Читать онлайн «Потерпевшие победу. Немцы в Корсуньском «котле»». Страница 65

Когда близящийся рассвет обеспечил некоторую видимость, 88-я дивизия пришла в движение, а советские войска открыли огонь по ее северному флангу. Перед собой дивизия практически не встречала сопротивления, вероятно, потому, что шла вслед за другими немецкими частями. На дороге между Журжинцами и Почапинцами передовые подразделения 88-й дивизии встретили все тот же танковый заслон, который преградил дорогу многим частям, проходившим здесь раньше. Солдаты 88-й дивизии также оказались в лесу южнее высоты 239,0, занятой советскими войсками. Однако наспех собранный отряд из солдат 88-й дивизии атаковал советскую оборону в лесу, прорвал ее и вышел к Лысянке. Не все немцы из 88-й дивизии узнали о событиях в лесу. Вместо того чтобы воспользоваться этим успехом, они продолжали двигаться на юг и выходили к Гнилому Тикичу. Группа солдат пыталась навести переправу, но работе помешал огонь советских танков и противотанковых пушек. Началась паника, но вскоре порядок был восстановлен, и через некоторое время удалось построить пешеходный мост, который позволил перебраться на южный берег Гнилого Тикича даже раненым.

Таким образом, передовые группы 88-й дивизии прорвались успешно, а подразделения, двигавшиеся позади, столкнулись с гораздо большими трудностями. На западной окраине Шендеровки продвижение замедлилось из-за пробок на дорогах. На выезде из села находился единственный мост, который обладал недостаточной грузоподъемностью для тяжелой техники. Эта техника уже должна была быть приведена в негодность, но вопреки приказам несколько машин подошли к мосту. Когда они не смогли проехать по мосту, он оказался заблокирован, а технику пришлось бросить в Шендеровке.

Солдаты сумели обойти заблокированный мост, поэтому, несмотря на свое положение позади прочих частей, 88-я дивизия сумела сохранить значительную часть своих солдат, возможно даже больше, чем ожидалось.

В 13:00 16 февраля генерал Тровитц, командовавший 57-й пехотной дивизией, лично отдавал приказы командирам полков. Изначальные приказы на прорыв пришлось несколько изменить, потому что советские войска проникли в Комаровку в южной части «мешка». В результате части 57-й дивизии должны были двигаться немного севернее намеченных прежде маршрутов. В 17:00 пехотные полки, оборонявшие восточную часть «мешка», должны были оторваться от противника и двигаться на Шендеровку. После этого 676-й полк должен был занять оборону, чтобы прикрыть прорывающиеся части от советских сил в районе Комаровки.

Вечером 16 февраля части дивизии приступили к выполнению поставленных им задач, но прошло много часов, а дивизия все не получала от командования XI армейского корпуса финального приказа на прорыв. Этот приказ запрашивался неоднократно, но так и не был получен до тех пор, пока его не передала 88-я дивизия. Лишь в 6:15 утра 17 февраля дивизия Тровитца наконец начала прорыв. Несмотря на такую задержку, сопротивление противника сперва не мешало движению, и основным препятствием стал затор на западном выезде из Шендеровки. Только одна из артиллерийских батарей 57-й дивизии сумела переправиться по мосту, сразу после чего заняла намеченные позиции.

Оторваться от советских войск в восточной части «мешка» не составило особого труда немцам, но южную часть Шендеровки атаковали советские танки, угрожая частям 57-й дивизии с южного фланга. Советское командование перебросило пехоту, минометы, противотанковые орудия и танки на высоты на флангах немецкого прорыва. Советские войска оправились от внезапности немецкого удара, и три основных маршрута прорыва уже были недоступны, поэтому дивизия Тровитца шла по пятам за дивизией СС «Викинг».

Сильный советский огонь из района Хильков не позволил многим машинам и повозкам, запряженным лошадьми, уйти далеко от Шендеровки. Советские танки атаковали колонны с обеих сторон, нанося жестокие потери и вызывая всеобщее смятение и беспорядок. Марш немцев на запад еще больше осложнялся множеством оврагов и болотистых мест, лежавших на этом пути. Много машин было потеряно, и Тровитц укрепился во мнении, что и без советского огня местность сама по себе была непроходима для техники.

Несмотря на трудности, немецкие солдаты продолжали идти на юго-запад. На самом деле у них не было выбора. Следуя за дивизией СС «Викинг», солдаты 57-й дивизии тоже столкнулись с советской обороной в лесу южнее высоты 239,0. Некоторые подразделения дивизии упорно шли через лес, что позволило им выйти к Лысянке, почти не подвергаясь воздействию противника. Прочие части 57-й дивизии ушли дальше на юг и были вынуждены переправляться через Гнилой Тикич восточнее Лысянки. Этот путь оказался более трудным, поскольку советские войска держали под обстрелом немцев, скопившихся у речного берега. Мост найти не удалось, и многие солдаты утонули из-за переохлаждения в стремительном ледяном потоке. Тровиц указывал, что основные потери, понесенные при прорыве, имели место при переправе через Гнилой Тикич. К утру 18 февраля были построены временные мосты, которые даже позволили перевезти через реку 20 повозок с ранеными. Таким образом, вместе с прорвавшимися войсками были вывезены около 600 раненых.

Несмотря на трудность поставленной задачи, большая часть личного состава 57-й дивизии сумела спастись, но, как и в остальных дивизиях, все тяжелое снаряжение и техника были потеряны. Немцам казалось, что советское сопротивление было слабее, чем ожидалось. Основным препятствием, по всей видимости, стали танковый заслон южнее Журжинцев и пехота в лесу южнее высоты 239,0. В остальном лишь обстрелы на флангах беспокоили немецкие колонны, но они не привели к значительным потерям. При взгляде из сегодняшнего дня ясно, что лучший маршрут проходил через советскую оборону вдоль дороги Журжинцы — Почапинцы и через лес южнее высоты 239,0. Те же немецкие солдаты, которые ушли к Гнилому Тикичу, подвергались как опасности утонуть при переправе, так и угрозе стать жертвой советского огня по скопившимся на берегу войскам.

Хотя пять дивизий сыграли основную роль в ходе прорыва, в окруженной группировке имелось большое количество солдат, не входивших ни в одну из этих частей. Например, 389-я дивизия практически растворилась в других частях. Ее солдаты в основной массе были распределены по разным дивизиям, а у командира дивизии, генерал-майора Крузе, под началом не осталось почти никаких сил, кроме дивизионного штаба. Тем не менее он сумел собрать около 2500–3000 человек из разных частей около леса южнее высоты 239,0, откуда вывел их в Лысянку вдоль железной дороги, идущей севернее Гнилого Тикича. Таким образом, многие раненые на повозках оказались в относительной безопасности в Лысянке.

Поскольку на момент прорыва в «мешке» находилось около 50 000 человек, судьбы отдельных солдат могли сильно различаться. Когда в 23:00 16 февраля начался прорыв, Антон Мейзер находился в Новой Буде. Он входил в состав подразделения, которое должно было прикрывать фланг группы Штеммермана до утра, после чего оставить свои позиции и присоединиться к прорывающимся войскам. В течение беспокойной ночи едва ли кто-то сомкнул глаза. Солдаты с волнением ждали, когда можно будет выступить на прорыв. Наконец на рассвете прискакал посыльный на коне с приказом для отряда Мейзера. «Прорыв начался согласно плану. Передовые группы продвигаются успешно. Однако врага необходимо оттеснять дальше. Всем следует наступать по плану».

Ободренные, солдаты выступили на запад. Мейзер мерз на морозном воздухе, так как его тонкая шинель плохо спасала от холода. С холма он видел колонны машины, движущиеся на запад на остатках горючего, и лошадей, тянущих повозки с ранеными. Глубокий снег сильно затруднял движение, и многие машины останавливались из-за плохого состояния дороги, снега и заторов. Неожиданно послышался шум танковых моторов. Из-за снегопада видимость была плохой, но на мгновение порыв ветра унес снежную завесу, и Мейзер увидел советские танки, приближавшиеся сразу и с юга, и с востока. На девять солдат его отряда приходилось лишь шесть винтовок, три пистолета-пулемета, два пистолета и несколько ручных гранат. Едва ли что-то из этого годилось для борьбы с танками. Не оставалось ничего другого, кроме как спасаться бегством в юго-западном направлении[199].

Перед Мейзером раскинулась плоская, покрытая снегом равнина. Вместе со многими другими немцами он бросился бежать через поле, но оказалось, что это небольшое озеро, прикрытое тонким слоем льда под снежным покрывалом. Не выдержав веса множества людей, лед начал трескаться и ломаться, и Мейзер, как и многие вокруг него, погрузился в воду по грудь. Некоторые солдаты утонули, но другие были полны решимости выжить. Мейзер двигался вперед, пока наконец не почувствовал под ногами твердую почву. Он потерял свой пистолет-пулемет в воде, но снова как можно быстрее побежал на юго-запад, замерзая в промокшей одежде[200].