по преимуществу характер делопроизводства, сложившегося в приказных учреждениях.

Сегодня мы попытаемся взглянуть поглубже: какие документы выходили из этих приказных учреждений и поступали в них из местных, или провинциальных учреждений, т. е. приказных изб и прочих изб, существовавших в то время в России.

Следует сказать, что в XVII в. формуляр приказных бумаг сложился довольно точно, и подьячие и дьяки этого времени, можно сказать, не ошибались в том, как строить ту или иную бумагу, с чего ее начинать, как излагать и чем кончать эту бумагу.

Формуляр приказных бумаг складывался постепенно. В основном его сложение падает, как мне кажется, на XVI в. В XVII в. это уже вполне сложившееся канцелярское делопроизводство. Сломано оно было только в начале XVIII в., когда введен был новый канцелярский порядок при Петре I.

Нельзя утверждать, что все петровское делопроизводство и последующее делопроизводство XVIII в. было более четким, чем в XVII в. Оно приняло более, так сказать, ученый характер, известную ученую видимость: вместо «памяти» XVII в. при Петре I писали «промемории», вместо «отписки» появились «репорты» и т. д. Но если присмотреться к делопроизводству более раннего времени, то мы увидим, что многое из того, что сделано при Петре I по типу голландских, французских, немецких учреждений, собственно, могло бы и не делаться, необходимости такой в этом не было.

Остановимся теперь на тех основных, как бы мы сказали сейчас, входящих и исходящих бумагах, которые господствовали в приказных учреждениях XVII в. Здесь мы остановимся главным образом на бумагах делопроизводства приказных учреждений. Я это подчеркиваю.

Дело в том, что и в настоящее время существует еще такая терминология, согласно которой всякая бумага, выходящая от имени царской власти в XVII в., именуется грамотой. И в документах само слово «грамота» употребляется постоянно.

Но, если вы присмотритесь, как употребляется слово «грамота», то увидите, что словоупотребление это чрезвычайно широкое. В отличие от жалованных царских грамот, которые выдавались на поместья, вотчины, на пожалование угодий, – в отличие от этих грамот существовали другого вида грамоты, которые, по—моему, надо обозначать другим именем – «указ», т. е. те грамоты, которые выходили из приказных учреждений от имени царя Алексея Михайловича или какого—нибудь другого царя XVII в.

Вся путаница в терминологии происходит главным образом потому, что целый ряд документов, исходивших от имени царя, были практически документами, исходившими от приказов. Начинались они одними и теми же словами: «От царя и великого князя Михаила Федоровича всея Руси…» и т. д. Присмотревшись к этим указам, вы увидите отличие большое в самом их построении.

Уже с самого начала подобие грамот и указов заключается в том, что они пишутся от имени царя, но титул царя в указах дается совершенно по—иному, чем в царских грамотах. Там начинается обычно словами: «Божиею милостью мы, великий государь царь Алексей Михайлович, всея Великие и Малые и Белые России самодержец…». А указ начинается более простыми словами: «От царя и великого князя Михаила Федоровича всея Руси в Великий Новгород воеводе нашему…».

Строится указ обычно по—другому, чем грамота – та же жалованная или какая—нибудь другая. В конце указа имеется дата следующего характера: «Писан на Москве лета 7130–го майя в 3 день». Следовательно, «писан на Москве» может относиться не к слову «грамота», а к слову «указ».

Эти различия между грамотой и указом имели место в приказном делопроизводстве XVII в. Надо отметить, что это отличие грамоты от указов не является просто формальным, – оно, как мне кажется, должно отражать самую суть этого приказного делопроизводства.

Дело в том, что указ – это, собственно говоря, бумага, написанная от имени государя в каком—нибудь приказе или другом учреждении, близком к царю, но не от самого царя.

Присмотревшись к указам, вы увидите, что указы собственно состоят из двух частей. Первая часть представляет собой изложение дела, вторая – резолютивная часть – что надо делать. Первая часть чаще всего является ответом на какую—нибудь бумагу, которая была раньше: отписку, челобитную, память, где кратко излагается ее содержание. Во второй части указывается то, что надо сделать по тому или иному документу.

Как пример приведем один из указов, относящийся к 1635 г. Его начало: «От царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии в Сибирь воеводе нашему Ивану Федоровичу Еропкину да подьячему Ивану Селетцыну». Дальше: «Писали к нам из Сибири с Верхотурья воевода Данило Милославский, да ты, Иван Селетцын, и прислали под отпискою своею Верхотурского уезду наших ясашных людей, сотника Гришка Кузмичева с товарищи, челобитную, а в челобитной их написано…»[992] Дальше следует изложение челобитной, где говорится о бедности ясашных людей, что появляются среди них русские люди, которые уничтожают леса, и животных становится все меньше и меньше. И заявляется следующая просьба: «И нам бы их пожаловати, велети им в наш ясак и в поминки соболи платить без хвостов». Почему «без хвостов»" Потому что хвосты продают сами на базарах и тем кормятся.