Читать онлайн «Цивилизация Древней Греции». Страница 41

Уже это первое упоминание четко выделяет основные моменты церемонии. Вокруг алтаря в определенном порядке располагались животные для жертвоприношения: они формировали гекатомбу, которая первоначально, как следует из этимологии самого слова, состояла из ста быков; однако очень рано, уже у Гомера, гекатомбой стали называть просто многочисленную жертву, если речь шла о быках или мелком скоте. Помощники мыли руки, чтобы очиститься, и брали пригоршни ячменных зерен. Жрец Аполлона произносил молитву, после чего зерна разбрасывались, что являлось первым приношением; после этого жертвенным животным перерезали горло, запрокидывая им головы так, чтобы кровь хлынула в направлении алтаря. Затем умерщвленных животных разделывали. Задние части ног откладывали в сторону, покрывали их жиром и сжигали на алтаре, пока жрец совершал возлияния вином. Когда эти куски сгорали, оставшееся мясо нарезалось, нанизывалось на вертел и жарилось на огне: после этого все участники действа собирались на пир и вместе ели это мясо. Большинство кровавых жертвоприношений имеют характерные черты: торжественный порядок, акт очищения, молитва, заклание жертвенных животных перед алтарем, кремация части животного, возлияния и, наконец, поедание остатков мяса участниками.

Поскольку речь идет об очень распространенной процедуре, то, естественно, такой порядок соблюдался не всегда: разнообразие обрядов было колоссальным. В некоторых культах, например, поедание жертвенных животных было запрещено и животное сжигалось полностью (это так называемая полная кремация, или холокост): это, как правило, происходило, когда жертвоприношение сопровождалось клятвенным обещанием в некоторых искупительных обрядах, в культах божеств земли и преисподней и в большинстве героических и погребальных культах. Мы уже видели подобное расхождение, когда говорили о молитвах. Некоторые современные исследователи интерпретируют эти различия как свидетельство того, что все божества греческого пантеона восходят к двум основным категориям — к божествам небесным, или ураническим, и нижним, или хтоническим. Первые — благожелательные, вторые — опасные. Таким образом, для одних ритуал выражался в искреннем почитании и участии: он был описан выше. Хтонический ритуал, напротив, был проявлением антипатии, направленным на нейтрализацию зловредной и враждебной силы. Понятно, почему в первом случае устраивалось жертвенное пиршество, на котором верующие разделяли с богом плоть жертвы, а во втором случае вся жертва целиком отдавалась божеству.

Такая двойственность, несомненно, существовала. Однако она не всегда имела такие строгие очертания. Некоторые божества, в зависимости от местности, проявляют то уранические, то хтонические признаки. Зевс, будучи преимущественно небесным богом, предстает перед нами богом земли, когда к нему взывают как к Зевсу Мейлихию, имевшему обличье змеи: от Ксенофонта, упомянувшего об этом в «Анабасисе» (VII 8, I), мы узнаём, что ему приносили холокосты. Геракл в Фасосе почитался в двух культах: одному соответствовал божественный ритуал (то есть уранический), а второму — героический и хтонический. Павсаний, всегда внимательный к деталям культа, сообщает, что в городке Тронис, в Фокиде, местным героям приносили жертву, сцеживая кровь убитого животного в их гробницы, что было свойственно для погребальной и хтонической обрядности, но само мясо съедалось во время пира, что являлось чертой уранического ритуала. Таким образом, было бы ошибкой основывать интерпретацию греческой религии на разделении, которое не всегда просматривается на практике. Даже если изначально, что весьма вероятно, эти две большие категории божеств были четко разведены, то причины, объясняющие это разделение, нам неизвестны, и мы лишь вынуждены констатировать пережитки в элементах ритуала, не понимая их по-настоящему.

Здесь необходимо подчеркнуть местный характер культов. В общей схеме кровавых жертвоприношений, показанной выше, конкретные предписания существенно различались в зависимости от святилища и от обличия, под которым почитался один и тот же бог. Природа жертвы также могла уточняться. На Фасосе некоторые культовые предписания V века запрещали приносить в жертву некоторым богам свиней или коз. Подобный запрет существовал и в Делосе. Зато в Кирене рекомендовалось жертвовать Аполлону Апотропею рыжую козу. В Лампсаке, на Геллеспонте, местному божеству Приаггу приносили в жертву ослов, а в Спарте Эниалию, богу войны, жертвовали собак. Свиней, как правило, выбирали для проведения очистительных и искупительных церемоний. Последним наставлением, которое Сократ сделал перед смертью и которое Платон процитировал в «Федоне», было принести в жертву петуха Асклепию. Эти примеры демонстрируют огромное разнообразие обрядов: нарушить их, предложив жертвенное животное вопреки обычаю, считалось святотатством, которое каралось денежными и религиозными санкциями. То же разнообразие мы видим среди возлияний: вино, часто использовавшееся для этих целей, было запрещено в некоторых культах. На Фасосе правила запрещали петь пеан, которым сопровождалась эта церемония в других местностях. Описывая ежегодный праздник, который жители Сикиона отмечали в сельском святилище Эвменид, Павсаний указывает, что они приносили в жертву беременных овечек, совершали возлияния медом, но вместо того чтобы украшать себя венками (по весьма распространенному обычаю), они просто несли цветы: все эти ритуальные особенности содержатся в «Описании Эллады» Павсания (II ii, 4).

Сложность этих практик придает процедуре жертвоприношения ярко выраженный специальный характер. Понятно, что с целью избежать ошибок, которые могли быть сочтены святотатством, люди прибегали к помощи специалистов. Не случайно в греческом языке глагол hiereuein, «приносить в жертву», того же корня, что и слово «жрец», hiereus. Жрец или жрица при святилище следили за исполнением ритуала. Избираемые или определяемые по жребию из лучших семей полиса, они исполняли функции сродни обязанностям чиновника. Они пользовались большим авторитетом, поскольку занимали почетные места на публичных церемониях и имели определенные материальные преимущества, например обладали правом на присвоение части мяса жертвенных животных, взимали денежный налог за жертвоприношение или освобождались от податей. Впрочем, жрецы были такими же гражданами, как и все остальные, и не составляли священнической касты. Жреческая должность давалась на определенный срок, и редко на всю жизнь. Она налагала особые правила благопристойности и облачала достоинством, которые зачастую влекли за собой обязанность носить белые одежды и требование соблюдать целомудрие (достаточно распространенное для жриц). Но в целом жреческая должность имела преимущественно техническими компетенции. Греческое общество никогда не знало жесткого разделения между гражданским и священным.

Этих сведений уже достаточно, чтобы говорить о глубоко социальном характере греческой религии: чрезвычайная важность, придаваемая обряду, наследование традиций, выработанных предками, и роль жреца в сохранении этих традиций — все это свидетельствует о том, что религия греков сквозь призму культовой практики, известной нам лучше всего, являлась в высшей степени групповым занятием. Семья имела свои собственные культы: культ очага, перед которым Алкеста Еврипида обращается перед смертью со своей последней молитвой к Гестии; культы Аполлона Патрооса и Зевса Геркея, причастность к которым, согласно Аристотелю, должны были доказать семьи будущих афинских архонтов; культ Agathos Daimon, «доброго домашнего духа» в виде змеи, которому совершали возлияния чистым вином после ежедневного принятия пищи; культ Гермеса или Гекаты Профиреи, оберегающей двери дома. Более крупная социальная группа, фратрия, объединялась вокруг совместных культов с особыми праздниками — такими, например, как апатурии в ионийских городах: принадлежность к этой группе полиса, а значит, и участие в его религиозной жизни во многих греческих государствах (по крайней мере, в Афинах) являлось формальным условием для гражданства. Фила — основная общественная ячейка в Афинах — берет свое название от имени местного героя-эпонима, которому воздаются религиозные почести как покровителю. Точно так же аттические демы, бывшие всего лишь административными единицами, организованными по территориальному принципу, имели собственные святилища и культы. То же относится и к поселениям других греческих государств, верных своим древним традициям.

Что касается самого полиса, то он в первую очередь задавал рамки религиозной жизни. Его храмы и культы вызывали интерес гражданина, который ощущал себя членом общества, поскольку принимал участие в общественных верованиях. Родина для него — это прежде всего религия, доставшаяся от предков. Это прекрасно видно из клятвы афинских эфебов, сохранившейся в надписи IV века: «Я буду сражаться, дабы защитить храмы и полис… Я буду почитать культы предков». На женщин также с самого детства были возложены религиозные обязательства. Хор афинянок в «Лисистрате» Аристофана перечисляет этапы идеального curriculum vitae молодой девушки из Аттики: