Читать онлайн «Падение Римской империи». Страница 55

Согласно Фемистию, выступавшему перед сенатом Константинополя в январе 383 г., эти перемены в политике империи стали плодом некоего вдохновленного свыше решения, принятого преемником Валента Феодосием: «Он был первым, кто решился исходить из того, что сила Рима не в оружии, не в доспехах, не в копьях и неисчислимом воинстве, но из того, что явилась нужда в иных силах, иной поддержке, коя неслышно нисходит к тем, кто правит в согласии с Божественной волей, [именно] из этого источника, подчиняет все народы, укрощает всякую жестокость, коей одной подчиняются все оружие, луки, конница, непримиримость скифов, храбрость аланов и безумие массагетов».

Вдохновленный Господом — ведь именно благодаря Ему он взошел на престол Восточной империи, — Феодосий понял, что самую полную победу принесет прощение, а не оружие. Соответственно главный уполномоченный им посредник «привел готов [к императору] покорными и послушными, всего лишь связав им руки за спиной, так что непонятно было, одержал ли он над ними победу на войне или завоевал их дружбу». И общий итог послужил ко благу как римлян, так и готов: «Если готов не стерли с лица земли, не стоит сожалеть об этом… Что было бы лучше: покрыть Фракию мертвыми телами — или заселить крестьянами? Заполнить ее могилами — или живыми? Я слыхал от тех, кто воротился оттуда, что ныне они пустили металл, из которого сделаны были их мечи и нагрудники, на мотыги и ножи для обрезки ветвей и что, выказывая [лишь] сдержанное почтение Аресу [богу войны], они возносят мольбы Деметре [богине урожая и плодородия] и Дионису [богу вина]».

Готы, как описывал Фемистий в речи к сенату, оставили войну для крестьянских трудов, отчего все только выиграли. Новый патрон Фемистия Феодосий предложил блистательное решение — прощение готам и компромиссные условия мира. Зависимость готов стала значительно большей, нежели можно было добиться в результате войны; выгоды же для империи оказались значительными. Опять-таки важно помнить о тиранической роли имперской идеологии и тот факт, что Фемистий был весьма опытным пропагандистом (он играл эту роль более 30 лет минимум при четырех императорах). Как всегда, он сообщал правду весьма обдуманно: до выступления с мирной инициативой Феодосий немало потрудился, пытаясь выиграть готскую войну более привычными методами.

Со смертью Валента во власти образовался вакуум, сохранявшийся до тех пор, пока Грациан не назначил Феодосия своим соправителем на востоке в январе 379 г. Он происходил из выдающегося рода военных — его отец был видным военачальником при императоре Валентиниане I — и сам имел хорошую военную репутацию. Ему немедленно поручили контроль над частью Иллирика — областями Дакии и Македонии, принадлежавшими Западной империи, дабы установить совместный контроль над всеми территориями, уязвимыми для буйствующих готов. Вступив на этот пост, первый год он занимался восстановлением восточной армии: призывал ветеранов, набирал новые отряды, вербуя дополнительные войска в Египте и других территориях Востока. Первая речь Фемистия, обращенная к новому императору весной 379 г., подтверждает направленность всей его политики: с самого начала император представлял себя «человеком, который должен выиграть готскую войну»: «Именно благодаря тебе [Феодосию] мы укрепили свои позиции… и верим, что ты теперь положишь предел натиску и успехам скифов [готов] и потушить всепожирающий пожар… Боевой дух возвращается к кавалеристам и пехотинцам. Благодаря тебе уже и крестьяне наводят страх на варваров… Если ты, еще не воюя против виновных [готов], не дал осуществиться их умыслам лишь тем, что разбил поблизости лагерь и установил заграждения, какими мы должны вообразить себе страдания варваров, когда они увидят, как ты готовишь копье и выставляешь щит, и блистание [солнца] на твоем шлеме видно вблизи [от них]?»

К несчастью, не все развивалось так, как планировалось. Армия, организованная по новой модели Феодосия, потерпела неудачу, пытаясь одолеть готов в открытом бою в Македонии и Фессалии летом 380 г. Обстоятельства поражения таинственны, и источники намекают на предательство и ненадежность. Кровавой катастрофы, подобной адрианопольской, не произошло, однако нет сомнений, что Феодосий потерпел неудачу и готы во второй раз одержали победу над римской армией. Осенью Феодосию пришлось передать командование военачальникам Грациана, и именно они в конце концов изгнали готов из Фессалии летом 381 г., когда он поспешил в Константинополь, чтобы укрепить свои политические позиции ввиду постигшей его военной неудачи.

Итак, Феодосий мог выступить с новым планом, однако перед этим испробовал традиционные методы. Он обратился к дипломатическим новациям в 382 г. лишь потому, что этого потребовали военные неудачи — поражение двух римских армий. И лишь в тот единственный раз он прибег к подобному решению. Если бы он выиграл войну, я не имею ни малейших сомнений, что к любым оставшимся на территории империи готам были бы применены обычные санкции. Когда через четыре года после 382 г. другая группа готов попыталась пересечь Дунай, их перебили во множестве. Некоторые из уцелевших попали в армию, остальных распределили в качестве зависимых земледельцев — причем обе группы отправили в далекие края, в Малую Азию.

Готов надо было выжить из богатых областей, таких как Фессалия, истребить, уничтожая их отряды, совершавшие набеги, морить голодом, пока те не подчинятся. Но после лета 380 г. римляне более не рисковали проводить спланированные операции.

Как мы видели, допустить, что богоизбранный император действует под нажимом варваров или даже под влиянием обстоятельств, вышедших из-под его контроля, было невозможно. Учитывая это, мы должны признать, что Фемистий в январе 383 г. был близок к истине, почти не пытаясь сгладить в своем описании беспорядок в Риме в дни назначения Феодосия: «…после событий на Истре, сравнимых с Илиадой по силе совершившегося зла, когда разгорелось чудовищное пламя [войны], когда не было даже правителя, вершившего дела римлян, когда Фракия лежала опустошенная, когда от целых армий не оставалось и тени, когда путь [врагам?] более не преграждали ни непроходимые горы, ни непреодолимые реки, ни пустоши с их бездорожьем и когда наконец почти вся земля и все море стали на сторону варваров».

Далее, он не пытается представить дело так, будто Феодосий мог с легкостью решиться на продолжение войны с тем, чтобы довести ее до победного конца: «…только представить, что это уничтожение было делом несложным и что мы владели средствами завершить его без тяжких последствий, хотя из прошлого опыта нельзя было ни предвидеть подобного, ни предполагать его вероятность, — и тем не менее говорю, только представить, что решение в наших силах…»

Для человека, который в 364 г. чувствовал, что должен заявить, что передача провинций, городов и крепостей Персии на самом деле была победой римлян, то, что он говорил сейчас, не так уж отличалось от признания отсутствия у Феодосия иного выбора, кроме как пойти с готами на компромисс и заключить мир.

Тот факт, что оборона Римского государства оказалась прорвана, не должен сбить нас с толку: коллапс империи произошел значительно позже. Война на Дунае поразила лишь балканские провинции, относительно небогатые и изолированные приграничные территории, и даже здесь некоторая «романизованность» по-прежнему сохранялась. В раскопках римского города Никополиса на Истре слои, относящиеся к концу IV–V в., поражают количеством богатых домов, неожиданно [для нас] обнаруженных в пределах городских стен: они занимают 45 процентов всей площади поселения. Представляется, что поскольку виллы в сельской местности теперь оказались чересчур уязвимы, богачи управляли ими изнутри городских стен. Более того, к концу войны императоры и Восточной, и Западной империи по-прежнему прочно занимали свои троны; такие крупные центры, приносившие доходы, как Малая Азия, Сирия, Египет и Северная Африка, оставались вовсе не тронутыми. И на большей части территории империи никто и не видел готов.

На последнем этапе мирных переговоров Фемистий попытался уверить римских налогоплательщиков, что готы в свое время в должном порядке утратят даже полуавтономный статус. В качестве примера он привел нескольких варваров, говоривших на языках кельтской группы, которые перешли Геллеспонт в 278 г. до н. э. и заняли часть территории Галатии (получившей свое наименование по их этнониму) в Малой Азии, но в течение следующих столетий полностью ассимилировавшихся под влиянием греко-латинской культуры. Учитывая колоссальную разницу в людских ресурсах, существовавшую между готами и Римской империей, в тот момент, несомненно, и впрямь казалось, что тогдашний статус готов в конечном итоге должен измениться, будь то в результате длительной ассимиляции (о чем ловко напоминает Фемистий) или, что куда более вероятно, вследствие нового военного конфликта после восстановления римской армии. Как показали события, уверенность Фемистия не оправдала себя. Потомкам тервингов и грейтунгов было суждено не только продолжать осознавать себя готами, но и в конечном итоге вырвать у Рима территорию для создания полностью независимого королевства, к чему они стремились с самого начала. Вскоре епископ Амвросий Медиоланский, писавший об Адрианополе, подвел итог всеобщему кризису, выразившись с достойной восхищения лаконичностью: «Гунны напали на аланов, аланы на готов и тайфалов, готы и тайфалы на римлян, и это еще не конец». Епископ имел в виду лишь продолжавшуюся войну с готами, но слова его оказались пророческими. Империя так и не получила возможности диктовать условия решения готского вопроса. Битва при Адрианополе действительно не стала концом в цепи событий, и империи пришлось отвечать на множество вызовов, прежде чем последствия переворота, совершенного гуннами, в полной мере исчерпали себя.