Читать онлайн «Вечная тайна лабиринта». Страница 11

Эти повторяющиеся образы — больше чем просто художественный прием. Они указывают на то, что Рим мистическим образом стал воплощением павшей Трои. И частью священного основания Рима стала ритуальная игра.

Ничто не показывает связь между городом Гомера и Римом лучше, чем Троянские игры. В книге пятой, покинув наконец Карфаген и страстные объятия царицы Дидоны, Эней и его маленький флот сбиваются с курса — как с ними часто случается — и причаливают к берегу недалеко от горы Эрикс, на северо-западном побережье Сицилии. Другие беженцы из Трои уже обосновались на склоне горы, и там Эней почтил память умершего отца, организовав день погребальных игр, в которые входили гонки кораблей, бег наперегонки, кулачные поединки, метание копья и соревнование по стрельбе из лука. Товарищи Энея по кораблю, осевшие на Сицилии троянцы и местные жители состязались за право обладания наградами как простыми, так и роскошными: лавровые венки, серебряные кубки, доспехи, щиты, бык и даже рабыня с двумя грудными близнецами.

Но вот какой приз ждал победителя соревнования последнего дня игр, Троянской игры, Вергилий не сообщает. Участниками игры были подростки — дети троянских аристократов: «юный блистающий строй на виду у отцов выезжает». В Троянской игре сочетались элементы объездки лошадей, военные сражения, поло и конная акробатика, и все это — на площадке, размеченной, должно быть, кругами под стать классическому семикруговому лабиринту Крита. Точно так же как американский писатель не сочтет нужным прерывать повествование и объяснять правила игры, если в его романе описывается чемпионат США по бейсболу, Вергилий полагал, что все и без него знают, как играют в эту игру. К сожалению, современные читатели правил игры не знают и вынуждены вчитываться в его отчет об игре как в замысловатую загадку. Есть три команды — хотя бы это ясно из повествования — и все участники сидят верхом на лошадях. Каждая команда представляет собой колонну из шести пар мальчиков, которую возглавляет вождь и сопровождает взрослый «наставник» — инструктор или тренер. На голове у каждого — венок, а на шее — золотая цепь. Все держат в руках по два кизиловых дротика со стальными наконечниками, а у некоторых за спинами — колчаны со стрелами. Три миниатюрных конницы ездят по кругу, пока не услышат щелчок бича. И тогда отряды разбиваются на «вражеские» группы и разыгрывают нападение.

Герман Керн, великий немецкий историк лабиринтов, называет Троянские игры «своего рода первым балом для мальчиков-наездников». Эти игры, как ритуал инициации (и демонстрация физических данных), проводились всего в двух случаях — во время погребальных игр и в ходе церемоний по закладыванию новых городов. Хотя Вергилий не говорит о том, что площадка для игры была оформлена в виде лабиринта, Плиний Старший в своем описании египетского лабиринта упоминает такие лабиринтообразные площадки для игр в Риме.

Вероятно также, что образец этрусской керамики, упомянутый в конце предыдущей главы, — кувшин из Тральятеллы со всеми его щитами, копьями и шагающими мужчинами — является иллюстрацией заключительной части Троянской игры. Мы видим двух юношей, вырвавшихся из лабиринта под названием «Троя», причем один из них явно справился с заданием быстрее, чем второй. И возможно, любовные сцены, которые за этим следуют и на которые указывает длинноволосый мужчина или женщина в клетчатом платье, всего-навсего знак того, что мальчики достигли новой ступени зрелости.

Вергилий завершает отчет о Троянских играх кивком в сторону своих понимающих современников. Он говорит, что первым в качестве части ритуала закладывания города «эти ристания ввел, состязанья устроил такие» сын Энея Асканий, когда возвел стены вокруг Альба-Лонги — города-предшественника Рима. По словам Вергилия, он обучил игре италийцев — прародителей римлян, а они, в свою очередь, научили в нее играть своих детей, и со временем сам Великий Рим принял игру «как наследие предков» и хранит не только в качестве церемонии для исторически важных событий, но и просто как спорт. В годы правления покровителя Вергилия, императора Августа, Троянская игра стала так популярна, что число участников в ней выросло с двух состязающихся команд (а именно так в нее играли в первоначальном варианте) до трех. Светоний в своей биографии «Божественного Августа» включил Троянские игры в раздел, описывающий такие популярные развлечения, как гонки на колесницах по амфитеатру, а также и крошечный карлик, который «был двух футов ростом, семнадцати фунтов весом, но голос имел неслыханно громкий»[16]. Император, пишет Светоний, поощрял игру: «В цирке у него выступали возницы, бегуны и зверобои: иногда это были юноши из самых знатных семейств. Устраивал он не раз и Троянскую игру с участием старших и младших мальчиков, чтобы они по славному древнему обычаю показали себя достойными своих благородных предков». Однако этот спорт был небезопасен. Август подарил крученое золотое ожерелье, известное у бриттов и галлов как «торк», мальчику по имени Ноний Аспренат, который сделался хромым после того, как упал с лошади, и позволил ему и всем его потомкам сменить имя на Торкват («носитель торка»). На игру был наложен запрет, после того как внук сенатора сломал ногу. Теперь неясно, было ли Марсово поле, огромная площадка, посвященная богу войны Марсу, на которой проводились Троянские игры, выложена узором лабиринта, которому должны были следовать всадники, но копыта лошадей определенно втаптывали в землю рисунок лабиринта. И из большого круглого мавзолея, который поблизости от площадки строил для себя император, этот рисунок, должно быть, можно было наблюдать в течение нескольких дней после состязаний. Более устойчивые узоры лабиринта встречаются на римских мозаичных полах, и они тоже обнаруживают римский обычай проводить параллели между лабиринтом и городом. Между и веком до н. э. и v веком н. э. искусные мозаичные полы — а порой и стены — выкладывались в частных домах, общественных зданиях, банях и даже усыпальницах. Это был дорогой вид искусства: владелец такого пола мог не сомневаться в том, что все смогут оценить масштабы его богатства. Для самой распространенной формы мозаики тысячи крошечных кубиков из глазурованной керамики, стекла, камня и терракоты соединялись в геометрические узоры или рисунки. Для экономичного варианта использовались более крупные куски материала определенной формы — так же как со временем разные куски цветного стекла будут использоваться для создания витражных окон. Иногда, особенно на итальянской материковой части, при изготовлении каменных полов применялись всего два цвета, обычно черный и белый, но в большинстве случаев это были действительно потрясающие многоцветные картины, выполненные в камне. В составленном в 70-х годах прошлого века каталоге сотен уцелевших римских полов пятьдесят четыре образца (четыре в одних только Помпеях) имели вид лабиринта. Интересно, что, хотя римские мозаичные полы имели греческое происхождение и римляне часто нанимали для их создания греческих мастеров (особенно в римских колониях в Северной Африке), древние полы с изображением лабиринта в Греции встречаются крайне редко. Это — определенно римское украшение.

Но вот зато орнамент меандр греки использовали для украшения своих жилищ и посуды весьма активно. Свое название узор получил от реки Меандр (сейчас — Большой Мендерес), которая причудливо течет по извилистому руслу через Северную Турцию и представляет собой непрерывный орнамент из прямых углов в разных вариациях — греки собрали их все вместе, переработали и создали свой собственный узор-лабиринт. В римском лабиринте до центра по-прежнему можно было добраться только одним способом, и возможности выбора или принятия решения не представлялось. Но классический критский лабиринт с его широкими дугами, перекидывающимися с одной стороны на другую, вышел из моды. Римские мозаичные лабиринты бывали и круглыми, но большинство из них имеют квадратную форму, и все без исключения аккуратно разделены на четыре равные части — точь-в-точь как делились на кварталы римские города. Тропа, ведущая к центру, тщательно и досконально исследует поочередно каждую четверть и лишь после этого идет к следующей четверти — но назад ни разу не поворачивает. И там она проделывает то же самое. Однако деление узора на аккуратные четверти — не единственный способ урбанизации римлянами лабиринта.