Читать онлайн «География, История и Культура Англии». Страница 37

Для подготовки технически образованных предпринимателей с XVIII в. наряду с классическими закрытыми средними школами для детей верхов общества появились реальные средние школы, главным образом в промышленных центрах. Здесь внимание учителей было сосредоточено на естественных науках и новых языках, вместо бесконечной зубрежки латыни и греческого языка, которые оставались главными предметами в классической школе. Принципы реальной школы горячо отстаивал известный английский ученый XIX в. Герберт Спенсер (1820-1903). Высшее техническое образование давалось в университетах и Королевском институте (научно-учебном учреждении, основанном в 1799 г.), абсолютно недоступных для людей из народа.

Умственный труд все более отделялся от физического и становился монополией выходцев из господствующих классов; таков был один из важных результатов промышленного переворота.

Уже в первые годы промышленного переворота (1760-1780) начала меняться вся социальная структура Англии, а вместе с нею - и расстановка классовых сил, и политическая атмосфера в стране, и характер идеологической борьбы. Прочный со времен компромисса 1688 г. блок землевладельцев и верхушки буржуазии столкнулся теперь с новыми проблемами.

Хотя компромисс 1688 г. создал благоприятные условия для экономического прогресса страны, господство землевладельцев и банковско-торговой аристократии уже во второй половине XVIII в. создавало немалые препятствия дальнейшему развитию капитализма. Необходимость платить лендлордам постоянную дань в виде арендной платы (земельную ренту) задерживала развитие капитализма в сельском хозяйстве. Монопольное положение Ост-Индской и других компаний препятствовало свободной конкуренции в торговле и промышленности.

Новые классы, которые начали складываться в процессе промышленного переворота, - промышленный пролетариат и промышленная буржуазия - были объективно заинтересованы в ликвидации пережитков феодализма и поэтому находились в оппозиции к правящей олигархии. Но между ними уже в эту эпоху возникли противоречия, которые постепенно стали главным классовым противоречием капиталистической эпохи. Попавшие в тиски капиталистической эксплуатации мануфактурные рабочие прибегали к стачкам уже с начала XVIII в., но только во второй половине века стачечная борьба приобрела систематический характер. Стачками руководили профессиональные союзы, которые существовали полулегально, часто распадались, прекращали свою деятельность под давлением властей и вновь организовывались для коллективного отпора предпринимателям. Возмущение масс вызывала низкая заработная плата при 15-16-часовом рабочем дне, высокие цены на продовольственные товары (они начали расти с 60-х годов), запрещение создавать свои организации. Лондонские шелкоткачи, портные, портовые рабочие, текстильщики Ланкашира, углекопы Нортумберленда, Дербишира и других центров в 60- 80-х годах неоднократно бастовали, причем стачки нередко перерастали в яростные схватки с войсками. Одновременно со стачками, а иногда и независимо от них, рабочие применяли и такой метод борьбы, как разрушение машин. Частично это объяснялось наивным представлением рабочих, будто в их бедах повинна сама машина, а не капиталистический характер производства. Разрушители машин видели в своих действиях единственный способ запугать капиталиста, поставить под угрозу его собственность и тем самым заставить пойти на уступки. Далекие от классовой сознательности и политической зрелости, это были, однако, массовые рабочие выступления, направленные непосредственно против капиталистов. «Я знаю, - говорил об этом периоде Маркс, - какую героическую борьбу вел английский рабочий класс с середины прошлого столетия...»

Рабочий класс боролся на этом этапе против «крайностей» капиталистической эксплуатации, но он, конечно, еще не выступал против капитализма как такового. Промышленный рабочий - вчерашний рабочий рассеянной или централизованной мануфактуры, а позавчерашний - ремесленник или копигольдер - сохранил взгляды, симпатии, предрассудки, иллюзии, свойственные этим социальным слоям. В эпоху коренной ломки социальных отношений, исчезновения йомена в известной мере неизбежна была идеализация старины, попытка противопоставить «старую веселую Англию» жестокой и трезвой расчетливости капиталистической эпохи.

Издавна сложившийся народный идеал свободы, личного достоинства, независимости от власть имущих, идеал справедливости, чести, товарищества, светлой и земной любви нашел своего певца в лице Роберта Бернса (1759-1796)-самого крупного английского поэта XVIII в. Сын бедного шотландского фермера, Бернс был далек от проблем, связанных с промышленным переворотом. Но выражая традиционное вольнолюбие шотландского крестьянства, он в специфической форме, порожденной его родной средой, выражал и настроения и идеалы, общие для трудящихся всей Великобритании.

Ненависть к аристократии и денежной олигархии, типичная для революционно настроенных масс второй половины XVIII в., великая переоценка моральных ценностей породили знаменитое стихотворение «Честная бедность». Убеждение в том, что «бревно останется бревном при орденах и в лентах», что «награды, лесть и прочее не заменяют ум и честь и все такое прочее», что король «не может никого назначить честным малым», сочетается в нем с гордой верой в труд, ум, талант, честь.

Бернс - вместе с народом - ненавидит не только знать, но и рыцарей наживы; его поэзия не только антифеодальна, но и антибуржуазна:

Пусть денег куры не клюют У баловня удачи, - Простой, веселый, честный люд Тебя стократ богаче.

Вся любовная лирика Бернса, его великолепные песни и эпиграммы направлены, как и фольклор предшествующих столетий, против христианского аскетизма. В кальвинистской, пресвитерианской Шотландии отвратительное ханжество подавляло свободу личности, народное жизнелюбие, оптимистическое восприятие жизни. Бернс смело восстал против ханжества. Он не просто прославляет земную любовь, ставя ее выше всех прочих радостей жизни, но и отстаивает право на любовь «естественного человека», борется против вмешательства церкви и «общественного» мнения в отношения между любящими:

При всем здоровом народном начале, при резко критической и даже революционной направленности поэзия Бернса отражает не только силу, но и слабость идеологии трудящихся низов английского общества той эпохи, нечеткость и расплывчатость социального и политического идеала.

Господствующая идеология века - идеология Просвещения - принимала «царство буржуазии» за естественное «царство разума», и хмолодой рабочий класс Англии в целом не смог еще выйти далеко за пределы этого представления. Поэтому, борясь непосредственно в экономической сфере против промышленной буржуазии, он в политической борьбе примыкал к ее радикальным элементам.

Едва ли не решающую роль в идеологическом самоопределении промышленной буржуазии сыграла классическая политическая экономия, и прежде всего ее крупнейший представитель - Адам Смит (1723-1790). Профессор морали в Глазго, Смит принадлежал к кругу шотландских интеллигентов, фанатичпо веривших в безграничные возможности технического прогресса. Углубившись в исследование механики капиталистического производства, Смит - сын эпохи Просвещения - рассматривал капиталистическое хозяйство как «естественное» экономическое устройство общества. Полная свобода производительной и торговой деятельности, отсутствие каких-либо ограничений частной инициативы, ликвидация всех видов привилегий и монополий - таков идеал Смита и, вместе с ним, всей промышленной и торговой буржуазии. Этот идеал был несовместим с политическим господством олигархии, и принцип полной экономической свободы (free trade), по существу, в то время мог привести к революционным выводам. Главным научным достижением Смита была трудовая теория стоимости, которую он развил в борьбе против произвольного регулирования цен, практикуемого олигархическими правительствами. Опубликовав в 1776 г. свое «Исследование о природе и причинах богатства народов», Смит вовсе не предполагал сделать из трудовой теории стоимости вывод о том, что плоды труда рабочего присваиваются капиталистом, хотя зачатки теории прибавочной стоимости у него имеются.

По мнению Смита, между частным и общественным интересом нет никакого противоречия. «Добиваясь личного обогащения, - писал он, - люди часто гораздо больше работают на благо общества, чем если бы они прямо искали этого блага». Этот чисто буржуазный оптимизм, запросто решающий одну из важнейших проблем Просвещения - проблему соотношения между личными интересами людей и общественным благом, совершенно игнорирует реальные факты жизни, резкое ухудшение положения масс как раз в условиях промышленной революции и обогащения буржуазии. В этом - буржуазная ограниченность теории Адама Смита, ее внутренняя противоречивость, полностью отражающая противоречие современной ему буржуазии как прогрессивного и в то же время эксплуататорского класса. Недаром Смит во имя полной экономической свободы выступал против профсоюзов, считая, что они противоречат принципам фритредерства.