Читать онлайн «История города Рима в Средние века». Страница 290

Несмотря на все эти осложнения, осенью 1152 г. папа уже имел возможность покинуть Сеньи и в конце этого года вступить в Рим, где после поражения, понесенного демократами, все умеренные были склонны вступить в какое-либо соглашение с папой. Сенат и народ встретили его с почетом, причем, как надо полагать, община была признана папой. Изгнанным представителям знати, вероятно, так же было дозволено вернуться; но они в качестве римских консулов и придворных лиц папы продолжали по-прежнему враждебно относиться к сенату. Теперь Евгений III мог мирно окончить свои дни в Риме и с помощью народа даже усмирить мятежных провинциальных баронов. Лукавой кротостью ему удалось добиться того, что не могло быть достигнуто оружием: «Евгений милостями и подарками на столько привязал к себе народ, что получил возможность управлять городом почти вполне так, как ему самому хотелось, и если бы смерть не похитила его, он с помощью народа лишил бы новых сенаторов сана, который они присвоили себе». Конечно, это утверждение не заслуживает доверия; Евгению вовсе не удалось подчинить республику свой власти, и самый ненавистный для него человек, Арнольд с его сторонниками, все еще находился в Риме и оставался безнаказанным.

Евгений III умер 8 июля 1153 г. в Тиволи и был с большой пышностью погребен в базилике Св. Петра. Этот невидный, но рассудительный ученик св. Бернарда, несмотря на пурпур, в который он был облачен, никогда не расставался с власяницей клервосского монаха; стоические добродетели монашества не покидали его всю его жизнь, исполненную тяжелых испытаний, и дали ему силу пассивного сопротивления, которое всегда было самым действенным орудием пап.

Конрад, римлянин из Субуры. Его избрание было единогласным и не вызвало никакого протеста со стороны сената; последний хотя и присутствовал при избрании, тем не менее воздержался от вмешательства в церковные дела. Таким образом, с этого времени папы могли убедиться, что они имеют дело с новой властью, которая отказывается признавать их, пока она сама не признана ими. Престарелый Анастасий, по-видимому, не принимал никаких враждебных мер по отношению к римской конституции; он спокойно жил в городе и умер здесь же 3 декабря 1154 г.

Затем был избран в папы человек редкой энергии, Николай Брэкспир, англосакс по происхождению. Движимый жаждой знания, Николай, сын бедного священника в Сент-Альбансе, в Англии, направился во Францию и здесь после различных испытаний, посланных ему судьбой, сделался настоятелем монастыря Св. Руфа близ Арля. Образование, ораторский талант и привлекательная наружность Николая заставили Евгения III обратить на него внимание, когда он явился в Рим по делам своего монастыря. Евгений назначил Николая сначала кардиналом в Альбано и затем отправил его легатом в Норвегию, где он, учреждая церковь, проявил большую осмотрительность. После того Николай, только что вернувшийся из своей командировки, был единогласно избран в папы и вступил на Св. престол 5 декабря 1154 г. под именем Адриана IV. Престол св. Петра был занят англичанином только однажды, и этот единственный папа из англичан бежал юношей на чужбину, стыдясь просить подаяние у себя на родине. Прошли года, и альбанский нищий писал английскому королю, что Ирландия и другие острова по праву принадлежат ему, папе.

Адриан IV немедленно стал в резкую оппозицию к римской общине; и сенат и папа отказали друг другу во взаимном признании; Адриан решил уничтожить конституцию, провозглашенную на Капитолии, и надеялся сделать это с помощью оружия Фридриха, который уже в октябре направился в Италию, утвердив договор, заключенный в Констанце. Адриан потребовал изгнания Арнольда; это требование уже было предъявляемо предшественниками Адриана, но безуспешно. Поддерживаемый сенатом и боготворимый народом, Арнольд, самый опасный из всех еретиков, имел возможность проповедовать свое учение несколько лет подряд на глазах у самого папы. Адриан полагал, что одного удаления этого демагога уже будет достаточно для того, чтобы покончить с существованием республики. Не имея оснований возлагать какие-либо надежды на Фридриха, римляне тайно обратились тогда за помощью к Вильгельму I, который в феврале 1154 г. наследовал на троне Сицилии своему знаменитому отцу Рожеру и немедленно вступил в пререкания с папой. Римляне призывали Вильгельма, приглашая его, вероятно, захватить силой церковную область прежде, чем появится в Риме германский король.

Не имея никакой возможности овладеть Латераном, Адриан вынужден был оставаться в базилике Св. Петра, обращенной в укрепление. В описываемую эпоху римляне осуществили то, что Италия предлагает папе в настоящее время: удовольствоваться Леониной и, пребывая в ней в качестве великого настоятеля, пользоваться монастырской независимостью; территория, которую имел в своем распоряжении Адриан, была фактически ограничена пределами именно Леонины. Между тем ненависть римлян к духовенству, оппозиция которого являлась преградой к их гражданскому благоустройству, росла все более и вскоре привела к катастрофе: когда на via Sacra один из кардиналов был ранен кинжалом, Адриан отнесся к этому преступлению как к поруганию церкви и наложил на Рим интердикт. Подвергать Рим этой каре, самой ужасной из всех, которые существовали в то время, папы еще никогда не решались не исключая даже тех случаев, когда они сами лично подвергались насилиям со стороны римлян. Решительный англичанин не задумался применить эту меру; он отлучил Рим от церкви, имея в виду заставить народ изгнать Арнольда. Чтобы понять все значение интердикта, обречения людей на полный нравственный голод, надо принять во внимание верования того времени. С наложением интердикта прекращалось всякое богослужение; ни одно из таинств не совершалось более, за исключением крещения и причащения Св. Тайн умирающих, но и они в этих случаях выполнялись в такой форме, которая наводила ужас. Тела умерших закапывались в землю без совершения обряда погребения, и вступавшие в брак получали благословение на кладбищах. Человеческая изобретательность никогда не имела в своем распоряжении другой такой насильственной меры, в одно и то же время и бескровной, и убийственной, и во времена суеверия ничто иное не могло так быстро привести к повиновению даже могущественных государей; одного слова, произнесенного священником, было достаточно для того, чтобы поднять восстание в народах, которыми овладевало отчаяние. Интердикт, применявшийся до XII века лишь крайне редко, стал с той поры часто налагаться папами на города и земли; но ужасная мера, каравшая виновных ценой мучения бесчисленного множества невинных, сама отомстила церкви тем, что уменьшила в людях любовь к ней и породила ереси; от частого применения орудие все более притуплялось и с подъемом просвещения перестало быть действенным.

Вначале римляне отнеслись к интердикту с пренебрежением; но затем, когда и четвертый день Св. недели прошел без обедни, люди благочестивые и слабые, женщины и священники отказались от дальнейшего сопротивления. В среду в народе начались волнения, заставившие сенаторов броситься к ногам папы и умолять его о помиловании. Папа согласился снять с Рима отлучение от церкви, но с условием, чтобы Арнольд был немедленно изгнан. Несчастный реформатор разделил участь всех пророков: очарованный им народ теперь изменил ему. После девяти лет служения делу гражданской независимости Арнольд бежал из Рима. Переходя от одного сторонника к другому, из одного замка в другой, изгнанник надеялся добраться до как-нибудь из среднеитальянских республик, где карающая рука папы не могла бы его достать. В среду на Святой неделе, 23 марта, интердикт был отменен Адрианом; Рим освободился от лежавшего на нем нравственного гнета, и папа в торжественной процессии в первый раз проследовал в Латеран.

Между тем Вильгельм I продолжал вести с церковью войну; Беневент был подвергнут им осаде; Чепрано и другие замки в Лациуме сожжены. Затем, предав полному опустошению Фрозиноне, Вильгельм отступил к Аквино, когда узнал, что германский король приближается и Рим по-прежнему остается спокойным. В это время Фридрих I уже находился в Тусции, настаивая на том, чтобы Пиза собрала флот для войны с норманнами, которую он решил начать теперь в союзе с папой, апулийский изгнанниками и императором Эммануилом. Весть о военных подвигах, совершенных Фридрихом в Ломбардии, предшествовала ему и внушала повсюду ужас. Фридрих, шествовавший по тусцийской дороге, казался более страшным, чем Генрих V, и папа не знал, кого найдет он в этом короле – друга или врага. Судьба Пасхалия II произвела на папскую курию неизгладимое впечатление, и натянутость отношений, которая все еще продолжала существовать между той и другой властью, не могла быть смягчена никаким договором. Когда германские короли приближались к Риму, беззащитные папы, дрожали перед ними как перед врагами, готовыми предать их смерти, и, в свою очередь, короли должны были так же считаться с возможностью быть отравленными или заколотыми. В складках шелковых плащей римлян висел отточенный меч, за который они всегда были готовы схватиться, чтобы нанести удар национальному врагу. Когда происходило коронование, папы оказывались в положении Даниила во рву львином; тем не менее над свирепыми римскими королями папам удавалось одерживать нравственную победу, и они свободно и радостно вздыхали, когда эти страшные заступники церкви после обычной коронационной битвы, получив корону и оставив церкви какие-либо пергаменты, снова удалялись.