Читать онлайн «История Франции т. 2». Страница 120

Созданная Германией первая в Европе военно-политическая группировка держав — Тройственный союз — была направлена своими остриями против Франции и России. Сближение этих двух стран было естественным ответом на создание агрессивного блока центральных держав. Установив дружеские отношения с Францией, оказывая ей поддержку, русское правительство до поры до времени отвергало стремления Франции к установлению формального союза между двумя странами. Но, когда в 1890 г. Германия расторгла так называемый договор о «перестраховке» и отношения с ней и России, и Франции заметно ухудшились, когда в 1891 г. был вновь возобновлен Тройственный союз и получили широкое распространение слухи о присоединении к нему Англии, царское правительство дало понять, что оно готово пойти навстречу французским предложениям. Во время визита в Кронштадт французской эскадры под командованием адмирала Жерве состоялся обмен письмами между представителями обоих правительств (Н. К. Гире — А. Рибо), положивший начало союзу двух государств. 17 августа 1892 г. была заключена военная конвенция, точно определявшая поенные обязательства обоих государств[873]. 27 декабря 1893 г. — 4 января 1894 г. обмен письмами (Монтебелло — Гире) подтверждал вступление в силу военной конвенции[874]. Тем самым военно-политический союз Франции и России получал окончательное завершение.

Франко-русский союз возник как ответ на созданный Германией Тройственный союз. В секретном «Общем обзоре министерства иностранных дел в царствование императора Александра III» говорилось: «Со своей стороны, стремясь именно к упрочению мира, Россия вступила в соглашение с Францией, которое и является противовесом союзу Германии, Австро-Венгрии и Италии» [875]. В этих последних словах и был определен истинный смысл этого договора.

Заключение союза с Россией создало для Франции «новое положение» в Европе и мире, как о том заявил тогда же, в сентябре 1891 г., Фрейсине[876]. Оно подняло вес и авторитет Франции в системе держав, вывело ее из состояния изоляции, в значительной мере ослабило опасность германской агрессии.

Но франко-русский союз был не только средством обуздания германской агрессии. Будучи заключен между двумя капиталистическими государствами, он был использован ими для колониальной политики. Застраховав себя в известной мере благодаря союзу с Россией от неожиданностей германской агрессии, Франция активизировала политику колониальных захватов. В 1893 г. был установлен протекторат над Лаосом. В 1894–1896 гг. был окончательно завоеван Мадагаскар и шло покорение Северной Африки и Судана. Обострение колониального соперничества с Англией приводило нередко к острым конфликтам; в 1898 г. конфликт из-за Фашоды едва не привел к войне между ними.

С возвратом к колониальным войнам резко возросло значение высшего офицерства. Умеренные республиканцы охотно шли на сближение не только с бывшими клерикалами и монархистами, но и с милитаристскими кругами. Общность интересов — борьба против социализма, против демократии и колониалистская политика империалистических колониальных войн — сплачивала теперь все эти разнородные правые группировки в единый реакционный лагерь.

«Социализм — вот враг!» — бросил лозунг премьер-министр Шарль Дюпюи в ноябре 1893 г. в одном из своих выступлений. Этот новый лозунг отражал далеко зашедшую эволюцию буржуазных республиканцев за 13 лет пребывания у власти — от борьбы против клерикализма к борьбе против социализма. И хотя Дюпюи призывал к борьбе против социализма, действительное содержание этого лозунга было еще шире: правящие буржуазные партии объявляли войну не только социализму, но и демократии, атакуя социализм, они вели наступление и против демократии.

Современники это хорошо понимали. «Вы — дезертиры республиканской политики, мы, социалисты, будем ее продолжать!» — говорил Жан Жорес, обращаясь к Дюпюи, в палате 21 ноября 1893 г.[877] Жорес правильно определял существо дела — начиналась страя, непримиримая борьба между силами реакции и силами демократии.

В декабре 1893 г. было сформировано открыто правое правительство, возглавляемое одним из крупнейших капиталистов, владельцем угольных копей Казимиром Перье, слывшим в буржуазных кругах «человеком твердой руки». Впервые за годы буржуазной республики государственная власть оказалась непосредственно в руках миллионеров — это был открытый вызов демократии, свидетельство перехода реакции в наступление.

Действительно, воспользовавшись как поводом рядом анархистских покушений, правительство Казимира Перье в декабре 1893 г. приняло законы, ограничивающие свободу печати, и произвело множество арестов. Эти законы получили название «злодейских законов» и вызвали справедливое возмущение трудящихся, увидевших в них покушение на основы республики.

24 июня 1894 г. анархистом Казерио был убит в Лионе президент республики Сади Карно. Карно внушил к себе общее уважение своей безупречной честностью, и его убийство было осуждено прогрессивными общественными силами, включая сюда, понятно, и социалистов.

Правым большинством президентом республики был избран Казимир Перье. Избрание Казимира Перье президентом было открытым объявлением войны демократии. Действительно, силы реакции перешли в наступление. Несмотря на полную непричастность социалистов к убийству Карно, правительство провело через палату новый «злодейский закон» о «мерах для подавления анархистской агитации», фактически ликвидировавший конституционный режим и представлявший правительству возможность расправиться с социалистами и демократами.

Социалисты приняли брошенный им вызов. Отмежевываясь от анархистов, от методов индивидуального террора, они повели смелую атаку против «злодейских законов», против наступления реакции и против «президента реакции» Казимира Перье. В первых рядах атакующих шел Жан Жорес. В обличительных речах в палате депутатов, выступая защитником Жеро-Ришара на его нашумевшем процессе[878], Жорес наносил разящие удары лагерю реакции и его лидеру Казимиру Перье[879]. «Президент реакции» не выдержал этого сосредоточенного огня. В январе 1895 г. он досрочно сложил свои полномочия. Падение Казимира Перье было первой крупной победой, одержанной силами демократии над объединенным лагерем реакции.

Но правые силы отнюдь не склонны были отступать. Вместо Казимира Перье президентом республики был избран бесцветный политический деятель Феликс Фор (1895–1899), известный, однако, своей близостью к правым кругам. Образованное в ноябре 1895 г. министерство радикалов во главе с Леоном Буржуа, выдвинувшее программу реформ (подоходный налог, пенсии для престарелых и пр.), сразу же натолкнулось на сопротивление правых партий в палате и сенате. Радикалы не решались вступить в борьбу с реакцией, апеллируя к народу. Правительство Буржуа в апреле 1896 г. подало в отставку. Сменившее его министерство Жюля Мелина (1896–1898), «медоточивого кляузника», как называл его Анатоль Франс, опиравшееся на голоса правых и умеренных, стало одним из самых реакционных правительств того времени. И в области экономической, и во внутренней, и во внешней политике оно проводило открыто реакционный курс. Воинствующий шовинизм, культ шпаги, клерикальное мракобесие, пропагандируемые публицистикой Поля Деруледа, Анри Рошфора, переметнувшегося в лагерь реакции, Э. Дрюмона, почти официально поддерживались правительством.

Передовая, прогрессивная Франция не принимала этой реакционной политики и была полна решимости дать ей отпор. После победы над Казимиром Перье в рядах демократии укрепилась вера в свои силы.

В этой накаленной политической атмосфере, в условиях, когда оба противоположных лагеря были готовы идти в атаку на противника, первый самый неожиданный повод мог послужить началом ожесточенной схватки сил демократии и сил реакции.

В 1897 г. внимание французской общественности было привлечено к имевшему уже трехлетнюю давность делу бывшего капитана французской армии Альфреда Дрейфуса. В 1894 г. Дрейфус, офицер генерального штаба, еврей по национальности, был приговорен военным судом по обвинению в выдаче военных секретов Германии, к вечному заключению на Чертовом о-ве. Дрейфус, и на суде, и позже, отрицал свою вину. В 1897 г. брат Альфреда Дрейфуса направил военным властям письмо, в котором доказывал, что капитан Дрейфус был невиновен и осужден преднамеренно, чтобы отвести кару от действительного виновника — им был венгерский авантюрист, служивший ранее в австрийской армии и иностранном легионе, а затем ставший офицером французского генштаба, Эстергази. Одновременно виновность Эстергази была установлена и начальником французской контрразведки, полковником Пикаром. В палате депутатов были сделаны запросы правительству, но Мелин решительно подтвердил правильность решения военного суда. Эстергази, пользовавшийся поддержкой генералитета и парижской аристократии, был полностью реабилитирован военным судом, занявшимся разбором его дела, а полковник Пикар, не скрывавший своего мнения, был в феврале 1898 г. уволен с военной службы[880].