Читать онлайн «Екатерина Вторая и Г. А. Потемкин. Личная переписка (1769-1791)». Страница 263

3 Убегая быть cnecuey, следуя Вашему матернему совету после прошлой кампании, должен ныне еще более смириться, поелику кампания сия несравненно знаменитей и редкая или, лутче сказать, безпримерная. — См. ответ Екатерины в письме № 1108.

4 Евгении, Короли Прусский и другие увенчанные герои много бы таковою хвастали… — Перечисляя знаменитых полководцев — принца Евгения Савойского (1663–1736), Фридриха Великого, Потемкин словно предчувствовал несправедливый приговор, который ему вынесут современники и потомки.

5 Я здесь оставлю Князя Репнина на время моего отсутствия. — Героем двух минувших кампаний, несомненно, был Суворов. Но Репнин оставался старшим из генерал-аншефов и поручение ему временного командования армией было вполне естественным. К тому же Потемкин хотел иметь своим заместителем на время зимнего затишья исполнительного Репнина, нежели горячего и предприимчивого Суворова. В начинавшемся ответственном этапе дипломатической борьбы с коалицией Потемкин стремился избежать малейшего риска.

6 Пруссаки натянули все способы видимые и невидимые, чтобы меня повредить у Вас. Я не сумневаюсь в Вашей непременной милости, но старания их велики, чтобы Вас привести в колеблемость, а меня вывести из терпения. — Очень откровенное признание. Екатерина сама писала своему мужу и соправителю о ненависти берлинского двора к нему (см. письмо № 1049), готовности врагов России прибегнуть к любым средствам для его устранения. Потемкина обвиняли в стремлении стать польским королем, в намерении отделить южные губернии и Крым от России и сделаться самостоятельным государем. Его власть, его выдающиеся успехи на поле брани использовались противниками России для противопоставления Потемкина самой императрице. Одновременно с этим шло давление на придворные круги в Петербурге, шли тайные переговоры с наследником престола. — Не случайно, именно весной 1791 г. в берлинских придворных кругах распространились слухи о скорой смене царствующей особы на российском престоле.

15. I.1791

Автограф. АВПРИ. Ф. 5. Д. 585. Л. 208.

Публикуется впервые.

16.1.1791

Автограф. АВПРИ. Ф. 5. Д. 585. Л. 213–214.

Публикуется впервые.

1 Сколь полезны казаки пешие, уже сие доказано под Очаковом и в Измаиле. Нигде от гранодер не отстали. А Черноморские — безценны. — Донские и черноморские казаки, сражавшиеся в пешем строю, действительно на штурмах Очакова и Измаила показали чудеса храбрости и ничем не уступали регулярной пехоте. Их предводители атаманы Орлов, Платов, Чепега, Головатый и многие казачьи офицеры получили высокие награды.

2 Австрийцы вяжут меня во многом. Первое, что к Браилову заградили путь. — До заключения мира с Портой австрийцы продолжали занимать оккупированную ими Валахию. Русские войска могли вести боевые действия только в узком пространстве нижнего Дуная. Суворов предлагал Потемкину удар на Браилов, но эта крепость оказалась как бы прикрытой с тыла вышедшими из войны австрийцами.

3 Теперь смешно, что Герберт на конгрессе поговаривает об уступке для них Орсовы и части Баната… — Бывший интернунций Герберт возглавлял австрийскую делегацию на конгрессе в Систове и, опираясь на новые успехи русской армии и флота, решил поднять ставки на переговорах о мире. Через семь месяцев в том же Систове австрийцы заключили мир с Портой, выторговав себе некоторые территории.

16.1.1791

Автограф. АВПРИ. Ф. 5. Д. 585. Л. 209–210.

Публикуется впервые.

1 По званию Вашего Военного Президента нельзя мне пренебречь в надзирании порядка, хотя и в отсутствии. — Потемкин подкрепляет свою просьбу о разрешении на приезд в Петербург новым аргументом: давно не занимался накопившимися делами по военному ведомству.

2 …предоставил было все Коллегии, но, увидя нерачение или, лутче сказать, злоупотребление, которое из подносимой записки усмотреть изволите, обязанным нашелся требовать о непомещении впредь без моего соглашения… — Предоставление комендантского места было важной наградой за службу. Записка Потемкина (с перечнем упущений Военной коллегии) не разыскана, но совершенно очевидно, что он требовал назначать комендантами в первую очередь боевых, заслуженных генералов и офицеров, а не выслуживших чины тыловиков.

3 Касательно Фериерия донесу, что он приехал ко мне с депутатами албанскими… Я его отправил в диспозицию назначенного туда Г[енерал]-Майора Тамары. — Еще 3.VIII. 1790 в письме к Безбородко Потемкин упомянул о желании греков (их звали албанцами), «составляющих флотилию Архипелажскую, быть в зависимости от находящегося в Венеции Министра Мордвинова… Генерал-Маиору Тамаре препоручил я подать мне обстоятельные сведения о точном состоянии морских сил в Средиземном море и Архипелаге, под флагом Российским находящихся, дабы потом мог я учредить все тамошние предприятия». В этом же письме упоминался Фериери, выполняющий какие-то поручения. (РГВИА. Ф. 52. Оп. 2. Д. 37. Л. 209). Очевидно, он превысил данные ему полномочия и был дезавуирован.

До 18.1.1791

Автограф. АВПРИ. Ф. 5. Д. 585. Л. 204.

Публикуется впервые. Датируется на основании содержания письма: Попов собирался в Петербург и повез императрице письма от 16 и донесения от 17.I. По поручению Потемкина он должен был показать Екатерине орден с фальшивыми бриллиантами: см. примеч. 2.

1 Получа Высочайшее повеление о принятии дому моего в казну, чувствую, как милость мне, а не покупку. — «Конногвардейский дом», по словам М.И. Пыляева (см. «Старый Петербург». СПб, 1889. С. 306), был взят в казну за 460 тыс. рублей. Когда же Потемкин прибыл в Петербург, императрица подарила ему этот же дворец в ознаменование его побед.

2 Получил бриллианты и много благодарен. Но как я никогда от Вас фальшивого ничего не получал, то приказал Попову показать орден, где большие камни — все хрустали-смазки, а верно в казну пришло недешево. — Присланный самой императрицей орден Св. Андрея Первозванного (см. примеч. 3 к письму № 1095 и прим. 1 к письму № 1098) оказался украшенным фальшивыми бриллиантами. Попов повез его в Петербург показать государыне.

22. I.1791

Автограф. РГАДА. Ф. 5. Д. 85. Ч. 2. Л. 279–280.

Публикация — PC, 1876, декабрь. С. 646–647.

1 О смерти Ген[ерал]-Поруч[ика] Розена весьма жалею и почитаю ее потерею. — В донесении от 10.I.1791 Потемкин сообщил о смерти от болезни командующего Кавказским корпусом барона В.И. Розена, последовавшей 17.XII.1790 г.

2 Касательно до твоего приезда сюда я тебе скажу… — Колебания Екатерины относительно приезда Потемкина в столицу связаны прежде всего с ее отношениями к Платону Зубову. Она опасалась, как бы Потемкин, заметив возросшее противостояние части придворных кругов его влиянию, не потребовал смены фаворита.

24. I.1791

Автограф. РГАДА. Ф. 5. Д. 85. Ч. 2. Л. 276-276об.

Публикация — PC, 1876, декабрь. С. 647–648.

1 Не самые недоброхоты, хотя злятся, но оспаривать не могут великие тобою приобретенные успехи… Что же оными не гордишься по совету моему, сие хвалю; и да не будет в тебе также уничижение, паче гордости. — Ответ на признания Потемкина в письме № 1102. Измаильская победа заставила противников России на время притихнуть. По словам Храповицкого, Екатерина нарочно посылает письмо доктору И.Г. Циммерману по почте через Берлин, в котором говорится, что «все усилия врагов России произвели ее славу и победы»… «Хочу доказать пруссакам, что их не боимся и чтобы они дважды подумали, прежде чем что-то препринять». (ДХ. 26.1.1791).

9. II.1791

Автограф. АВПРИ. Ф. 5. Д. 585. Л. 205-205об.

Публикуется впервые.

1 В Царьград от визиря посылан был рейс-эфенди с предложением о мире, но чуть Султан не отрубил ему головы. Посланник отправлен в Берлин с вопросами. С его возвращением решится, чему быть. — Еще 17.I.1791 Потемкин переслал Екатерине сведения, полученные через конфидентов, о панике, охватившей гарнизон Браилова, о борьбе среди правящих группировок в Константинополе, о кознях дипломатов. «Прусский министр при дворе Султана: сей столь попечительный в подаянии туркам доброй надежды и возбуждении против россиян твердо Султана уверил, что Англия при открытии весны выставит флот из 80-ти кораблей, коих одна часть поплывет в Балтийское море для действия с шведами, принудя их к разрыву мира, другая ж обратится на Черное море, дабы тем уклонить россиян к желаемому турками полезному миру. Прельщающиеся турки сими важными обещаниями сего счастливого приключения ожидают между страха и боязни» (СБВИМ. Вып. VIII. С. 219–222).