Читать онлайн «Труды по истории Москвы». Страница 104

Кожевенное дело было распространено во многих русских городах, но все—таки не так, как в Серпухове. Этот город в XVI в. представляется до некоторой степени кожевенным центром, и только по недоразумению не отмечен С. В. Бахрушиным.

Вторая ремесленная специальность Серпухова – обработка железа. В Серпухове насчитывалось 63 кузнеца. Под словом «кузнец» понимался, конечно, не только кузнец в современном смысле слова, но и ремесленник, добывающий или обрабатывающий металл. Развитие этого производства в Серпухове объясняется тем, что поблизости от города находились залежи железной болотной руды. О железной руде в районе Каширы и Серпухова упоминает и Герберштейн. Здесь, по его словам, «даже и на ровном месте добывается железная руда».[905]

Серпуховской «уклад», как и прутовое железо, имел большое распространение. По Далю, укладом называлась сталь, которую укладывают, наваривают на лезвия столярных и других орудий. Серпуховские железные товары пользовались широкой известностью и распространением, их везли в Сибирь, продавали в других городах, в частности, в Туле. Железоделательное производство держалось в Серпухове до конца XVI в., когда оно начинает перемещаться в соседнюю Тулу.[906]

Третьей специальностью Серпухова было гончарное дело, которым занимались 29 человек. Серпуховские гончары, судя по их количеству, обслуживали не только город, но и ближайшую округу.

Большая группа ремесленников была занята производством продуктов питания. В Серпухове насчитывалось 19 мясников, 18 хлебников, 9 калачников, 4 ситника, 3 масляника, 2 пирожника, 2 солоденика, хмельник, соляник, рыбник, пивовар, кисельник.[907] Тем не менее, количество ремесленников, занятых производством съестных припасов, значительно уступало числу кузнецов, сапожников и гончаров. Серпухов больше был ремесленным, чем торговым центром.

Среди других ремесленников бросается в глаза небольшая группа посадских людей, которые «камень тешут», их было 5 человек. К ним надо причислить еще посадского человека, занятия которого определены неясными словами «за каменем стоит». Это ремесленники—строители, почему—то названные не просто каменщиками, а иносказательно. Упомянут также «шаровной мастер», мастер, изготовлявший «шары» – краски, а не бубенчики, как думал Симсон. Среди ремесленников находим также 2 гусельников и доморника. Под последним, как и предполагал П. Симсон, следует видеть мастера, изготовлявшего домры. И гусельник, и доморник были ремесленниками, а не музыкантами, так как отдельно указаны скоморохи в количестве 5 человек.

Сотная 1552 г. сохранила нам описание серпуховского торга, к сожалению, только в виде перечисления лавок. Главный ряд, как и в других городах, назывался Большим. Кроме того, существовали Сапожный и Хлебный ряды, а также группы лавок без обозначения их рядов. Всех лавок было 250, но чем они торговали, неизвестно.

Сопоставление имен и прозвищ владельцев дворов и лавок позволяет сделать заключение, что торговым людям во многих случаях и принадлежали лавки в торговых рядах Серпухова. Таков был, например, Семен Бакшеев, живший в Остром конце и державший две лавки. Другой Бакшеев, Иван, может быть брат первого, также жил в Остром конце и имел пол—лавки. Торговый человек Роман Иванов, живший на Богоявленской улице, держал лавку. В той же Богоявленской улице жил другой владелец лавки и торговый человек Семен Кузьмин. Имел лавку торговый человек Андрей Омельянов, живший в Пищальной улице, а также Григорий Паршин, тоже торговый человек, живший во Фроловской улице.

Как видим, название «торгового человека» в основном присваивалось владельцам лавок в рядах, торговавшим разными товарами.

Среди владельцев лавок обычно находим ремесленников. Самое замечательное, что среди них чаще всего встречаются ремесленники, связанные с обработкой кожи. Так, среди владельцев дворов и одновременно лавок находим 4 кожевников, 3 сапожников, 2 овчинников. Среди владельцев лавок встречаем доморника. Очень интересны также указания на существование «железного скупщика» и «животинного прасола». В первом надо видеть скупщика железных изделий. Занятия второго понятны и без пояснений – это скупщик скота. Следует заметить, что эти немногие сведения о серпуховских торгах получаются только при помощи сопоставления по той же сотной 1552 г. имен владельцев дворов и владельцев лавок.

Сопоставления, систематически проведенные Симсоном, оставляют много неясного, потому что среди владельцев лавок встречаются чаще всего имена и прозвища, не совпадающие с именами к прозвищами владельцев дворов. Выходит, как будто, что владельцы лавок жили в таких дворах, какие не вошли в сотную, что допустить очень трудно. Поэтому приходится предполагать, что в сотной одни и те же люди выступают под разными именами. Например, Иван Алексеев владел лавкой, а Вешняк Алексеев имел двор в Благовещенской слободе. Вероятно, это одно и то же лицо, только под двумя именами, одно церковное – Иван, другое прозвище – Вишняк. Впрочем, и в этом случае среди владельцев лавок найдем таких людей, которые не упомянуты в числе владельцев дворов.[908]

Из 600 с лишним дворов посадских людей на долю «середних» приходится более сотни дворов (109). Зато в сотной нет и упоминания о «лучших людях». Это тоже показатель того, что Серпухов был скорее ремесленным, чем торговым центром, так как среди средневековых ремесленников имущественное расслоение было меньшим, чем среди торговых людей.

Наиболее значительным серпуховским монастырем был Владычный монастырь, стоявший на окраине города, рядом с начинавшимся здесь обширным бором. Монастырь был основан в 1360 г. митрополитом Алексеем. Тогда же, в 1362 г., в нем заложили каменный собор Введения во храм и трапезу. С давнего времени при монастыре существовала подмонастырская слободка, но о количестве дворов в ней и о занятиях ее жителей ничего не известно.

Монастырю принадлежал луг «под Серпуховым по Наре реке» и мельница «в Серпухове на посаде». Эта мельница была подарена монастырю царем в 1572 г. «со всем на ходу изобрану без перекупки».[909]

Пожалуй, самым крупным из всех подмосковных городов была Коломна. Это определялось прежде всего ее выгодным положением при слиянии Москвы—реки и Оки. Уже в XIII столетии Коломна могла считаться как бы ключом к внутренним районам обширного междуречья Оки и Волги. После присоединения к Московскому княжеству Коломна всегда находилась во владении самих великих князей и не передавалась в удел кому—либо из великокняжеских родственников, как другие подмосковные города.

Коломна стояла на невысоком речном берегу при впадении в Москву—реку небольшой речки Коломенки. Свое название город, впрочем, получил не от этой речушки, а скорее сам дал ей свое наименование. В богатом русском языке существовало слово «коломище», обозначавшее могильник. Срезневский указывает на имеющиеся в финском языке слова kalma (могила) и kalmisto (гробище).[910] Возможно, от этого слова и произошли многочисленные Коломны и Коломенские – названия довольно распространенные в России.

На берегу Москвы—реки возвышался каменный кремль. Его начали постройкой в 1525 г. и закончили в 1531 г..[911] Это было одно из самых мощных оборонительных сооружений в России, к сожалению, в настоящее время запущенное и разрушающееся без достаточного присмотра. К крепости примыкал посад с его слободками. На другой стороне реки стоял Бобренев монастырь.

Значение Коломны подчеркивалось существованием особой коломенской епархии, возникшей уже в первой половине XIV в. Коломенский «владыка» не принадлежал к первостепенной церковной иерархии, но пребывание такого крупного церковного феодала накладывало на город особый отпечаток; среди населения Коломны насчитывалось немало людей, зависевших от владыки.

Хорошее, хотя и дошедшее до нас в неполном виде, описание коломенской крепости имеем в писцовой книге 1577–1578 гг. В это время коломенский кремль имел в окружности 1020 сажен с толщиной стены в 1 1 / 2 сажени. Мощные башни, ворота и стены сохранились до нашего времени на некотором протяжении. В писцовых книгах названы ворота Молаховские («а в них не ходят»), Михайловские, Косые, Мельничные, Водяные, Пятницкие. Крепость была снабжена в достаточном количестве пушками и боевыми припасами.

Внутри кремля находилось немалое количество церквей. Тут стоял каменный собор Успения, который по иконе Донской Богородицы в XVI в. назывался «Успение Донская». Собор сохранился до наших дней и поражает своей громоздкостью и некоторой неуклюжестью – результат многочисленных перестроек. Нижний его этаж (подклеть) частью восходит к первому каменному собору XIV столетия. Собор Успения имел богатую библиотеку (до 100 рукописей).