Читать онлайн «Падение Римской империи». Страница 109

Предшественники Валентиниана исполняли ту же самую нудную повседневную работу, однако они по крайней мере получали удовлетворение от принятия политических решений и назначений на должности за закрытыми дверями, после того как заканчивались помпезные мероприятия. Мы уже были свидетелями того расстройства, в которое подобный образ жизни поверг сестру Валентиниана, Гонорию: роман с главным распорядителем императорского дворца, неожиданная беременность и опасные сношения с Аттилой Гунном (см. гл. VII). Да и Валентиниану было нелегко изменить положение вещей. Жизнь становится в тягость для августейших юношей, которые достигают совершеннолетия лишь для того, чтобы осознать, что они все еще остаются в стороне от реальной власти. Они могут забыть об осторожности, подобно семнадцатилетнему Эдуарду III, который в полночь 19 октября 1330 г. ворвался в Ноттингемский замок, чтобы отстранить от власти свою мать, королеву Изабеллу, арестовать ее любовника Мортимера и захватить бразды правления в свои руки. Однако в большинстве своем коронованные юноши не столь отважны, и в 440-х гг. Аэций был единственным оплотом юного императора в борьбе с гуннами.

Если в 430–440-х гг. Валентиниан ничего не мог поделать со своими неприятностями, то крах гуннской империи породил тот ветер перемен, который начал витать среди придворных кругов Запада. В 450 г. или около этого времени дважды яблоко раздора прокатилось между Аэцием и его императором. 28 июля того года восточноримский император Феодосий Нумер после падения с лошади. Валентиниан принадлежал к той же династии, что и Феодосий, будучи женат на одной из его дочерей, Евдоксии, и именно войска Феодосия посадили его на трон Западной Римской империи в знак восстановления единства династии (см. гл. VI). Феодосий был последним мужским ее представителем на Востоке, его единственный сын Аркадий умер раньше своего отца. Узнав о смерти своего кузена, Валентиниан возымел намерение, как передают, отправиться в Константинополь, чтобы предъявить претензии на власть над всем римским миром в качестве единственного императора. Аэций выступил против этого плана. Безусловно, это была плохая идея. У Валентиниана не было связей в Константинополе, и политические круги Восточной Римской империи вовсе не горели желанием его принять. Дела там направлялись сестрой Феодосия, Пульхерией, чей голос был решающим в течение всего правления ее брата. В конечном счете она вышла замуж за военачальника по имени Маркиан. 25 августа именно Маркиан стал новым императором Востока. Валентиниан упустил свой шанс, каким бы он ни был, и возражения, которыми Аэций встретил его план, усугубили горечь обиды.

Второй повод для разногласий между этими двумя людьми возник в связи с матримониальными планами. В браке Валентиниана и Евдоксии родились лишь две дочери: Евдокия (родилась в 438 или 439 г.) и Плацидия (родилась между 439 и 443 г.). В начале 450-х гг., после 15 лет совместной жизни, казалось, что едва ли царственная чета способна иметь еще детей. Это означало, что наследование престола Западной Римской империи было открыто для узурпаций, и наиболее вероятный способ избежать этого заключался в том, чтобы выдать замуж одну или другую из дочерей Валентиниана. Как мы видели в VI главе, Евдокия была обручена с Гунерихом, сыном Гейзериха, короля вандалов, в рамках мирного соглашения 440-х гг., и он не считался серьезным претендентом на престол. Таким образом, именно Плацидия стала ключом к будущему римского Запада, поэтому в начале 450-х гг. Аэций всеми силами старался убедить Валентиниана обручить ее с его сыном Гауденцием. Этот брачный союз должен был укрепить позиции Аэция во власти, сделав в высшей степени вероятным то, что именно Гауденций станет преемником Валентиниана. Ввиду отсутствия у Валентиниана наследника мужского пола породниться с династией благодаря браку было бы достаточным условием, для того чтобы стать легитимным наследником, тем более что аналогичная комбинация совсем недавно осуществилась в Константинополе. Неясно, отдавал ли себе Аэций, добиваясь заключения этого брака, отчет в том, что исход истории с наследованием трона на Востоке уже ослабил его влияние на Валентиниана. Однако брачный проект, безусловно, усилил уже мучившее императора чувство досады в той степени, в которой тот был унижен в собственной империи{399}.

Более того, со смертью Аттилы и крушением его империи Аэций, как теперь могло показаться, стал гораздо терпимее к попыткам самоутверждения со стороны Валентиниана, и в конечном счете не Аэций, а именно император был тем человеком, который воплощал в себе преемственность власти в империи. Впервые после достижения им совершеннолетия Валентиниан осмелился распоряжаться собственной жизнью без участия своего главнокомандующего. Вероятно, Аэций чувствовал приближение опасности, и в этом, возможно, заключалась другая причина, почему он рискнул добавить результат своего сватовства к списку всех обид Валентиниана. Несмотря на все заверения в том, что между Аэцием и императором сохраняется полное согласие, акулы, всегда скрывавшиеся в глубоких водах римской имперской политики, т. е. лица в императорском окружении, почувствовали первый слабый запах крови. О заговоре, который в конце концов низверг Аэция, мы довольно хорошо осведомлены, и вновь благодаря трудам Константина VII Багрянородного. Рассказ об этих событиях сохранился в таком его произведении, как сборник эксцерптов «О заговорах против василевсов». Повествование о падении Аэция сохранилось в извлечении из «Истории» некоего Иоанна Антиохийского, однако он был поздним компилятором и, вероятно, опирался в первую очередь на «Историю» Приска. Итак, вновь перед нами пара Приск — Константин, которая сообщает нам то, что мы хотели бы знать.

Главных заговорщиков было двое. Один — римский сенатор знатного происхождения по имени Петроний Максим. Он начал свою карьеру еще до того, как Аэций пришел к власти, однако считался вполне преданным Аэцию человеком. Между 439 и 441 г. он занимал важный пост префекта претория Италии, а в 443 г. вторично получил звание консула — оба назначения состоялись в период всевластия Аэция{400}. Второй заговорщик вышел из числа тех людей, которые были первыми претендентами вучастники любого придворного заговора в позднеримский период: это евнух, главный распорядитель императорского дворца, Ираклий, носивший титул смотрителя священной опочивальни (primicerius sacri cubiculi). Вооружив два отряда, чтобы тем самым укрепить решимость Валентиниана, и вдохновившись тем обстоятельством, что гуннская угроза сошла на нет, заговорщики сделали свое черное дело{401}.

«Когда Аэций говорил о денежных делах и налогообложении, внезапно Валентиниан с криком вскочил со своего трона и воскликнул, что он более не позволит бесчестить себя подобным предательством… В то время как Аэций был ошеломлен столь неожиданным приступом гнева и пытался успокоить эмоциональную вспышку императора, Валентиниан вытащил из ножен свой меч и вместе с Ираклием, который под одеждой держал наготове кинжал… напал на него».

Подвергшийся нападению одновременно императора и евнуха, Аэций пал мертвым во дворце 21 или 22 сентября 454 г. За его гибелью последовало обычное в таких случаях кровопролитие. Список жертв открыл назначенный Аэцием префект претория Италии, сенатор по имени Боэций, дед знаменитого философа.

Валентиниану пришлось ждать до своего 35-летия, однако в конечном счете он все-таки обрел свободу. К несчастью для него, он вовсе не был столь удачлив, как юный Эдуард спустя почти 900 лет в деле последующего упрочения своего положения. Началось с того, что заговорщики перессорились между собой:

«После убийства Аэция Максим явился ко двору Валентиниана в надежде, что его сделают консулом, а когда ему не удалось этого добиться, он пожелал стать патрицием. Однако Ираклий… руководствуясь теми же амбициями и не желая создавать противовес своей личной власти, свел на нет все усилия Максима тем, что убедил Валентиниана: если теперь он освободился от влияния Аэция, то впредь не должен передавать свою власть другим».

Тяжело расставаться со старыми привычками, поэтому даже после гибели Аэция Валентиниан не обрел реальной власти. Неприятности подстерегали его, особенно ввиду отсутствия у него мужского потомства, а это означало, что в течение более или менее длительного срока проблема престолонаследия останется нерешенной. Как только выяснилось, что убеждениями от императора ничего не добьешься, Максим вновь обратился к насильственным методам, насей раз сговорившись с двумя гвардейскими командирами, Оптилой и Фраустилой, которые были близки к Аэцию. Как сообщает Приск, 16 марта 455 г.:

«Валентиниан решил выехать верхом на прогулку по Марсову полю… Когда он слез со своей лошади и направился пострелять из лука, Оптила и его сообщники… напали на него. Оптила сбоку нанес Валентиниану удар по голове и, когда тот повернулся, чтобы посмотреть, кто его ударил, поразил его вторым ударом в лицо. Фраустила сразил Ираклия, после чего оба, взяв императорскую диадему и коня под уздцы, отправились к Максиму».