Читать онлайн «История города Рима в Средние века». Страница 452

Поругания, претерпенные Карлом IV, остались неотомщенными. Викарий его в Италии Марквард, епископ аугсбургский, возбудил процесс против Висконти, вызывал их перед свой трибунал вторгся в 1356 г. с бандой Ландау и отрядами Эсте и Гонзага в миланскую область и попал при этом в плен. Сам император с похвальной ревностью посвятил себя благосостоянию страны своей Богемии и прекрасного города Праги, в которой, поддерживаемый советами Петрарки, учредил университет и издал в 1356 г. золотую буллу, или имперский регламент, которым регламентировано было избрание императора курфюрстами; знаменитый закон, основной устой формализма, в котором окаменела священно-римская, германской национальности, империя.

Римский поход Карла IV, предоставивший тиранов в церковной области их судьбе, оказался весьма полезным для предприятия кардинала Альборноца. Он сломил противников своих силой оружия или дипломатическим искусством. Малатеста, сильно теснимые Рудольфом де Варано, передавшимся кардиналу и сделанным им гонфалоньером церкви в Мархии Анконе, изъявили покорность в июне 1355 г. и получили на десять лет за оброк викариат Римини, Фано, Пезаро и Фоссомброне. В июле поклонились графы Монтефельтро де Урбино; в сентябре 1355 г. – Фермо, а годом позже – Манфреди Фаэнцские. Один только отважнейший из тиранов того времени, Франческо Орделаффи, синьор Форли, Форлимпополи, Чезены, Имолы и Бреттиноро, заклятый враг клира, кумир своих подданных, поддерживаемый геройской женой своей Марцией, отражал еще оружие легата, издеваясь над крестовым походом, к которому тот созывал против него всю Италию.

Так, за исключением этих городов, в 1357 г. Альборноц был властелином всей церковной области. Покоряемых им тиранов обращал он не в мстительных врагов, но в слуг церкви в качестве ее викариев. Правда то, что титул викария или кустоса церкви служил лишь прикрытием расхищения церковных имений. Династы захватывали их себе и затем возводились в звание наместников папы. Так совершилось раздробление церковной области на сотни викариатств; однако не было никакого иного средства к поддержанию авторитета Святого престола. Городам, для которых Альборноц являлся избавителем от тирании, он ясно доказывал, что самое мягкое из всех правлений было владычество церкви. Он охранял гражданский их строй, но закладывал в стенах их цитадели. Изъявление мятежным городом покорности происходило путем договора. Синдик его являлся к кардиналу, объявлял, что город искони принадлежал церкви, что переданная им тирану власть была узурпацией, что отныне никогда не примет в подесты никакого императора или синьора без воли папы, что готов принять легата церкви и просить о восстановлении в прежних правах и вольностях (ad statum pristinum). Временно вручал синдик папе и его легату полное dominium над городом. После того как он на коленях и «с растерзанным сердцем» исповедовался в виновности общины, молил о милосердии и на Евангелии приносил верноподданническую присягу – получал абсолюцию и вручал кардиналу ключи от города и грамоты на dominium. Подробно, по пунктам, определяемы были обязательства, равно и денежная сумма, имеющая быть уплачиваема общиной церкви; условия же, смотря по обстоятельствам, были различны. Когда 14 июня 1356 г. Асколи передало Альборноцу dominium, то кардинал даровал следующие лиценции: никакой изгнанник не может возвращаться; сохраняются в силе все права города; община избирает 6 кандидатов, из которых одного утверждает легат подестой; никакие налоги не должны быть налагаемы ректором церкви; легат не возводит никакой цитадели в городе. Крепости городской территории охраняются общиной. Богатый, зачастую беспокойный город Анкона и Романья умели удержать большие размеры свободы, чем герцогство Сполето и римские провинции. Ибо здесь орудовал Альборноц, по изъявлении префектом покорности, с большой строгостью. Он реформировал строй городов и сузил их автономию; он призвал назад изгнанников. В Витербо воспретил он, как некогда Кола ди Риэнци, употребление названий партий гвельфов и гибеллинов. Ректор Патримоний Св. Петра резидировал не в вечно непокорном Витербо, а в сильном Монтефиасконе. Вокруг него находилась целая курия судей, писцов и администраторов. Военачальник капитан командовал армией, составленной из контингента городов и из наемных отрядов, по большей части немецких ландскнехтов. Та же самая организация действовала для всех провинций церкви вообще; каждая из них управляема была ректором, курию которого составляли тезаурарий, маршал провинции, генеральный судья для гражданских дел, генеральный судья для уголовных дел, два сборщика податей и другие чиновники. Господа эти, в большинстве французы и на неопределенное время определенные к должности, составляли одинаковое же число кровопийц для провинций, которыми заведовали.

Также и город Рим повиновался в то время, хотя и против воли, энергичному кардиналу. Во второй половине 1357 г. произошла, однако, в устройстве городов реформа, находившаяся в соотношении с внезапным отозванием легата. В то же самое время, как по Италии рыскали банды наемников, сам папа оказался в самом Авиньоне, тесним компанией суффрагана Верниасского Арнольда де Серволь из дома Талейранов; он вызвал Альборноца. Характеристикой той эпохи служит то, что летом 1357 г. кардинал этот откупился сперва 50 000 гульденов золотом от графа Конрада де Ландау, главы великой, вторгшейся в Романью, компании сроком на три года с тем, чтобы затем спешить в Авиньон, где в замке на Роне трепетал перед страшным этим суффраганом папа. Возвращение Альборноца во Францию побудило теперь римлян еще раз передать dominium папе, и Иннокентий VI повелел затем новому легату, аббату Андроину де Клюньи, поставить в Рим сенаторов. Тем временем состоялось важное нововведение: двойной аристократический сенат, управлявший свыше столетия Римом, навсегда был упразднен, и начиная уже с 1358 г., поставлен лишь один сенатор. Иоанн, сын Павла Конти де Вальмонтоне из дома Иннокентия III, закончил длинный ряд сенаторов из римской родовой аристократии Колонн, Орсини, Савелли, Анибальди, Капоччи, Конти, Бонавентура, Малабранка, Франджипани, Пандольфи, Тибальди, Стефани. Это есть поворотный пункт в истории города, переход от Средних веков к новейшим формам.

Читателю истории этой известно, что и папство, и цезаризм утилизировали в свою пользу могущество римских родов. Папами основаны были могущественные дома непотические. Магнаты римские наполняли до самой авиньонской эпохи прелатуру и кардинальскую коллегию. Долгая борьба германских императоров с папами и антагонизм между гвельфами и гибеллинами придали значение городовой аристократии. Все эти условия исчезли с удалением пап и с упадком цезаризма. В последний раз выдающуюся роль играла городская аристократия в римских походах Генриха VII и Людовика Баварца. Сломил ее переворот при Коле. Во время авиньонского периода французские папы осуществили на Риме древнюю фабулу о драконовых семенах Кадма и о взаимно друг друга пожирающих драконовых людях; они устроили дело так, что римская аристократия настолько же разрушала себя сама, насколько разрушаема была и демократией. Не меньшее влияние на это распадение наследственных родов имело и энергичное правление Альборноца. Когда осенью 1357 г. поехал гениальный укротитель тиранов в Авиньон, то мнением своим склонил Иннокентия VI к назначению отныне одного, и притом иноземного, сенатора в Рим. Согласно этому, преемником Иоанна Конти осенью 1358 г. сделался сиенский рыцарь Раймунд де Толомеис. С него начинается длинны и ряд чужеземных сенаторов Рима. Отныне папа стал брать их из итальянских городов и притом на 6 месяцев, по образцу подест XIII века, с содержанием вначале в 2500, затем лишь в 1800 и 1500 флоринов за все время их должности. С собой привозили они курию, 6 судей, 5 нотариусов, 2 маршалов, своих рыцарей-фамилиаров, 20 гербовых рейтаров и столько же Berverii, или военных ратников; прежде вступления в должность присягали они статутам города и подлежали при уходе синдикату, согласно республиканским формам эпохи Бранкалеоне.