Читать онлайн «Донбасс: Русь и Украина. Очерки истории». Страница 92

Единственной силой, системно боровшейся с этими идеологическими проявлениями в странах Европы, были только коммунисты. И именно это очень сильно повлияло на идейный выбор молодого писателя. Кроме того, была ещё одна причина перехода Галана на коммунистические позиции: в 20-е годы национальные движения в Галиции переживали серьёзный кризис, русофильство практически сошло на нет. Причиной этого был тот факт, что православная монархия Романовых (присоединиться к которой мечтали все убеждённые русофилы) перестала существовать, а на её месте образовался атеистический Советский Союз.

В СССР, в свою очередь, очень сильно переживали упущенные возможности, предложенные лордом Керзоном (переход под власть СССР всех этнических украинских земель), поэтому создавали просоветские организации на Западной Украине. А на территории УССР проводилась политика украинизации — не в последнюю очередь, чтобы завоевать симпатии галичан. В определенной мере, эта политика имела успех. Часть галичанской интеллигенции стала с надеждой посматривать на «советскую Украину», где активно развивали заимствованную у украинских националистов тему воссоединения украинских земель, но уже под советской эгидой. Поэтому Ярослав Галан, войдя в противоречие с семейной традицией, как коммунист также стал себя считать «украинцем». Правда, при этом сохраняя очень сильные русофильские настроения, что, чётко прослеживалось в его произведениях.

В конце 1924-го Галан приезжает в Перемышль, где сближается с местным коммунистическим подпольем. Впоследствии из-за материального затруднения (польская полиция арестовала отца Ярослава) он переводится в Ягеллонский университет в Кракове. Здесь он отдаётся общественной, научной и литературной работе, становится одним из организаторов украинского общества «Пролом». В университете Галан создаёт свою первую пьесу «Дон Кихот из Эттенгайма».

Галан был одним из организаторов группы украинских писателей «Горно». В комедии «99%» (1930 г.), впервые поставленной полулегальным львовским «Рабочим театром», Галан критиковал деятельность националистических партий. Тема осуждения национальной сегрегации поднимались в пьесах Галана «Груз» («Вантаж», 1930 г.) и «Ячейка» («Осередок», 1932 г.), призывающих к единству действий украинского, польского и еврейского пролетариата.

За свою политическую позицию писатель неоднократно подвергался преследованиям и тюремному заключению (в 1934 и 1937 годах). Ярослав Галан был одним из организаторов антифашистского конгресса деятелей культуры во Львове в 1936 году. Кроме того, он принял участие в крупнейшей политической манифестации 16 апреля 1936 года во Львове, расстрелянной польской полицией (всего было убито тридцать и ранено двести участников демонстрации). Памяти погибших товарищей Галан посвятил рассказ «Золотая арка».

После того, как в СССР в 1938 году Коммунистическая партия Польши и Коммунистическая партия Западной Украины (КПЗУ) были репрессированы как польские шпионские организации, жена Ярослава Галана Анна, которая училась на тот момент в Харькове, как член КПЗУ была арестована и расстреляна. Этот инцидент тем не менее никак не повлиял на мировосприятие Галана.

После присоединения Западной Украины и Западной Белоруссии к СССР в сентябре 1939 Ярослав Галан печатался в западноукраинской советской прессе, писал очерки и рассказы об изменениях на воссоединённых западных областях УССР. В годы Великой Отечественной войны работал в редакциях фронтовых газет, а также на радио, в 1943 году издал сборник военных произведений «Фронт в эфире». В военные и послевоенные годы осуждал украинских националистов (бандеровцев, мельниковцев, бульбовцев) как пособников нацистских оккупантов. В 1946 году в качестве корреспондента газеты «Советская Украина» представлял советскую прессу на Нюрнбергском процессе по делу немецких военных преступников.

В Советской Украине можно было практически легально русофобствовать. Требовалось лишь из тактических соображений менять словосочетание «русский народ», например, словосочетанием «русский царизм» — и нести любую чушь про унижение, уничтожение и страдания украинского народа. Тем более, в поддержку таким высказываниям добавлялись мнения таких маститых русофобов, как Иван Франко, Иван Нечуй-Левицкий, Лариса Косач (Леся Украинка) и т.д. легализованных при советской власти как «украинские классики». Зато тема возникновения и развития украинского национального движения, перерождения его в украинский национализм для советского человека оставалась тайной за семью печатями. Нет, кое-где время от времени выходили брошюрки о зловредности украинского национализма, но там в основном упор делался на «антисоветскость» данного явления. Ни про галицких русофилов, ни про развитие украинского национализма в тесном сотрудничестве, например, с Австро-Венгерской империей в советской публицистике было днём с огнём не сыскать. Единственные крохи, которые на эту тему можно было найти, содержались именно в произведениях Галана, который по факту своего происхождения и проживания, как говорится, «был в теме».

Например, его публицистический рассказ «Хватит!», вышедший уже после трагической гибели писателя в газете «Советское Закарпатье» на русском языке, является своеобразным пересказом идей подкарпатских и галицких русофилов. Приведу ряд выдержек из этого рассказа: «Но надежда на освобождение с Востока не замирала в народной душе. Закарпатская беднота свято верила, что настанет время, и народы империи Романовых сбросят с себя ярмо, установят народную власть и под руководством великого русского брата, понесут свет свободы всем обездоленным. Однако ждать, сложа руки, пока это произойдет, нельзя было, ибо это грозило гибелью. И народ начинает организованную борьбу, против крайне обнаглевших угнетателей.

Эта борьба, выражалась, в единственно возможной на тот момент времени в закарпатских условиях форме — в форме организованного возвращения крестьян в лоно православной церкви. Таким образом, народ не только выступал против навязанной ему врагами религии, но и против самого режима врагов, составной частью аппарата которого, была униатская церковь. И не только это. Возвращение к православию было одновременно демонстрацией религиозного и национального единства с братьями над Днепром и проявлением несокрушимого стремления украинского народа Закарпатья в государственное объединение с родной семьей трех русских народов.

Это было народное движение. Идея борьбы, родилась в народных низах, и первыми и наиболее храбрыми в этой борьбе были представители сельской бедноты.

Началось движение почти одновременно и на Закарпатье, и за океаном, в больших скоплениях закарпатской крестьянской эмиграции. Его центром было село Иза, где в течение короткого времени вернулось к православию 90% жителей. Весть об этом испугала мадьярские власти и вызвала панику в униатских кругах. С амвонов посыпались угрозы, но безрезультатно. Количество православных в селах росла, движение постепенно охватывал всю территорию Закарпатской Украины. Крестьяне бойкотировали униатских священников, а за отсутствием православных священников сами крестили детей и сами хоронили покойников. Организовывались группы паломников, посещавших Почаевскую и Киево-Печерскую лавру, некоторые молодые крестьяне шли в Россию и там поступали в духовные семинарии. Для униатской консистории создалось серьезное положение. С помощью венгерской жандармерии, «мадяроны» (сторонники венгерской ориентации Подкорпатской Руси — прим. автора) в рясах переходят к контрнаступлению. В селе Иза появляется агент жандармерии, униатский священник-миссионер Андрей Азари и проводит расследование: рыщет по домам, выспрашивает, вынюхивает, шарит по чужим шкафам и сундукам и, наконец, находит изданную в Америке противоуниатскую брошюру «Где нужно искать правду». Он пишет донос в консисторию, после чего в Изу прибывает отряд жандармерии, который проводит массовые аресты. Скованных крестьян помещают в Сиготскую тюрьму.

Через некоторое время происходит 1-й мармарошский процесс. Подсудимых обвиняют в попытке оторвать Закарпатскую Украину от Венгрии и присоединить ее к России. Аргументы защиты отскакивают от судейских голов, как горох от стены. Обвиняемым объявляют приговор: изянские крестьяне получают по году тюрьмы, а некоторые и больше …

Однако репрессии не помогли, было уже поздно: забитый и, казалось, крайне уже затравленный народ Закарпатья просыпался».

В этом отрывке Ярослав Галан максимально «близко по тексту», разве что заменив словосочетание «Подкарпатская Русь» на «Закарпатскую Украину», рассказал знаковую для русофилов и современных политических русинов историю первого Мармарош-Сиготского процесса. Историю, про которую при советской власти не принято было вспоминать.