Читать онлайн «История города Рима в Средние века». Страница 300

После изгнания, длившегося целых 10 лет и проведенного в скитаниях по Кампаньи, Александр III, сопровождаемый германским войском под предводительством архиепископа Христиана, возвращался наконец через Тускулум в Рим. 12 марта 1178 г., в день св. Григория, в торжественной процессии папа вступил в город и при звуке труб и пении гимнов был встречен сенатом, магистратом, рыцарями, милицией и всем народом с масличными ветвями в руках. Белый иноходец папы мог лишь медленно подвигаться вперед среди толпы, которая теснилась вокруг него, чтобы облобызать ноги у наместника Христа, и Александр достиг Латеранских ворот только уже к вечеру. Сопровождаемый ликующими возгласами народа, Александр вступил в древнее местопребывание пап и дал свое благословение римлянам. Наступившая затем Пасха завершила одно из самых пышных торжеств, которые когда-либо выпадали на долю пап.

Нигде в мире мы не встречаем подобного сочетания событий, свидетельствующего о глубоком трагизме, на которое обречено человечество своими бесчисленными нуждами и беспомощностью, своим непостоянством и в то же время настойчивостью. Сцена борьбы неистовых партий при звоне оружия и бегства пап неизменно сменялась сценой возвращения пап и встречи их ликующим населением; эти постоянно повторявшиеся удаление и призыв пап придают истории города Рима величественный эпический характер, и мы не знаем никакого другого, более великого эпоса, как эта история. Рим как бы постоянно превращался в Иерусалим, в который, подобно Христу, называясь Его наместником, вступал папа. Но при этом, наряду с духовным смирением, проявлялось так же и все мирское тщеславие, неизбежно наводившее на мысль, что наместник Христа возрождает вновь языческий триумф древних императоров. Траян и Север 12 марта 1178 г. были бы изумлены при виде римского сената и народа, шумно приветствовавших триумфатора, который сидел на белом лошаке, был одет в длинное женское шелковое платье, не имел при себе меча и оказывался не более как только священником. А между тем этот священник был вместе как бы и полководцем, вернувшимся после долгой войны; к его ногам склонялись со всем смирением самые могущественные земные властители, как некогда склонялись перед римскими императорами другие государи. Повинуясь велениям этого священника, король далекой стороны отдал себя в руки монахов, подвергнуться бичеванию на могиле убитого епископа, и сам римский император, герой, подобный Цезарю, пав к ногам Александра и облобызав их, признал, что он император, побежден священником.

Менее всего, однако, папы могли доверять сочувственным ликования Рима: устилая при встрече путь папы коврами, римляне легко могли отнестись к нему на другой же день с полным презрением, укрываясь среди древних развалин и готовые при случае обнажить меч. Народ и сенат признали Александра III, будучи к тому вынуждены; но по вопросу о порядке управления городом борьба между республикой и папой как верховным главой по-прежнему не прекращалась. Папская власть была ненавистна и в тоже время не внушала страха; недовольство и готовность к новому восстанию чувствовались не только в самом Риме, но и во всей церковной области. Каждый город римской территории мечтал устроиться по примеру ломбардцев: иметь свой собственный муниципалитет с консулами или иными правителями во главе общинного совета. Уже успев привыкнуть к независимости, многие провинциальные бароны Тусции и Сабины, сторонники схизмы, не находили нужным соблюдать покорность и не признавали над собой власти ни сената, в состав которого по заключении мира нобили вошли еще в большем числе, ни папы. Поэтому бароны эти были заинтересованы в том, чтобы схизма не прекращалась. Отказавшись прежде всего подчиниться решениям, принятым в Венеции, антипапа затем избрал своим местопребыванием Витербо, который в это время, как некогда Сутри и Тиволи был средоточием церковного раскола. Что касается поддержки, то она была оказана антипапе членами знатного рода Вико, к которому принадлежал префект города Рима Иоанн, владевший в окрестностях Витербо обширными имениями. Так как по договору в Ананьи назначение префекта Рима было предоставлено папе, то Иоанн, будучи во враждебных отношениях к Александру III, прилагал все свои старания к тому, чтобы сохранить за собой этот сан. Но народная партия в Витербо, не чувствуя в себе более сил служить честолюбию знати, высказалась в пользу мира, заключенного в Венеции. Тем не менее, когда Христиан Майнцский как уполномоченный императора стал приводить население Витербо к верноподданнической присяге Александру, нобили, подговоренные префектом Иоанном, отказались присягать, завязали сношения с Конрадом, сыном маркграфа монферратского, имея в виду отдать Витербо под его власть, и вступили в открытую борьбу с народом и с архиепископом майнцским. Терпя затем жестокие поражения, провинциальные бароны обратились, по совету префекта Иоанна, за помощью к римской республике, которая уже много раз вела войну с Витербо, и римляне, совершенно игнорируя мир, заключенный ими с папой, выступили против Витербо, только что присягнувши тому же папе.

Александр отдал тогда приказание архиепископу майнцскому и населению Витербо уклониться совсем от войны; в результате такого приказания было то, что римляне, опустошив поля, вернулись назад. После этого префекту Иоанну уже не оставалось другого выхода как только присягнуть папе и принять из его рук назначение в сан префекта. Это изъявление покорности со стороны Иоанна лишило мужества его единомышленника Каликста III; некоторое время он еще продержался в замке Монте Альбано близ Номентанума, но затем сдался, будучи принужден к тому войсками Христиана. Прибыв в Тускул, куда Александр снова перебрался на более долгое время, антипапа бросился к ногам своего великого противника и получил от него прошение, как было условлено по договору в Венеции. Впоследствии Александр, чтобы вознаградить его, предоставил ему ректорство в Беневенте.

Несмотря на все это, ландграфы уже в сентябре провозгласили нового антипапу в лице ди Сецце, принадлежавшего к одной из немецких фамилий мелких тиранов Кампаньи. Этот антипапа, назвавшийся Иннокентием III, нашел себе прибежище в Паломбара; но здесь он стал жертвой предательской измены. Владельцы замка, близкие родственники прежнего антипапы Виктора IV, были подкуплены и выдали Ландо, после чего он был заключен в монастырь La Cava.

В марте г 179 г. Александр созвал в Латеране вселенский собор в числе 300 епископов, которому предстояло залечить раны, нанесенные церкви долго длившейся схизмой. На этом соборе было постановлено, что избрание папы отныне решается большинством двух третей кардиналов. Затем снова было объявлено, что по каноническому закону папа избирается исключительно коллегией кардиналов и независимо от всякого вмешательства светской власти. Таким образом, и в этот раз независимость папы явилась в результате воины, которую Александр вел со схизмой и с императором.

Так, после долгой борьбы Александру удалось наконец достигнуть того, что он был признан единодержавным главой церкви. И только в Риме и в церковной области он по-прежнему не имел власти. Капитаны все так же боролись с папой; эти непокорные вассалы, заключив ленные договоры со Святым престолом, вели с ним такую же войну, как и с римской республикой, которая не обладала достаточной силой, чтобы, подчинив этих вассалов муниципальному правопорядку, превратить их в римских граждан. Сенат, как и прежде, лишь номинально получал свои полномочия от папы и в сущности был от него независим, опираясь на силу милиции. Последняя, в свою очередь, не переставала бороться с Христианом Майнцским, который все еще вел войну из-за Витербо с Конрадом Монферратским и некоторое время даже находился у него в плену. Одержав изумительные победы, Александр тем не менее чувствовал себя в Риме, как в стане своих врагов. Уже летом 1179 г. он покинул Рим и с той поры, будучи снова в положении изгнанника, жил то в городах Лациума, то в Тускуле. В июне 1181 г. он отправился из Тускула в Витербо, чтобы свидеться со своим защитником, Христианом Майнцским, и вскоре затем, 30 августа, умер в Чивита Кастелана. Римский народ, осыпавший при жизни триумфатора путь его цветами, теперь по смерти его бросал на его фоб камни, и кардиналам лишь с большим трудом удалось похоронить в Латеране величайшего из пап.

Со времени Адриана I ни один из пап не оставался так долго на Св. престоле, как Александр III; но из 22 лет своего правления 18 лет он провел в борьбе со схизмой и 20 лет в изгнании. Своей продолжительной борьбой с Фридрихом Александр стяжал себе всемирную славу; он упрочил и расширил приобретения Григория VII и Каликста III и ослабил еще больше имперскую власть, которая в лице своего героического представителя вынуждена была просить мира у ног папы. Со времени конгресса в Венеции и покаяния Генриха Английского всемирный авторитет папства достиг небывалой до того высоты, и этот авторитет оказывался еще более значительным потому, что личность самого Александра была полна истинного достоинства. Время правления этого папы освещается так же первыми лучами зари освобождения итальянских городов; но это было только счастьем, которое выпало на его долю, а не заслугой его. Союз с независимыми городами, в котором по условиям времени оказался представитель духовенства, был не естественен; но мы не можем все-таки не чувствовать удовлетворения, видя, что церковь, обычно исходящая из начал деспотизма, на этот раз явилась руководительницей человечества в его движении по пути к свободе и культуре, т. е. была тем, чем она по существу своему всегда должна быть. И лишь постольку, поскольку церковь удовлетворяла этому условию, она проливала истинный свет и обладала могуществом; когда же служители церкви, во имя своих властолюбивых замыслов, вступали в борьбу с благородными стремлениями народов, мир отвечал церкви не любовью, а ненавистью. По своей природе Александр III был человеком более сдержанным и спокойным, чем Григорий VII, и мог бы считаться самым счастливым между папами, если б у него не было раздора с Римской республикой.