Читать онлайн «Великая Испанская революция». Страница 111

Прямое столкновение двух авторитарных режимов, ориентированных на тоталитарные режимы за рубежом, завершилось победой связанного с фашистскими державами франкизма. Военно-авторитарная машина франкизма изначально была более эффективной, и победить ее можно было «несимметричными» методами. Подавление революционного импульса в Республике ослабило принципиальную альтернативность «двух Испаний» и поставило республиканцев в полную зависимость от внешнеполитических факторов. Блокада со стороны западноевропейских режимов и вынужденное ослабление вмешательства СССР в конфликт обрекли республиканцев на поражение. Испанская республика агонизировала, практически забытая миром, который напряженно следил за событиями в Центральной и Восточной Европе. Это равнодушие к Испании, которое так контрастировало с напряженным вниманием к ней всего мира в 1936–1937 гг., можно объяснить и переменчивостью «общественного мнения», и новыми, более опасными угрозами миру на планете. После мая 1937 г. Испания перестала нести миру что-то новое, неведомое. Она стала одной из малоценных фигур в сложной предвоенной политической игре. Республика лишилась обоих источников жизни — революционной энергии и внешней помощи.

И все же, и все же… Подводя итог борьбе за Республику в письме к Молотову 14 апреля 1939 г., Негрин писал: «Совокупность испанской проблемы не может быть отделена от борьбы, открытой и с каждым днем все более откровенной, между тоталитаризмом и антифашизмом. Мы еще должны будем, я в этом убежден, сыграть в ней значительную роль. Во всяком случае, моя страна показала пример. Бессильная против значительно ее превосходящих сил вторжения, преданная внутри и во вне, покинутая демократиями, она все же смогла бороться в течение почти трех лет»[1629]. И пусть Негрин преувеличивает роль внешних факторов, пусть он покинул свой пост, пусть он ошибался по поводу роли Испании в будущих битвах, пусть… В этот горький час поражения он словно передавал эстафетную палочку борьбы антифашизма против коричневой тоталитарной чумы. И борьба продолжилась, и были новые предательства и поражения, но была и Победа. И эта победа предопределила не только судьбу мира, но в конечном итоге и судьбу Испании, где фашизм тоже стал не магистралью, а тупиком. Значит, не напрасной была и борьба Республики.

Испанская революция пала под ударами, но она открыла фронт сопротивления наступлению мировой реакции. Она показала пример. Как писал И. Эренбург, «в Европе тридцатых годов, взбудораженной и приниженной, трудно было дышать. Фашизм наступал, и наступал безнаказанно. Каждое государство, да и каждый человек мечтали спастись в одиночку, спастись любой ценой, отмолчаться, откупиться. Годы чечевичной похлебки… И вот нашелся народ, который принял бой. Себя он не спас, не спас и Европы, но если для людей моего поколения остался смысл в словах „человеческое достоинство“, то благодаря Испании. Она стала воздухом, ею дышали»[1630]. А чем сегодня дышите вы? Есть ли вам чем дышать?

Великая испанская революция стала результатом резонанса нескольких глубинных социальных конфликтов: противоборства «двух Испаний» — консервативной религиозной и светской прогрессистской; противоречий перехода от аграрного общества к индустриальному; выбора стратегий перехода к социальному государству в условиях начавшейся Великой депрессии. Это наложение привело к формированию усложненного идеологического спектра от анархистов до фашистов. Либеральный центр в этих условиях размывался и пользовался все меньшей поддержкой. Бурное развитие анархизма, особенно анархо-синдикализма, стало важной особенностью Испанской революции даже в сравнении с Российской революцией, где анархизм тоже играл важную роль. Развитию социалистических идей способствовали и традиции социальной солидарности испанских трудящихся.

Каждая из влиятельных политических сил испанской трагедии не была монолитной. Правая СЭДА колебалась между фашизмом и консерватизмом, а фашизм пытался совместить итальянские образцы, испанскую консервативную традицию и синдикализм. Либеральные организации сдвигались то в сторону консерватизма (радикалы), то к социал-демократическим ценностям. ИСРП раздиралась борьбой левых социалистов (кабальеристов) и социал-либералов (приетистов и др.). Либертарный лагерь располагался в широком спектре от анархистского экстремизма до умеренного синдикализма, близкого к левой социал-демократии. Острее всего были противоречия между марксистами-ленинцами. КПИ и национал-коммунистическая (прокоммунистическая) ОСПК считали своим главным врагом наряду с фашизмом антисталинскую марксистско-ленинскую ПОУМ, искавшую союза с НКТ. Важную роль в политической жизни играли профсоюзы, реально контролировавшие свою членскую базу не только в социальном, но и в политическом отношении.

Ситуация в Испании зависела и от мировых процессов: Великой депрессии, борьбы между фашистами и коммунистами. Большое значение в испанских условиях имела политика Народного фронта, инициированная Коминтерном. Она предоставила организационную форму для консолидации левых сил и способствовала переходу КПИ на умеренные позиции. Однако победа Народного фронта на выборах была в значительной степени обеспечена поддержкой анархо-синдикалистов.

Накал страстей после прихода к власти Народного фронта диссонировал с умеренностью проводившихся либеральным правительством преобразований. Массовые настроения искусственно «накручивались», радикализировались идеологической элитой. Возможность победы политических противников рассматривалась как катастрофа. Умеренная политика либералов не соответствовала глубине социального кризиса. Ситуация была использована профашистскими военными для попытки захватить власть и уничтожить Республику. Хотя Франко и его генералы самоидентифицировались весьма многозначным термином «националисты», их идеология носила фашистский характер.

Попытка военных положить конец правлению «левых» привела к немедленному контрудару со стороны профсоюзов и социалистических партий. Они обеспечили мобилизацию общества и добились раздачи оружия народу. Республиканская армия стала формироваться как милиционная. Это обеспечило первоначальный успех республиканцев на большей части территории страны.

И мятеж, и борьба с ним сопровождались террором. Правый террор был более систематическим, республиканско-анархический — более спонтанным.

Помощь стран «Оси» помогла мятежникам оправиться от первого удара, полученного в июльские дни. И тут стало ясно, что республиканская милиция, превосходившая армию в условиях противоборства в городах, не может вести наступательную войну. Попытка наступления милиции НКТ на Сарагосу не удалась. Здесь фронт стабилизировался. В других регионах, где милиционная система не опиралась на прочную синдикалистскую структуру в тылу, милиция не могла организовать и достаточного сопротивления фронтальному наступлению армии.

Интернационализация конфликта в Испании оказалась неожиданностью для европейской дипломатии. Сначала казалось, что дело быстро решится или победой переворота, или его разгромом. Вместо этого началась затяжная война, причем во многом — из-за внешнего вмешательства. Бурная дипломатическая активность вокруг испанской трагедии создает у некоторых авторов впечатление, что судьба Испании решалась не в Мадриде. Именно из этого и исходили «вершители судеб мира» в Лондоне, Париже, Берлине и Риме. Однако испанцы своей борьбой «смешивали карты» европейской дипломатии. Если бы республиканцы не отстояли Мадрид, не продолжали борьбу до 1939 г., то «испанский вопрос» быстро сошел бы с повестки дня. Судьба Испании решалась не только в Мадриде — но и в Мадриде тоже. Вопреки мнению и ряда политиков Республики (включая президента Асанью), и некоторых современных историков, война не была проиграна республиканцами изначально, тем более, что они получили своевременную помощь от СССР, которая до 1938 г. наряду с интербригадами уравновешивала фактор фашистской интервенции.

Испания, оказав сопротивление фашизму, изменила ситуацию в Европе. Она создавала напряжение в отношениях консервативного правительства Великобритании и «идеологически близкого» Республике «Народного фронта» Франции. Однако лидеры французского «Народного фронта» по существу предали Испанскую республику, опасаясь и революции, и фашизма. Война в Испании способствовала сближению Германии и Италии, и ради возвращения Италии в «Антанту» Великобритания и Франция были готовы пожертвовать Испанской республикой. Политика умиротворения, венцом которой стал «Мюнхенский сговор», сначала была «апробирована» в Испании в виде политики «невмешательства». По тактическим соображениям СССР принял в ней участие. Убедившись, что фашисты не остановили помощь мятежу, советское руководство также стало оказывать помощь Республике. Для СССР и по идеологическим, и по внешнеполитическим соображениям было принципиально важно, чтобы Республика не была разгромлена. Война в Испании не только была первой широкомасштабной битвой с фашизмом. Она отвлекала внимание Запада, в том числе и нацизма, в противоположном от границ СССР направлении.