Читать онлайн «Ливонская война 1558-1583». Страница 50

Объединенное польско-литовское государство было самым сильным из всех противников России в той войне. Несмотря на некоторое отставание в чисто прагматическом понимании от Запада, оно, будучи самым крупным по числу населения, следовательно, обладавшим наибольшими людскими ресурсами, располагало и самым мощным военным потенциалом. Население Речи Посполитой во второй половине XVI века составило около пяти миллионов человек, то есть было соразмерно с населением Московского государства. Большей численностью обладала Литва. В ней на момент объединения с Польшей проживало более трех миллионов человек. Здесь надо помнить, что собственно этническая Литва была мизерной, но в состав Великого княжества Литовского тогда входили многие владения Древнерусской державы, а именно, чуть ли не все юго-западные земли Киевской Руси.

Рассказывать о структуре вооруженных сил Литвы, их вооружении и характере формирования значило бы во многом повторять рассказ об Устройстве московского войска. Как и в Московском государстве, в Литве не было постоянной армии, она собиралась только на время войны. В государственном строительстве литовского княжества было много общего с московским царством, а что касается устройства армии, то у западного соседа преобладал тот же принцип ее формирования со всеми феодальными пережитками. Но нельзя не отметить, что процесс создания в Литве централизованного государства протекал с некоторым отставанием от того же процесса в Московской Руси. И если на землях последней переход от феодальных дружин к войску единой централизованной державы под единым командованием совершался мучительно долго и оставлял неизжитыми такие специфические формы своей организации, как местничество, то в соседней Литве, с еще большим преобладанием феодальных порядков, такой переход был еще более затруднительным.

Но к середине XVI столетия Великое княжество Литовское сумело выработать для себя главные принципы централизации власти, а последней в основном удалось подчинить себе все структуры литовского общества, заставив служить их общей идее государственности. В политическом смысле Литва середины века напоминала собой Русь полувековой давности, то есть ту, какой она была в последние годы правления деда Грозного. А это уже была сильная держава с хорошо развитым аппаратом централизованного управления и довольно мобильной организацией вооруженных сил. Принцип комплектования был схож с московским: войско набирали с единицы земельного надела, закрепленного за конкретным феодалом. И также как и в Московском государстве, служба делилась по степени престижности, места распределялись строго в соответствии с социальным положением, им же определялись льготы и привилегии. Так наиболее почетной считалась служба в кавалерии, ее основу составляли литовская аристократия и служилое дворянство. Пешие части в основном комплектовались из городского мещанства, где царил тот же принцип, что и на Руси: по одному служилому человеку с определенного числа дворов. Так, например, в первой половине XVI века города обязывались поставлять в войско для несения пешей службы по одному человеку с десяти мещанских дворов.

И так же как и на московской земле, в Литве не нашел широкого применения институт наемничества.

Вообще говоря, наймом иностранной военной силы Литва не брезговала, но контингент наемников в войсках Великого княжества был не велик и использовался в основном для несения гарнизонной службы в приграничных крепостях. Но основное отличие Литвы от прочих европейских держав, использующих институт наемничества, в том числе и от близкой ей Польши, то, что в поисках наемников она не обращалась в германские земли и не держала под своими знаменами немецких ландскнехтов или рейтаров, предпочитая им выходцев из Чехии, Моравии, Венгрии. Тут надо помнить, что после объединения ее с Польшей и с приходом к власти Стефана Батория картина несколько изменится; новый король будет не чужд практике найма в свою армию выходцев из немецких земель.

С конца XIV столетия в составе литовских войск можно видеть татар. Дорогу в Литву им открыл Витовт, первым из великих князей литовских нанявший несколько сотен выходцев из степных кочевий и пожаловавший им за несение военной службы земельные угодья. К середине

XVI века татарских служилых людей в литовском войске насчитывалось уже около четырех тысяч.

И конечно, особого внимания в рядах литовского, а позже и польско-литовского воинства заслуживают Днепровские казаки. Правда, отличаясь непостоянством настроя, казачество долгое время являло для власти больше забот, чем давало ей поддержки. Такое положение вещей сохранялось и в первые годы после вступления Литвы в Ливонскую войну. Но позже Стефану Баторию удастся дисциплинировать и должным образом организовать казацкое войско. Он сумеет регламентировать службу казацких частей в королевской армии и подчинить их интересам своего государства.

Позже многие наши историки будут подчеркивать тот факт, что поскольку подавляющее число литовского населения было русского происхождения, то оно не испытывало особого желания воевать за чужеродную Литву. Надо сказать, в это положение верится с трудом. По отношению к несколько более ранней эпохе, если вспоминать о событиях, случавшихся где-то примерно с полвека назад, такое утверждение, пожалуй, было бы справедливо, но и то только в отношении жителей сопредельных с Московской Русью литовских владений. Как известно, они даже переходили в подданство Москвы со всеми своими землями. Но эти времена прошли, и сопредельные земли, а это Северская Украина, Смоленщина и некоторые другие, давно оказались под московским владычеством. А вот далее такого стремления не заметно. События Ливонской войны заставляют считать, что в своей массе литовские граждане мало задумывались над тем, какого они происхождения, и выполняли служебный долг как поданные Великого князя Литовского. А что касается воюющего под знаменами Литвы упомянутого нами Украинского казацкого войска, наиболее досаждавшего русской стороне, то оно всегда будет отличаться повышенной антимосковской ретивостью и каким-то особым антирусским настроем, что нельзя объяснить одним только служебным долгом. Так что придумывать себе союзников в недрах Литовского государства — дело бесперспективное.

И уж совершенно придется повторять наш рассказ о вооружении московского войска, если мы станем освещать тот же вопрос, касающийся армии Литвы. По развитию вооружения Литва стояла приблизительно на том же уровне, что и Московское государство, а если она и отставала несколько в промышленном производстве, в первую очередь в металлургии, то, будучи ближе к Западу, не стесненная, подобно Руси, внешней блокадой, она компенсировала свое отставание западным влиянием и западной помощью.

Еще больше западного влияния ощущалось в Польше. Собственно говоря, сама Польша и была Западом.

В отличие от Литвы Польша была более однородной по этническому составу населения и единой по вере. Это чуть позже, после объединения с Литвой, когда к Польше отойдут многие земли Украины, новые польские граждане узнают, что такое национальный и религиозный гнет. А пока всего этого в собственно польских владениях не заметно. Насчитывавшая около двух миллионов человек населения, Польша располагала первоклассной для своего времени армией, вооружение которой не отставало от среднеевропейского уровня. В ней больше, чем в шведской армии, а тем более чем в армии Великого княжества Литовского, использовались иностранные наемники, причем, как правило, это были немецкие ландскнехты и рейтары. Внушительную силу являли и собственно свои национальные части войск. Будучи ближе к Западу и имея возможности пользоваться плодами европейских достижений, в том числе и в военной области, Польша у западных соседей переняла многое, так что ее армия по уровню владения военным искусством стояла выше русской. Но слабым местом ее, как и всего польского государства, было отсутствие сильной централизованной самодержавной власти, что постепенно вело внутренний строй Польши к полному разложению. После объединения с Литвой государственная неустроенность с ее шляхетскими правами и вольностями возобладала на всей территории нового образования, стала характерной особенностью всей Речи Посполитой. Выборность короля и отсутствие наследственной власти, а отсюда долгие периоды безвластия, неизменно случавшиеся после смерти очередного монарха; ограничение королевской власти сеймом, этим ранним опытом парламентаризма, который благодаря шляхетскому буйству мало чем отличался от давно забытого на Руси Новгородского веча; отсутствие у короля права распоряжаться казной, частые столкновения между собой, причем столкновения вооруженные и порой довольно серьезные, различных польских и литовских магнатов, располагающих собственными многочисленными дружинами; невозможность при этом обиженному найти суд на обидчика у короля, который считался только кем-то вроде «старшего среди равных», делало польско-литовское государство очень похожим на Русь времен трехсотлетней давности с ее тогдашними бесконечными междоусобными распрями. Отсюда можно сделать вывод, что в смысле внутриполитической стабильности и обустроенности Литва от объединения с Польшей больше потеряла, чем нашла.