Читать онлайн «Россия — Англия: неизвестная война, 1857–1907». Страница 64

Операция против Александрии мной описана довольно подробно вовсе не из-за ее значимости для отношений между Россией и Англией. Дело в другом. Это была единственная атака кораблей британского флота против берега с 1853 по 1914 г. Экстраполируя результаты бомбардировки Александрии, нетрудно представить, что случилось бы с британской эскадрой, пусть даже в два-три раза сильнейшей, в случае атаки Кронштадта. Русские форты и корабли Балтийского флота встретили бы просвещенных мореплавателей огнем сотен нарезных орудий обр. 1867 г. и 1877 г. калибра от 8 до 14 дюймов. Дальность стрельбы русских береговых пушек и их удачное расположение позволяли сосредоточить на любой точке огонь нескольких фортов. Русские броненосцы береговой обороны постоянно отрабатывали огневое взаимодействие с фортами. Малые глубины, ряжевые и минные заграждения не давали бы маневрировать английским мореходным броненосцам. Стать же на якорь, как в Александрии, на дистанции двух-трех километров, я уж не говорю на 700 метров, от форта «Константин» было самоубийством для британских броненосцев. Тут они стали бы легкой добычей русских 9– и 6-дюймовых мортир обр. 1867 г. и 1877 г. А в начале 80-х гг. XIX в. на вооружение Кронштадтской и Севастопольской крепостей поступили 11-дюймовые мортиры обр. 1877 г., дальность стрельбы которых 250-кг снарядами составляла 8,8 км. Такой снаряд мог пробить насквозь от верхней палубы до киля любой британский броненосец.

Чтобы не быть голословным, называя самый большой флот мира «бумажным тигром», я вынужден привести скучные цифры. Вот, к примеру, в конце 60-х гг. XIX в. на Волковом поле под Петербургом построили макет палубы башенного броненосца длиной 64 м и шириной 17 м. Для сравнения, размеры британских казематных и башенных броненосцев:

«Девастайшен» (год постройки 1873-й): длина 93,6 м, ширина 19 м;

«Инфлексибл» (1881 г.): длина 97,6 м, ширина 22,9 м;

«Нептун» (1881 г.): длина 103,3 м, ширина 18 м;

«Александра» (1877 г.): длина 99,1 м, ширина 19,5 м.

Стреляли по макету из старой 5-пудовой гладкой мортиры обр. 1805 г. Калибр ее 13,12 дюйма (333 мм), и ее можно считать аналогом 13-дюймовых египетских мортир в Александрии. Затем провели стрельбы из 6-дюймовой (152-мм) медной, с дула заряжаемой мортиры изготовления 1863–1866 гг. и из 6-дюймовой мортиры обр. 1867 г.

Таблица 5. Вероятность попадания в палубу судна длиной 30 м и шириной 8 м (монитор)

Одна 6-дюймовая мортира обр. 1867 г. должна была гарантированно поразить любой британский броненосец на дистанции 3200 м по крайней мере с 8-го выстрела. Скорострельность мортир была около одного выстрела в 1 мин, т. е. за 8 мин. Напомню, что британские броненосцы в Александрии стояли на якоре или без хода по 4 и более часов на дистанции от 3 км до 700 м от египетских фортов.

В конце 70-х годов на Меппенском полигоне Круппа русские и германские артиллеристы провели показательные стрельбы из 28-см мортиры Круппа — аналога русских 11-дюймовых мортир обр. 1877 г. Стреляли по мишеням размером 14,5 х 12 м, т. е. по цели намного меньшей, чем палуба британских кораблей. В ходе стрельб выяснилось, что вероятность попадания на дистанции 1500–2000 м одинакова и не менее 8,5 % (из 36 снарядов попало 12, а из 24–2). Орудие было новое, расчет неопытный, а в Кронштадте расчеты пристрелялись. Все русские береговые мортиры были размещены на батареях, закрытых или каменным бруствером (в Кронштадте), или естественными возвышениями (в Севастополе), и поражение их настильным огнем морских орудий было исключено.

К 1886 г. в Кронштадте имелось береговых мортир: 4–11-дюймовые, 31–9-дюймовая обр. 1877 г., 21–9-дюймовая обр. 1867 г., 34–8-дюймовых обр. 1867 г. и 10–6-дюймовых обр. 1867 г.

Предлагаю любопытному читателю самому посчитать, что натворили бы с британским флотом одни только мортиры в Кронштадте или Свеаборге при «александрийской» тактике англичан. А иной у них тогда не было, да и простора для маневрирования у Кронштадта и Свеаборга не было из-за узости фарватера, не говоря уж о многочисленных минных и ряжевых заграждениях.

В Александрии стрельбы велись дымным порохом, и клубы дыма постоянно заволакивали форты и корабли. Поэтому русским миноноскам днем даже не понадобились бы дымовые завесы. Сотне миноносок Балтийского флота потребовалось бы около 3 мин, чтобы в дыму выскочить из-за кронштадтских фортов и подойти к бортам вражеских броненосцев.

Но вернемся с холодной Балтики в знойный Египет. Еще до бомбардировки Александрии на Кипре были сосредоточены сухопутные части под командованием Гарнета Уолснея, предназначенные для оккупации Египта. Узнав о бомбардировке, Уолсней в инициативном порядке[55] отдал приказ высадить десант в Александрии. 6 и 7 (17 и 18) июля 1882 г. в Александрии было высажено две тысячи британских войск, а через несколько дней их число достигло 5 тыс. Египетские войска отошли на 24 км от города и заняли оборону у городка Кафр-эль-Довар.

16 (27) июля британский парламент ассигновал на вторжение в Египет сумму, эквивалентную 23 млн золотых рублей. Для приличия Англия предложила и другим государствам участвовать в оккупации Египта, но парламенты Франции и Италии не дали ни гроша.

В августе 1882 г. на Средиземное побережье у Александрии и на берег Красного моря в Суэце были высажены британские сухопутные части общей численностью 22 тыс. человек. К концу сентября египетские войска были разбиты, и весь Египет оказался под властью англичан. Замечу, что захват Египта был осуществлен исключительно британскими сухопутными частями. Бомбардировка Александрии попросту ничего не дала, а предпринята она была исключительно, чтобы показать всему миру мощь королевского флота и, естественно, напугать Россию.

Британский кабинет лицемерно заявил, что Англия, мол, не имеет намерения удерживать Египет, и английские войска уйдут оттуда тотчас же, как только внутреннее состояние страны позволит им отказаться от своей якобы тягостной миссии. Забегая вперед, скажу, что в 1922 г. французский журналист Джульетт Адам не поленился и посчитал, что за пятьдесят лет британское правительство дало 66 официальных сообщений о выводе британских войск из Египта.[56] Окончательно вывести свои войска из Египта Англии пришлось лишь в 1956 г., когда Н. С. Хрущев довел до сведения британской королевы, что ракеты Р-5 с зарядом в одну мегатонну достают до Лондона с территории ГДР.

На деле же Гладстон не только не вывел войска из Египта, но попытался оккупировать и Судан. Впрочем, тут сыны Альбиона потерпели полное фиаско: в 1885 г. восставшие арабы под руководством вождя, известного под именем Махди, уничтожили в Хартуме английский отряд во главе с генералом Гордоном.

Захват Египта серьезно поссорил Лондон с Парижем и Стамбулом. Сказочный Египет был мечтой не только всех Людовиков, начиная с Четырнадцатого, и генерала Бонапарта, но и всех французских лавочников и рантье. Установление французского протектората над Тунисом в 1883 г, лишь подсластило пилюлю, но обида осталась.

Потеря Египта стала большим моральным поражением как султана Абдул Гамида II, так и всех правоверных. После 1878 г. Абдул Гамид примирился с потерей большинства европейских провинций Оттоманской империи, населенных христианами. Султан надеялся на возрождение мусульманской части империи в Азии, огромные владения которой еще оставались нетронутыми. Азия была колыбелью не только его нации и династии, но и его религии и основной массы его народа. Султан был для них защитником не только их земель и жизней, но и их веры. Отсюда и значимость Египта для Османской империи, поскольку Каир уже больше тысячелетия был великим духовным центром ислама, а за несколько веков до захвата турками — столицей халифата. После въезда в Каир в 1517 г. османский завоеватель Селим I был якобы официально признан в качестве халифа последним наследником халифата Аббасидов, а позднее получил почетную должность шерифа Мекки, чтобы стать хранителем святых мест ислама. Для дома Османов это подразумевало духовное руководство всем мусульманским миром. Стамбул стал широко признанным местом нахождения халифата и городом ислама, или «Исламболом». Каждый султан Османов с тех пор носил двойной титул: мирской и религиозный — султан-халиф.

По мнению современного историка Турции лорда Кинросса, именно захват Египта дал толчок к росту антизападных настроений на Ближнем Востоке и бурному развитию исламского фундаментализма

1894 г. ознаменовался началом нового кризиса Оттоманской империи. Правительства всех ведущих стран Европы ожидали распада блистательной Порты. Вопрос лишь был в том, какие ее провинции когда и кому достанутся.

Экономика Турции находилась на грани банкротства. Страна была опутана долгами. Только Франция вложила в ее экономику от 2,5 до 3 млрд франков. У французских владельцев находилось 60 % облигаций оттоманского государственного долга (около 1,5 млрд франков). В турецкие железные дороги Франция вложила 336 млн франков, в промышленность и торговые предприятия на территории Турции — 160 млн франков, 176 млн франков — в ближневосточные отделения французских банков.