Читать онлайн «Ледокол 2». Страница 40

Одно из возможных объяснений столь разительному несоответствию между документами и реальной действительностью – традиционная для нашего Отечества любовь к дутой отчетности. К примеру, донесения из войск в июне 1941 года свидетельствуют о том, что многие танки, прошедшие по сводкам средний и даже капитальный ремонт, на деле все равно оказывались небоеспособны.

Другой пример: согласно докладу командира 8-го механизированного корпуса генерал-лейтенанта Д. Рябышева, из 932 танков корпуса 197 машинам требовался заводской (то есть капитальный) ремонт – а это уже 21,1 % штатного состава корпуса. Следует учесть, что для признания машины «требующей ремонта» (то есть принадлежащей к 3-й и 4-й категориям) необходимо было решение специальной комиссии.

И без того тяжелую ситуацию усугубляло отсутствие в танковых корпусах надежных технических средств управления. Части были обеспечены лишь проводной связью, пригодной для мирного времени и стационарного расположения войск. [244] Трудно сказать, как ее собирались использовать в боевых условиях.

Танковых раций не хватало, да и те, что были, имели малый радиус действия и использовали один канал, в который мог войти каждый командир радиофицированного [245] танка (и любой желающий, знавший рабочую частоту). Радиосвязь велась только открытым текстом.

К началу войны армия была обеспечена фронтовыми радиостанциями на 63 %, армейскими – на 59 %, полковыми – на 57 %, корпусными, дивизионными, танковыми – на 56%. Впрочем, и те средства связи, которые находились в войсках, сплошь и рядом использовались неправильно или не использовались вообще. В 12-м мехкорпусе, например, все радиофицированные танки собрали в одной дивизии, другие части корпуса не получили их вовсе.

Батальоны связи корпусов и дивизий начали формировать только в апреле 1941 года; к началу войны они были недоукомплектованы.

Оставляла желать лучшего и боевая подготовка танкистов. Механики-водители имели опыт вождения танков от 5 до 10 часов, стрельбы из танковых пушек практически не производились.

Не хватало запчастей к танкам и бронемашинам. К началу 1941 года в бронетанковом управлении скопились заявки на ремонт 21000 боевых и вспомогательных машин, причем проверка показала, что многие машины можно было бы отремонтировать в частях – при наличии необходимого оборудования, запчастей и хотя бы минимальной квалификации механиков-водителей. Так или иначе, но к июню 1941 года в пяти западных военных округах числилось [246] 12780 танков, из которых исправны были не более 10339.

Сказалась и недостаточная надежность ходовой части новых танков. Машины KB действительно были практически неуязвимы в бою и наводили на врага панический ужас. Три четверти их числятся потерянными не от огня противника, а в результате аварий. Эвакуировать же подбитые машины в тыл в условиях отступления и общей дезорганизации руководства было просто невозможно – поэтому их тоже приходилось взрывать.

По немецким источникам, за первые два месяца войны было «подбито и захвачено» свыше 14 000 советских танков. При этом характерно, что отремонтировать и ввести в строй немцы смогли лишь около сотни машин. На остальных же, даже не имевших серьезных наружных повреждений, обнаружились неустранимые поломки двигателя или ходовой части. Можно подозревать, что в таком состоянии значительная часть машин уже находилась к началу войны.

Характерно, что в 1942 году количество трофейных советских танков, используемых вермахтом, было уже в несколько раз выше (порядка 300 машин) несмотря на то, что общее число трофеев значительно снизилось.

К 22 июня 1941 года на советской границе было сосредоточено около 3397 немецких танков в 17 танковых дивизиях трех танковых групп. Кроме того, в резерве ОКН находились две танковые дивизии, насчитывавшие около 350 машин. [247]

В составе 11 дивизионов и 5 батарей штурмовых орудий, а также ряда других частей имелось 246 штурмовых орудий Slug.III. Еще в различных частях было около 230 командирских танков kl PzBefWg и gr PzBefWg, не имевших пушечного вооружения.

Все это общеизвестные цифры, многократно повторенные различными изданиями, и в сумме они дают нам около 4220 машин. Но это отнюдь не все танки, имевшиеся в германской армии на Востоке. Во-первых, здесь не учтены огнеметные машины 100-го, 101-го и 300-го батальонов – 116 боевых машин, в основном PzKpfw. II (FI). Кроме того, в двух батальонах на территории Финляндии имелось 106 танков французского производства.

На Восточном фронте находилось 12 бронепоездов, в состав каждого входило не менее четырех танков. Итого в сумме мы получаем около 4500 танков.

Нетрудно заметить, что эта цифра уже сильно отличается от общепринятой. А ведь сюда входят далеко не все трофейные французские танки, определить точное количество которых просто не представляется возможным. Кроме того, есть сильное подозрение, что в составе немецких пехотных дивизий все-таки имелось некоторое количество «внелимитных» танков. Тем более что всего у Германии на 1 июня 1941 года имелось 6292 танка (без учета трофейных и огнеметных машин), из них 5821, или 92,5 %, являлись исправными.

Всего в Германии к этому моменту было изготовлено около 7500 танков (считая инженерные, командирские и огнеметные машины), так что с учетом потерь эта цифра выглядит достаточно правдоподобной.

Настораживает лишь один факт: все источники хором утверждают, что большинство танковых [248] частей вермахта было сосредоточено на Восточном фронте. Две танковые дивизии находились в Северной Африке, в них насчитывалось около 350 машин. Б. Мюллер-Гиллебранд указывает, что в июне 1941 года германская армия имела 57 танковых батальонов, из них 47 – в составе 19 танковых дивизий на Востоке, 4 – в двух танковых дивизиях в Северной Африке и 6 – в составе резерва Главного командования (из них два – те самые батальоны на французских танках в Финляндии).

Таким образом, даже если учесть, что в танковых частях находилась только исправная техника и не считать огнеметные, командирские и трофейные машины, то выходит, что четыре находившихся в резерве у Германии батальона имели на вооружении около 900 исправных машин, то есть были укомплектованы по полным штатам танковой дивизии!

Если же учитывать, что танковый батальон насчитывал около 50 машин, то возникает вопрос: где на этот момент находилось еще 700? Конечно же, какое-то количество Pz. I и Pz. II было распределено по охранным и учебным частям в разных концах Европы. Но совершенно очевидно, что немалая их часть находилась в пехотных и моторизованных дивизиях вермахта, в том числе и на Востоке.

В конце концов, представляется невероятным, чтобы германское командование, собрав все силы для решающего удара по Советскому Союзу, оставило бы неиспользованными такую значительную часть имевшихся у него ресурсов.

Словом, нам достоверно известно по крайней мере о 4500 танках, имевшихся в германских частях на Востоке. Если к этому прибавить несколько сотен «внелимитных» и трофейных машин, а [249] также не менее 900 танков, насчитывавшихся в армиях союзников Германии – Финляндии, Венгрии, Румынии и Словакии, то мы можем говорить о 6000-6500 исправных танков! Это достаточно сильно расходится с общепринятой ныне точкой зрения, согласно которой Германия выставила против СССР всего около 3500 танков.

Советский Союз имел в приграничных округах не более 10500 исправных танков. Таким образом, о семикратном превосходстве РККА в танках не может быть и речи – оно не было даже двукратным.

Если же вспомнить, что германские танки были подтянуты непосредственно к границе, в то время как советские танки, имевшиеся в составе западных военных округов, были разбросаны на огромной территории в пределах 500 и даже 1000 километров от границы, то становится ясно, что советские танковые войска к 22 июня 1941 года не имели реального численного превосходства над противостоящими им танковыми силами противника.

Превосходство заключалось только в одном – в боевых качествах новейших средних и тяжелых танков, где у Советского Союза имелось огромное преимущество. Зато у вермахта практически не было машин, выпущенных ранее 1937 года, а в Красной Армии таких танков насчитывалось не менее половины.

В целом же вермахт захватил на Восточном фронте сравнительно немного трофеев. В мае 1943 года германские танковые войска все еще имели на вооружении около 800 трофейных танков, причем из них около 600 французских и лишь 126 советских – и это несмотря на огромные цифры потерь Красной Армии. [250]

Для сравнения, трофейная советская артиллерия применялась вермахтом гораздо шире, нежели танки. Так, захваченные советские пушки Ф-22 немцы широко использовали в качестве противотанковых и даже выпускали для них специальные снаряды, не подходившие к другим артсистемам.