Читать онлайн «Падение Римской империи». Страница 123

Чтобы все это проявилось, требовалось какое-то время. Св. Северин скончался 5 января 482 г., и на тот момент некоторые города на дунайской границе все еще продолжали существовать. Однако на близлежащей территории многие города уже пали, и те новоявленные общности, которым предстояло в конечном счете превратить эту область в регион, лишенный всего римского, инициировали этот необратимый процесс. Норик как таковой позволяет нам осуществить предметное исследование, создав модель того, что произошло с римской провинциальной жизнью в тех областях, где римское военное присутствие сошло на нет вследствие прекращения финансирования. Провинциалы были далеко не беспомощны, да и «римскость» не исчезла в одночасье. Однако они сами и их образ жизни зависели от того постоянного воздействия, которое оказывала на их регион имперская власть, и, когда это воздействие прекратилось, прежний образ жизни оказался обречен. Норик также предоставляет нам вероятную модель того положения вещей, которое имело место в постримской Британии, где, таким образом, некогда подвластное римлянам население боролось, чтобы выжить в условиях отсутствия защиты со стороны центральной власти, сперва воспользовавшись услугами пришедших извне германских военных отрядов, но впоследствии вступив с ними в борьбу. Это не случилось в одночасье, однако в конечном счете римские виллы и города были разрушены, а их население должно было служить нуждам новых господ: и это были уже не императоры в Италии, а руги в Норике (хотя они воздерживались от прямого насилия) или англосаксонские короли в Британии.

В Норике прощание с имперским прошлым носило своеобразный характер, что было обусловлено стратегическим положением этой провинции, игравшей роль «тихой заводи», наряду с отсутствием богатого и сплоченного элитарного слоя римских землевладельцев, который мог бы рассчитывать на защиту со стороны того, что еще оставалось от империи. В результате римская имперская власть в провинции постепенно как будто испарилась. В старейших и важнейших регионах Западной империи, таких как Галлия и Испания, финал римской имперской системы никогда не обещал стать столь же незаметным событием. Разгром византийской армады поставил крест на мечтах о возрождении, вызванных к жизни воцарением Антемия, однако эти два региона все еще оставались оплотом богатых и могущественных семейств римских землевладельцев. В Италии и в некоторых областях Галлии сохранялось несколько довольно мощных группировок имперских войск наряду с варварскими королевствами, к тому времени уже достаточно могущественными, — прежде всего это королевства вестготов и бургундов{463}. Таким образом, судьба Галлии и Испании не могла повторить судьбу провинций вроде Норика или Британии, где относительный вакуум власти заставил провинциалов бороться за выживание. Напротив, Галлия и Испания стали свидетелями борьбы, пожалуй, слишком многих заинтересованных «партий». Поэтому описание конца имперской власти здесь, безусловно, следует создавать на уровне менее известных нам дипломатических хитросплетений при королевских дворах. Однако благодаря сохранившемуся сборнику писем Аполлинария Сидония это описание получится не менее ярким, чем судьба Норика в «Житии св. Северина».

Одним из первых, кто осознал значение краха предпринятой императором Антемием экспедиции в Северную Африку, был вестготский король Эйрих. Этот младший брат Теодориха II, подкрепившего своим авторитетом власть западноримского императора Авита в далеком 455 г., понял, что мир изменился. Если Теодорих удовольствовался тем, что связал будущее вестготов с римским миром, который, как тогда казалось, был нерушим, и испросил у императора санкцию на власть, то Эйрих был слеплен из другого теста. В 465 г. он организовал переворот, в результате которого Теодорих был убит, а Эйрих захватил власть. Он немедленно направил послов к королям вандалов и свевов, решив отказаться от враждебной по отношению к ним политики своего брата (Hydat. Chron. 238–240). Теодорих состоял в союзе с тем, что осталось от империи, против этих королевств; теперь Эйрих намеревался заключить с ними союз против того, что было некогда империей. Появление Антемия с крупными восточноримскими подкреплениями тотчас же положило конец этим планам, и Эйрих немедленно отозвал своих послов, чтобы не дать вовлечь себя в прямой конфликте вновь возрожденной Западной империей. Однако после разгрома византийской армады стало ясно, что Антемий не сумел стать той силой, которой так боялся Эйрих. Автор «Гетики» кратко резюмирует: «Узнав о частой смене римских императоров, Эйрих, король вестготов, возымел намерение подчинить своей власти галльские провинции» (Iord. Getica. 45. 237). Он понимал, что теперь уже можно было не бояться центральных римских властей. После своего последнего поражения они утратили всякую способность к проведению эффективных военных операций севернее Альп. У Эйриха были развязаны руки, так что он мог преследовать свои собственные, вестготские, интересы.

Едва осела пыль после краха африканского предприятия, Эйрих взялся за дело. В 469 г. он развязал первую из целого ряда завоевательных войн, которые привели к созданию суверенного Вестготского королевства. В этом году его войска двинулись на север, напав на бретонцев короля Риотама, являвшихся верными союзниками Антемия. Победа вестготов вынудила Риотама искать спасения в землях бургундов и предоставила Эйриху контроль над Туром и Буржем; таким образом, он раздвинул северные границы своего королевства вплоть до реки Луары (карта № 16). Дальнейшие походы в этом направлении предпринимались остатками римских войск на Рейне под командованием военачальника Павла, действовавшего совместно с салическими франками короля Хильдерика. Впрочем, Галлия по ту сторону Луары представляла собой для Эйриха лишь второстепенный интерес. В 470–471 гг. он направил свои войска на юго-восток, в направлении долины Роны и Арля, столицы римской Галлии. Здесь в 471 г. он нанес coup de grâce{464} затухавшим надеждам Антемия, разгромив италийскую армию под командованием сына Антемия, Антемиола, который пал в бою. Однако следует помнить, что взятие укрепленных римских городов вовсе не являлось сильной стороной вестготов. Например, каждое лето на протяжении четырехлетнего периода (471–474 гг.) вестготы, словно намереваясь начать осаду, появлялись под стенами города Клермон-Ферран в Оверни, даже не пытаясь силой ворваться внутрь. До 476 г. Эйрих сумел овладеть двумя крупнейшими городами региона, Арлем и Марселем; к тому времени он уже контролировал Овернь, уступленную ему италийскими властями, тщетно пытавшимися остановить его экспансию в направлении Арля. В то же самое время еще более стремительные завоевания осуществлялись к югу от Пиренеев. В 473 г. войска Эйриха захватили Таррагону и города на средиземноморском побережье Испании, а к 476 г. уже весь Иберийский полуостров находился под его властью, за исключением небольшого принадлежавшего свевам анклава на северо-западе. Вестготские владения наконец стали королевством, которое простиралось от Луары на севере и Альп на востоке до Гибралтарского пролива на юге{465}.

Вестготы не были единственной силой, осуществлявшей экспансию в те годы. Завоевания Эйриха осуществлялись вразрез с притязаниями королевства бургундов, возникшего в верховьях Роны. Бургунды тоже давно положили глаз на Арль. Не обладая достаточной мощью, чтобы выиграть у вестготов борьбу на юге, тем не менее они достигли некоторых успехов в расширении границ своего королевства в этом направлении. К 476 г. они овладели множеством городов и землями между Альпами и Роной, продвинувшись на юг вплоть до Авиньона и Кавейона (см. карту № 16). Гораздо севернее франки тоже впервые появились как мощная сила на римском берегу Рейна. Подлинная история окутана легендами и вымыслом, в целом же произошло следующее. Прежде область расселения франков ограничивалась землями к востоку от Рейна и была поделена между несколькими военными предводителями, которые расширяли свои владения на западном берегу реки и в то же самое время постепенно склонялись к мысли об объединении под началом наиболее могущественных военных вождей. Наряду с двумя крупнейшими объединениями готов, созданными Аларихом и Валамером, племенной союз франков становился державой, обладавшей беспрецедентной мощью и способной соперничать с другими на качественно новом уровне и вскоре выдвинувшей притязания на обладание новыми землями из числа бывших римских владений. К началу 470-х гг. процесс был еще далек от завершения, однако Хильдерик уже стал видной политической фигурой, и к концу десятилетия, если не раньше, он со своими салическими франками овладел старой римской провинцией Бельгикой II со столицей в Турне{466}. В дальнейшем несколько племенных объединений поделили между собой старые имперские владения в Галлии и Испании. Некоторые из этих объединений, такие как вестготы и бургунды, были уже привычными деталями политического ландшафта; другие, вроде франков или бретонцев, являлись совсем недавними образованиями. Захваченные ими земли к югу от Луары представляли собой место проживания влиятельных семейств магнатов, привыкших занимать высокие должности в римском государственном аппарате. Благодаря Сидонию, который был одним из них, мы располагаем взглядом изнутри на значимость этих сдвигов для представителей избранного галло-римского меньшинства. Ни один из источников не дает нам возможности представить себе позицию представителей римско-испанской элиты, однако есть все основания полагать, что их мнение по данному вопросу было в высшей степени схожим.