Читать онлайн «Лев Троцкий. Революционер. 1879–1917». Страница 77

Участвовавший в конференции Ленин продолжал агрессивно и грубо отстаивать свои крайне революционные взгляды и полемизировал с большинством участников, включая Троцкого, отнюдь не стесняясь в выражениях. Накануне конференции Ленин опубликовал статью «О поражении своего правительства в империалистической войне» и брошюру «Социализм и война». Признавая, что Троцкий отвергает идею защиты отечества, Ленин продолжал атаковать своего соперника в социалистическом движении, обвиняя его в том, что он желает «совместить платоническую защиту интернационализма с безусловным требованием единства с «Нашей зарей» [855] . Речь шла о журнале меньшевиков, выходившем в Петербурге под редакцией Потресова. Требование поражения своего правительства в империалистической войне Ленин считал аксиомой, которую оспаривают только «сознательные сторонники или беспомощные прислужники социал-шовинистов», к которым он относил и Троцкого. При этом Ленина особенно возмущало, что Троцкий называл желание поражения России ничем не вызванной и не оправданной уступкой политике социал-патриотов [856] .

Большинство участников Циммервальдской конференции составляли центристски настроенные деятели, выступавшие за прекращение войны по соглашению держав. Позиция Троцкого была значительно левее. Он видел в заключении мира преддверие социальной революции. Примерно на такой же позиции стоял Раковский, который вместе с Робертом Гриммом и итальянцем Константино Лаццари был избран в состав бюро конференции [857] . Эта расстановка сил дала возможность Троцкому оказывать на ход дебатов и итоги встречи значительное влияние, тем более что в отношении непосредственных задач его мнение и позиция основной массы присутствовавших были близки, а с некоторыми почти идентичны. Это позволило выработать общий антивоенный манифест, проект которого написали Троцкий и голландская социалистка Генриетта Роланд-Гольст, а затем окончательно отредактировал Троцкий [858] . Сам по себе этот факт был свидетельством все возраставшего авторитета Троцкого в международном социалистическом движении.

Ленин, однако, оставался верным себе. Он писал о Роланд-Гольст другому голландскому социал-демократу Давиду Вайнкопу: «Совсем как наш господин Троцкий: «в принципе решительно против защиты отечества» – на практике за с фракцией Чхеидзе в русской Думе» [859] . А в письме своей новой и ревностной стороннице А.М. Коллонтай [860] он был еще откровеннее по адресу уже целой группы тех, кого считал единомышленниками Троцкого: «Рональд-Гольст, как и Раковский (видели его фракционную брошюру? [861] , как и Троцкий, по-моему, все вреднейшие «каутскианцы»… все в разных формах прикрашивают оппортунизм» [862] .

Троцкий планировал после конференции провести совещание российских делегатов, которое имело бы объединительную направленность и приняло бы «общую левую резолюцию». Узнав об этом, Ленин враждебно, но и с оттенком ревности заметил: «Интрига недурна!» Троцкий собирается «наш отказ использовать против нас» [863] . Впрочем, Троцкий не реализовал свой замысел – очень уж различными были позиции российских делегатов. Но для Ленина одних намерений Троцкого было достаточно, чтобы начать новый период его травли. Вскоре после Циммервальдской конференции, в середине сентября, Ленин писал своему стороннику А.Г. Шляпникову: «Троцкий и К° заграничных лакеев оппортунизма напрягает все усилия, чтобы «замазать» разногласия и «спасти» оппортунизм «Нашей зари» [864] . Акценты здесь были, разумеется, несколько иные, нежели в исполненных чувства ненависти статьях и письмах, направленных против Августовского блока за два года перед этим, однако крайняя личная неприязнь к Троцкому пока еще в полной мере сохранялась. Незадолго до конференции Ленин писал голландскому социалисту Герману Гортеру по поводу «оппортунистов» и примкнувшего к ним Каутского: «Главная ошибка Троцкого состоит в том, что он не нападает на эту банду» [865] . Очень любопытно, что в отношении Троцкого здесь было употреблено слово «ошибка», а не более сильное выражение, однако это письмо все-таки направлялось хоть и левому, но западному деятелю, что Ленин должен был учитывать.

По договоренности в Циммервальде после окончания конференции Троцкий приступил к подготовке II международной антивоенной социалистической конференции, состоявшейся в поселке Кинталь, 24 – 30 апреля 1916 г., тоже в нейтральной Швейцарии, так как это была единственная страна, где могли безопасно собираться европейские социалисты. В то же время участия в этой конференции он не принимал. Скорее всего, это явилось результатом недоразумения и самоуверенности Троцкого. Избранная в Циммервальде Интернациональная социалистическая комиссия приняла решение о приглашении в Кинталь всех участников Циммервальдской конференции, и председатель комиссии Гримм несколько раз разъяснял это [866] . Но Троцкий ожидал специального, личного приглашения, которое так и не последовало. В результате он счел себя ущемленным и в Кинталь не поехал [867] .

В то же время создавалось впечатление, что циммервальдское движение постепенно переставало интересовать Троцкого. Он не видел в нем реальной силы, способной эффективно воздействовать не только на ход практического революционного движения, но даже на положение дел в социал-демократических партиях и во 2-м Интернационале. И это было еще одной причиной, по которой Троцкий не появился в Кинтале. Он перестал огрызаться и на выпады Ленина, хотя последний продолжал их с не меньшей силой, подвергнув Троцкого критике еще и в национальном вопросе, который теперь, в условиях войны, рассматривался социал-демократами как особенно важный, имея в виду неизбежность пересмотра границ европейских стран при любом окончании европейской бойни. «А Троцкий? – вопрошал Ильич. – Он герой за самоопределение, но и у него это пустая фраза, ибо он не требует свободы отделения наций, угнетенных «отечеством» данного национального социалиста; он молчит о лицемерии Каутского и каутскианцев» [868] .

В то время как Троцкий вполне позитивно откликнулся на предложение меньшевика Ларина принять участие в легальном сборнике с пропагандой идей Циммервальдской конференции, который предполагалось издать в Петрограде (так стала называться столица Российской империи после начала мировой войны: из-за антинемецких настроений «немецкое» название Санкт-Петербург было сменено на русское), Ленин аналогичное предложение Ларина отверг [869] .

С первой половины 1913 г. Троцкий, ранее активно сотрудничавший в газете «Луч», в частности во время пребывания на Балканах, стал все более отходить от нее, причем подчас у него возникала с редакцией острая конфронтация по самым мелким, порой надуманным поводам. Об одном из таких курьезных случаев Мартынов извещал Мартова: Троцкий жаловался, что конец его статьи был искажен. Оказалось, что после статьи были опущены слова: «Продолжение следует». Лев Давидович же написал «целый ультиматум». Мартов комментировал: «На меня эта история произвела самое прискорбное впечатление. Я впервые усомнился в личной безупречности и порядочности Троцкого… Нужно быть или нечестным или легкомысленным до бесстыдства, чтобы во имя дела единства, воплощенного в О[рганизационном] К[омитете], вести кампанию против «данного состава редакции»… Каким нахальством надо обладать, чтобы после этого пытаться вновь третировать ликвидаторов, как граждан 2-го разряда, лишь терпимых в блоке!» [870]

Мартова, как видно, очень задели придирки Троцкого. Но за этим последовал новый «ультиматум» Троцкого «Лучу», в котором утверждалось, что газета отступила от «августовской линии» и стала органом «кружка ликвидаторов», и Аксельрод пришел к мнению, что Троцкий более не стремится к достижению единства. Обычно корректный и сдержанный, Мартов употреблял теперь в отношении Троцкого такие выражения, которые раньше позволял себе только Ленин: «великое свинство», «дикие выступления Троцкого»… 5 июня 1913 г., обвиняя Троцкого в дезорганизаторской деятельности, Мартов писал: «Что же касается посланий Троц[кого], то они все пронизаны удивительной мелочностью… Это так по-плехановски или даже по-ленински нечестно, что мне искренне жаль, что на это пошел Троцкий, к которому нам удавалось до сих пор сохранять личное уважение при всяком обострении полемики» [871] .

Взаимное раздражение достигло критической точки в середине 1913 г., когда между Троцким и «Лучом» произошел разрыв. Отказавшись от сотрудничества с газетой, которая была наиболее близкой к Августовскому блоку, Троцкий стал подумывать о создании еще более близкого к своей объединительско-центристской позиции легального журнала в Петербурге. По этому поводу Аксельрод писал Потресову: «Чует мое сердце, что готовится новая ахинея». «Ахинея» эта постепенно приобретала вполне очерченные формы. В декабре Троцкий распространил в социал-демократических кругах документ под названием «Неотложная задача. Письмо организационной группы по созданию марксистского рабочего журнала», в котором резко критиковал газету «Луч», требовал, чтобы она перешла с ликвидаторской позиции на объединительную, и предлагал начать издание популярного журнала для рабочей аудитории [872] . К изданию журнала он стремился привлечь как можно более широкий круг авторитетных лиц. В декабре он встречался по этому поводу в Лондоне с Н.С. Чхеидзе и М.И. Скобелевым [873] , которые вначале поддержали его, но по возвращении в Россию от этого плана отказались [874] .