Читать онлайн «История города Рима в Средние века». Страница 114

В 761 г. Павел I учредил существующий еще доныне монастырь S.-Silvestro in Capite в IV округе Рима. Эта часть города в древности входила в VIII округ – Via Lata и отчасти была занята садами Лукулла. Через нее проходил водопровод Aqua Virgo. Здесь находился отцовский дом Павла; еще брат последнего основал в этом доме монастырь имени франкского святого Дионисия. Побуждением к этому была, конечно, признательность Стефана к Пипину, так как сам он, будучи в Париже, имел помещение в монастыре имени того же святого. Павел I закончил сооружение своего брата и посвятил монастырь папам Стефану и Сильвестру и, по-видимому, также св. Дионисию. В этом монастыре Павел I поместил греческих монахов.

Монастырь этот стал называться in Capite только с XIII века, когда в него была перенесена и окончательно оставлена в нем голова Иоанна Крестителя, долго странствовавшая по разным странам Земли и повсюду утрачивавшая те или другие свои части.

Биограф Павла I говорит о нем как о человеке кротком и добром. Но бурные события, происходившие в последние часы жизни Павла и вслед за его смертью, доказывают, что он как властитель Рима не пользовался общим расположением. Эти события были прямым следствием изменившегося положения пап по отношению к Риму. Как бы скованные до того долгим сном, муниципальные инстинкты тотчас же пробудились, как скоро папская власть получила светский характер и политическая связь с греческой империей была порвана. Защищаясь оружием против лангобардов и греков, римляне пришли к сознанию своей силы и таким образом почувствовали необходимость автономии для города. С этого времени начинается история аристократии в республике Рима; в городе возникло внутреннее междоусобие, борьба папства с знатью, и папы скоро поняли, что для сопротивляющегося Рима, одержать верх над которым им самим было не под силу, необходим новый император. В глазах римской знати папский сан получил более высокую цену с той минуты, как с ним была связана государственная власть. Поэтому знатные люди, имевшие решающее влияние в избрании папы, добивались того, чтоб папой был член их собственной семьи.

Папа умирал в монастыре Св. Павла за стенами города, и едва распространилась об этом весть, как город пришел в дикое возбуждение. Одна могущественная партия знатных приступила к действиям, чтоб осуществить свои честолюбивые замыслы. Главой этой партии был Тото, по-видимому, герцог Непи; ему принадлежало много имений и колонов в Тусции и дворец в Риме. Многие римские дворцы были еще древнего происхождения и являлись памятниками прошлых времен; воспоминания о прежних владельцах этих дворцов – о Цетегах, Дециях, Пробах, Симмахах и Максимах – стали преданием, которое было связано частью с этими зданиями, частью с древними мраморными статуями; но сами дворцы подверглись уже той метаморфозе, которая была пережита Римом, и многие из них были обращены или в монастыри и странноприимные дома, или в жилые помещения, которые своим видом походили на укрепленные замки. Обитатели таких помещений были одичавшие потомки какого-нибудь рода сомнительного происхождения.

Герцог Тото в сопровождении вооруженной толпы и своих братьев Константина, Пассива и Пасхалиса выступил из Непи еще раньше, чем умер Павел, вступил в Рим через ворота Св. Панкратия и поместился в своем доме. 28 июня 767 г. папа скончался, позорно покинутый всеми, кто его окружал, и только один пресвитер или кардинал Стефан остался верен ему до конца. На следующий день Тото приказал избрать папой своего брата Константина и в сопровождении своих приверженцев, бряцавших оружием, направился с братом в Латеран. Такое беспорядочное избрание могло быть делом только партии, которую этим знатным людям удалось создать также среди римского духовенства. Имена ее членов частью латинские, частью византийские. Узурпация была еще более дерзкой потому, что Константин не принадлежал к духовенству; но Тото заставил Георгия, епископа Пренесты, посвятить Константина сначала в иподиаконы и затем в диаконы. Такого быстрого превращения еще никогда не происходило: избранный папа принудил римлян, под страхом оружия своего брата, принести присягу в верности и в воскресенье 5 июля проследовал в базилику Св. Петра, где тот же епископ Георгий в сослужении епископов Евстратия из Альбано и Цитоната из Порто совершил над ним посвящение в папы.

Таким образом на престол св. Петра вступил простой землевладелец, получивший тонзуру; он удержался на престоле в течение целого года. Никто не отваживался восстать против такого насилия; нет указаний так ж на какой-либо протест со стороны франкского посольства. Находившиеся в то время в Риме франкский посол, получив первое послание Константина, спокойно удалился во Францию. В виду этого обстоятельства и еще того, что франкские послы появлялись в Риме лишь временами и часто по приглашению самого папы, скорее можно думать, что король франков и патриций римлян еще не имел никакой прямой верховной власти над городом. За все время узурпации мы не имеем указаний на какое-нибудь вмешательство Пипина или на отправку какого-либо полномочного посла; действующими за это время лицами являются только члены римских партий и главным образом сановники папского дворца.

Заняв папский престол, Константин, однако, немедленно понял, что необходимо заручиться благосклонностью Пипина. Следуя примеру своего предшественника, Константин сообщил Пипину как патрицию римлян о своем избрании, просил его по-прежнему быть покровителем Рима и, с своей стороны, удостоверял, что он сохранит верность и преданность к заступнику церкви. Сообщив о том, что по смерти Павла народ Рима и окружающих городов избрал его, Константин, однако, умолчал об обстоятельствах, сопровождавших его избрание. Пипин не отвечал ничего, и Константин отправил к нему второе послание. Этот жалкий человек, бывший игрушкой в руках своего брата, который заставил его принять тонзуру только для того, чтоб самому властвовать над Римом, мог испускать одни робкие стоны. И в его словах сказались наполовину правда и предчувствие предстоявшей ему гибели, когда он писал, что «на страшную высоту папского сана он был вознесен, как вихрем, неодолимой силой единодушного избрания множества народа». Свое письмо Константин заканчивает повторением почтительного привета и просьбами не давать веры словам клеветников. Неизвестно, последовал ли ответ от Пипина и на это послание.

Начало протеста против жалкого насильственного порядка вещей было положено первым сановником из среды церковнослужащих. Примицерием нотариусов и консилиаром, т. е. первым канцлером или государственным секретарем, по современному обозначению иерархических ступеней, был при Павле Христофор; его противодействие узурпации оказалось тщетным, и он с своими сыновьями принужден был искать спасения у главного алтаря в базилике Св. Петра, где Константин поклялся, что пощадит его жизнь и дозволит ему оставаться до Пасхи в собственном его доме. Христофор занимал высший пост в Риме, и на нем лежало управление церковью в то время, когда папский престол оставался вакантным, а Сергии, сын Христофора, занимал важную должность сакеллария, или ризничего. Они оба вместе с другими римлянами составили заговор с целью низвержения узурпатора. Они притворились, что намерены принять монашество; Константин, желавший освободиться от них, поверил их уверениям: он позволил им покинуть Рим, чтобы вступить в монастырь S.-Salvator в Риети, но заговорщики направились к Теодицию, герцогу Сполето, и оттуда вместе с герцогом в Павию.

Дезидерий с радостью пошел навстречу желаниям изгнанников и объявил им, что он готов помогать им оружием, чтобы овладеть Римом, но за эту помощь потребовал в свою пользу известных обязательств, которые и были приняты. Он назначил им в спутники пресвитера Вальдиперта, рассчитывая, что последний будет действовать в его интересах. Сопровождаемые лангобардским отрядом, Сергий и Вальдиперт направились к Риму. 28 июля 768 г. они заняли Саларский мост, на следующее утро перешли через Мильвийский мост и подошли к воротам Св. Панкратия. Стража, подкупленная участниками заговора, пропустила лангобардский отряд, но спуститься с Яникула лангобарды все-таки не отважились. Узнав, что в город проникли враги, Тото и Пассив вместе с секундицерием Димитрием и хартуларием Грациозом, участвовавшими в заговоре, поспешили к воротам Св. Панкратия. Воин-великан Рахимперт напал на Тото, нр был убит герцогом; лангобарды, видя это, обратились было уже в бегство, но в это время оба заговорщика, Димитрий и Грацииоз, убили Тото своими копьями. Поняв, что дело проиграно, Пассив поспешил в Латеранский дворец, чтобы спасти брата, и оба они и с ними епископ Феодор, вице-правитель Константина, бежали в Латеранскую базилику; там они заперлись в капелле Св. Цезария и, держась у алтаря, просидели несколько часов, пока их разыскивала толпа, оглашавшая дворец криком и бряцанием оружия. Затем их схватили и заключили в тюрьму.