Читать онлайн «Цивилизация Древней Греции». Страница 55

В некоторых небезопасных регионах поселения и усадьбы должны были укрепляться: такая ситуация, например, была в Киренаике, где опасались набегов ливийских разбойников из внутренних степей. Простая каменная башня, образующая долговременное оборонительное сооружение, была в состоянии остановить агрессора: мы видели, что такие башни встречались достаточно часто в Греции на пограничных территориях. Свободный крестьянин, будучи военнообязанным, хранил оружие у себя дома и мог немедленно откликнуться на приказ о мобилизации.

Повсюду выращивали злаковые культуры, главным образом ячмень и, если позволяли условия, пшеницу. Греческая земля мало годилась для этого, но идеалом полиса была экономическая автаркия, греки хотели сначала взять от земли лепешки, кашу и хлеб, составлявшие основу питания. Бобы, чечевица, нут, некоторые виды овощей, чеснок и лук — такими были огородные продукты. Фруктовый сад был засажен смоковницей, которая пользовалась особой популярностью в Аттике, айвой, яблоней. Оливковое дерево, священное дерево Афины, в изобилии давало оливы и масло, как и сегодня во всей Греции. Ароматические растения — чабрец, тмин, базилик, душица — были очень ценны на кухне. Виноград выращивался либо как шпалерная культура, либо в рядах, свободно или с подпорками в два локтя высотой, которые Тригей предлагал делать из древков копий, которые в мирное время становились бесполезны. Бараны и козы паслись в горах. Несколько коров и быков, которые были немногочисленны и которых поэтому ревностно берегли для крупных жертвоприношений, помогали земледельцам в их работе. Пчелы давали мед, который заменял сахар.

Другие сельские работы имели своей целью добычу природных ресурсов в ремесленных, если не сказать промышленных, целях. Речь идет о дровосеках, которые поставляли строевой лес об угольщиках, которые получали древесный уголь из каменного дуба. Аристофан с воодушевлением и симпатией изобразил их в своих «Ахарнянах». Смолу и канифоль получали из хвойных лесов, так же как и лес для кораблей: однако продукт материковой Греции не удовлетворял потребностям кораблестроения, поэтому необходимо было обращаться к импорту. Лен выращивали в Элиде, единственном регионе, достаточно орошаемом для этой культуры: другие были вынуждены импортировать его из Малой Азии и Египта. Основную массу шерсти давали греческие стада: в каждом доме пряли и ткали повседневную одежду, это было основным занятием женщин. Только предметы роскоши приходили из-за границы и являлись объектом торговли. То же самое касается и кожи: сандалии и плащи из козьей кожи, шапки от дождя, бурдюки и сумки делались в семье, за исключением города, где обращались к специализированным ремесленникам.

За городом наиболее важными разработками были каменоломни и рудники. Месторождения глины в Аттике и Коринфе предоставляли сырье для многочисленных гончарных мастерских. Мраморные каменоломни на горе Пентеликона недалеко от Афин, а также на мысе Алики, что на острове Фасос, разрабатывались под открытым небом. Каменоломни Пароса, на Кикладских островах, были подземными и уходили глубоко в гору: мрамор оттуда, обладавший исключительной белизной и прозрачностью, был очень востребован скульптурами и был объектом активной торговли. Его называли лихнитом, от слова lychnos, «факел», не столько за то, что он светился, сколько потому, что его добыча происходила при искусственном освещении. Разнообразные строительные камни добывались аналогичным образом: известны знаменитые сиракузские каменоломни, или латомии, которые одновременно служили тюрьмой, где мучались афинские пленники после разгрома экспедиции на Сицилию. Недалеко от Кирены, в Ливии, во многих местах до сих пор находят залежи ракушечного известняка, из которого изготавливали блоки, предназначенные для величественных сооружений великого африканского города.

Медные и железные рудники известны плохо. Зато о рудниках драгоценных металлов сведений достаточно, благодаря вниманию древних авторов, которое они привлекали, будучи вожделенной целью, и благодаря той роли, которую они играли в международной политике. Они обеспечили процветание Фасоса и обеспечили небольшому островку Сифносу в Кикладском архипелаге известность, которой он пользовался не долго, но которая позволила ему около 530 года построить в Дельфах роскошную сокровищницу. На горе Пангее во Фракии золотые рудники Scapte-Hyle, или «размытый лес», разрабатывались коренными жителями, но за счет греков: Фукидид, владевший несколькими из них, жил там во время ссылки и получал от них основную часть доходов, пока писал свою «Историю». Но наибольшее значение имели Лаврийские рудники в юго-восточной части Аттики. До сих пор там есть подземные ходы, низкие и прямые, в которых рабы-горнорабочие, согнувшись пополам, продвигались вдоль рудной жилы среброносного свинца. Несколько тысяч подневольных рабочих были заняты на добыче и переработке руды, из которой они на месте получали бруски свинца и серебро, достаточно чистое, чтобы использовать его для чеканки знаменитых афинских монет, «лаврионских сов», названных так из-за типичного резного изображения для оттиска, украшавшего их оборотные стороны. Один из монетных цехов был расположен прямо там.

Существование полиса обеспечивал тяжелый труд жителей деревни, но именно в городе обсуждались наиважнейшие дела, как частные, так и государственные. Вот почему с архаической эпохи, несмотря на особое ощущение природы, которое всегда было очень живым у эллинов, греческая цивилизация была прежде всего городской: она зародилась среди людей, живших тесными группами, и выводящими на первый план социальные отношения. Каким был греческий город в архаическую и классическую эпоху? Какими бы скромными ни были его размеры, он предстает как столица государства: здесь размещаются основные органы и соответствующие учреждения. Здесь находились святилища для публичных культов, укрепления, обеспечивавшие безопасность граждан во время нападений извне (речь идет об акрополе, использовавшемся в качестве оборонного убежища, или об укрепленной стене, ограждавшей весь город, или о том и другом вместе), главная площадь, или агора, служившая рынком для торговых операций и местом политических собраний, здесь располагались жизненно необходимые фонтаны для водоснабжения и, наконец, здания, специально предназначенные для различных административных и судебных органов. Вокруг этих общественных построек, большая часть которых концентрировалась на акрополе или вокруг агоры, беспорядочно разворачивалась сеть улиц, вплоть до V века обнаруживая полное отсутствие какого бы то ни было общего плана города. Только после греко-персид-ских войн благодаря реконструкции Милета (разрушенного персами в 494 году) появилось первое беспокойство о градостроительстве с применением с прямоугольной или шахматной планировки. Определяющую роль в этом переходе приписывают архитектору Гипподаму из Милета, который спроектировал план Пирея по заказу Фемистокла и участвовал в основании Фурий в 444–443 годах. Аристотель в своей «Политике» (1267 Ь) изображает его поглощенным не только архитектурой, но и политической философией; он убежден, что это стремление к рационализации пространства в городах имеет связь с математической мыслью, родоначальником которой считается Фалес Милетский, а продолжателями Анаксимандр и Анаксимен, за что она по праву получила название милетской школы. Во всяком случае, эти нововведения касались лишь новых городов и не изменяли облик древних полисов.

Что до остальных, крайнее разнообразие городских площадок изначально не благоприятствовало принятию единого логического плана. Равнинные города, как правило, разворачивались вокруг или у подножия возвышенности, служившей акрополем: это создавало топографические сложности для установления связи между верхним и нижним городом. В горных городах, например в Дельфах, наблюдалась большая разница высот. Не многие полисы в материковой Греции были расположены на морском побережье: ни Афины, ни Спарта, ни Аргос, ни Фивы, ни даже Коринф не были портовыми городами. Даже если берег был близок, как в Коринфе или Афинах, порт был отделен от города, как будто бы греки архаической эпохи с недоверием относились к морю: память о пиратстве, процветавшем в геометрический период, в «Законах» Платона (IV, 704 b и далее) приведет к теоретическому осуждению приморских местностей. Зато большинство колониальных полисов, основанных иммигрантами, прибывшими морским путем, были расположены на берегу. Исключение Кирены и Барки, двух крупных ливийских городов, созданных во внутренней части страны, лишь подчеркивает оригинальный характер греческого проникновения в эту часть Африки.

Частные дома контрастировали с обычной пышностью общественных сооружений своими скромными размерами и крайней простотой. Они редко были построены из камня: их стены из необожженного кирпича или самана на каменном фундаменте были легкой добычей для грабителей. Относительно самой ранней эпохе мы почти не имеем информации, но что касается классического периода, сведения, почерпнутые из источников и результаты раскопок в Олинфе позволяют нам представить греческий дом с определенной точностью. Разрушенный в 348 году войсками Филиппа, город так не был больше заселен: американские археологи постепенно расчистили его руины, так что подробный план нескольких кварталов теперь известен. Речь идет о новых кварталах, проект которых был разработан к концу V века. Поэтому соседствующие дома объединены не в бесформенные группы, как в более древних городах, а в прямоугольные комплексы, разграниченные сетью улиц наподобие шахматной доски: эта квартальная система распространится в эллинистический период, и римляне назовут ее insulae. В то время как в Афинах стены домов редко образовывали прямой угол, дома Олинфа, как правило, создавали более или менее правильный квадрат (со стороной в среднем 17 м). На этом участке земли перед южным фасадом простирается двор и служит проходом в комнаты первого этажа, которые окружают его с трех сторон. В северной части двора находится портик (пастада), за которым располагаются жилые комнаты частного жилья. Комплекс кладовая — кухня — ванная (ойкос), а также приемная (андрон) со своей прихожей занимали остальную часть первого этажа. Второй этаж, на который вела деревянная лестница, зачастую находился в северном крыле дома и выходил на галерею над пастадой. Кровля была не плоской, как в городах материковой Греции, а представляла собой покрытую желобчатой черепицей двухскатную крышу, объяснявшуюся дождливым климатом Халкидики. По источникам создается впечатление, что комнаты второго этажа были женскими апартаментами.