Читать онлайн «Падение Римской империи». Страница 70

Попытка сосредоточиться на уничтожении узурпаторов до вступления в борьбу с варварами может показаться ошибкой с точки зрения приоритетов, и историки часто критиковали ее. Но для того, чтобы противостоять смертельным угрозам, нависшим над империей, любому лидеру потребовалось бы задействовать все ресурсы империи; в особенности они были бы нужны на фронте. Летом 413 г. Констанций наконец завершил борьбу с узурпаторами, в результате чего впервые с 406 г. главные армии Западной Римской империи, британские, галльские и испанские части которых ранее перешли на сторону Константина III, Геронтия и Иовина, наконец объединились. Наведя, так сказать, порядок в доме и объединив некогда разрозненные части армии под своим началом, Констанций оказался готов разобраться с прочими проблемами. Он поступил весьма разумно, пообещав увеличить жалованье войскам, которые лишь вчера сражались на стороне врага, прежде чем направить их против различных варварских племенных группировок на территории Западной Римской империи{239}. В различных отрядах армии Констанция было немало варваров, завербованных поодиночке, которые были счастливы служить под римскими знаменами. Но такие варвары, каждый из которых был, что называется, сам по себе, и массы независимых готов, вандалов, аланов и свевов представляли собой далеко не одно и то же. Первой задачей этой вновь объединенной армии стало подчинение готов.

Разграбив Рим, готы двинулись на юг. Попытка Алариха стабилизировать положение своего племени в империи провалилась, ион задумал полностью изменить свою стратегию: теперь он стремился полностью переместиться в Северную Африку. Но тут как нельзя более вовремя разыгрался шторм, разбивший собранный им флот. Вскоре после этого Аларих скончался. В 411 г. Атаульф повел готов в Галлию, где, как мы уже видели, вначале поддержал узурпатора Иовина, а затем перешел на сторону римлян.

Взаимоприемлемые отношения между готами и римлянами еще предстояло установить. Мы знаем о нескольких стычках между готами и силами Констанция близ Марселя в конце 413 г.; также известно, что готы в конце концов осели в Нарбонне. То, что текст «Истории» Олимпиодора утрачен, создает нам немалые трудности (как и во многих других случаях), все свидетельствует о том, что Атаульф продолжал требовать куда более высокую цену за соглашение, нежели Констанций был готов за него заплатить. Историк Орозий (VII. 43. 2–3) сообщает, пересказывая чью-то беседу со св. Иеронимом, что «в Нарбонне он был весьма дружен с Атаульфом и часто… слышал, как последний, будучи в хорошем настроении и добром здравии [т. е. пропустив несколько чарок], имел обыкновение отвечать на вопросы. Представляется, что поначалу он страстно желал изгладить самое имя Рима и превратить римскую землю в готскую и по имени, и по сути, так что, попросту говоря, готская держава должна занять место римской, а он, Атаульф, станет тем, чем некогда был Цезарь Август. Уяснив из должного опыта, что готы, будучи необузданными варварами, совершенно неспособны повиноваться законам, и в то же время полагая, что государство не следует лишать законов, ибо без законов государство — не государство, он [Атаульф] решил искать для себя хотя бы славы в том, что возродит и укрепит славу римлян силами готов, желая восстановить Римскую империю и тем прославиться в потомках».

Что конкретно понимал под этим Атаульф, явствует из его действий. В обозе с награбленным добром, вывезенном готами из Рима, в качестве военной добычи находились два человека: Приск Аттал (Аларих убедил сенат провозгласить его императором, а в 409–410 гг. тот был низложен) и сестра императора Гонория, Галла Плацидия. В 414 г., после гибели Иовина, Атаульф извлек стратегическую выгоду из обоих своих заложников. Аттал, которого Аларих бесцеремонно лишил пурпура, чтобы заключить соглашение с Гонорием, был восстановлен в императорском сане. Настала очередь использовать Плацидию с целью шантажа. В январе 414 г., как сообщает Олимпиодор (fr. 24), Атаульф женился на ней «по совету и с благословения Кандидиана… в доме некоего Ингения, первого человека в городе [Нарбонне]. Плацидия сидела в украшенном по-римски брачном чертоге, в царском уборе; рядом с ней сидел Атаульф, облаченный в хламиду и другие римские одеяния. Среди прочих свадебных даров Атаульф подарил пятьдесят красивых юношей, одетых в шелковые одежды; каждый из них держал на руках по два больших блюда, полных одно золотом, а другое — ценными, вернее бесценными камнями, которые были похищены в Риме после взятия города готами. Затем сказаны были эпиталамии сначала Атталом, а затем Рустикием и Фивадием».

Очевидно, Атаульф следовал здесь более честолюбивому из двух планов Алариха — тому, который предполагал блестящую карьеру при императорском дворе. В должный срок Плацидия забеременела и родила сына; гордый отец нарек его Феодосием. Это было в высшей степени символично: младенец Феодосий был внуком одного римского императора с таким именем и двоюродным братом другого — правителя Восточной Римской империи Феодосия II, сына Аркадия, младшего брата Гонория. Если вспомнить, что на тот момент Гонорий не имел детей (он так и остался бездетным), это рождение обещало прямо-таки блестящие перспективы. Король готов стал отцом ребенка, который имел все основания стать наследником престола Западной империи.

Но в реальности оказалось, что Атаульф переоценил собственные возможности. Констанций и Гонорий желали возвращения Плацидии, но без мужа-гота. Они отказались заключить с Атаульфом соглашение на тех условиях, которые он предложил. Так или иначе, в стратегическом плане в одном отношении готы были весьма уязвимы: с 408 г., т. е. с того момента как они переместились в Италию, им пришлось действовать, не имея надежного источника продовольствия. В те славные для них годы, когда произошло разграбление Рима, у них было много военной добычи; теперь Констанций с характерной для него проницательностью безошибочно угадал их слабое место. Он предпочел не рисковать своей армией, двинув ее в бой, а блокировал готов и с суши, и с моря. К 415 г. в Нарбонне кончилась провизия, и готы отступили в Испанию в поисках продовольствия. Констанцию весьма помогло в его стратегии одно из редких в истории совпадений: юный Феодосий скончался вскоре после рождения и был похоронен безутешными родителями в серебряном гробу в барселонской церкви. В результате Атаульф лишился одного из своих козырей. Констанций продолжал давление на готов, и, как и следовало ожидать, они — или по крайней мере часть из них — дрогнули. Главной проблемой, мешавшей урегулированию — актуальной с того момента, как Атаульф покинул Иовина в 413 г., была решимость Атаульфа стать большим человеком в империи.

Летом 415 г. недовольство политикой Атаульфа и ее ценой для готов достаточно возросло, чтобы спровоцировать попытку переворота, в результате которой Атаульф был смертельно ранен. После его смерти (о которой в Константинополе объявили 24 сентября) его брат и дети от первого брака были перебиты Сергерихом, принадлежавшим к знатному готскому роду, который прежде соперничал за лидерство среди готов, ранее объединенных Аларихом. Но всего через семь дней Сергерих также был устранен, и власть перешла к некоему Валии. Никто из преемников Атаульфа не состоял в кровном родстве ни с ним, ни с Аларихом. Валия уступил давлению римлян и вернул Плацидию, вдовую и бездетную. Взамен Констанций передал готам шестьсот тысяч модиев зерна. Итак, первые два шага на пути к мирному договору, предусматривавшему значительно меньшую роль верхушки готов в империи, были сделаны{240}.

Третий шаг, равно как и закрепление мира с готами, должен был быть связан с разрешением насущной испанской проблемы. К настоящему моменту вандалы, аланы и свевы уже пять лет пользовались доходами с испанских провинций, которые они забирали себе с 411 г. Но теперь готско-римский военный союз готов был бросить им вызов. В 416 г. военные действия начались. Гидаций в своей «Хронике» рассказывает о том, что случилось: «Король Валия стер с лица земли всех вандалов-силингов в Бетике. Аланы, господствовавшие над вандалами и свевами, понесли такие тяжелые потери от готов, что после смерти их короля Аддакса несколько выживших, даже и не думая о собственном королевстве, обратились за покровительством к Гундериху, королю вандалов [хасдингов], который поселился в Галлеции» (Hydat. Chron. 24).

Лаконичное перечисление событий в течение трех лет сражений (416–418 гг.) — невозможно было яснее выразить их суть! Разгромив узурпаторов и подчинив готов, Констанций теперь использовал тех же самых людей, чтобы разрешить другую важную проблему. И насколько же эффективной оказалась кампания! Силинги прекратили свое существование, а аланы, которые, согласно Гидацию, были прежде господствующей силой среди рейнских интервентов (это сообщение соответствует тому, что осенью 406 г. они спасли вандалов от рук франков), понесли такие тяжелые потери, что оставшиеся в живых присоединились к монархии хасдингов.