Читать онлайн «Людовик XIV». Страница 150

Ни одна канцелярия в Европе не могла бы, например, предусмотреть, по какому календарному плану будут разыгрываться события «славной революции». 10 октября 1688 года Вильгельм Нассауский выпускает две прокламации: одну для Англии, другую для Шотландии. 14 ноября он отчаливает от родных берегов во главе пятнадцатитысячного войска и берет курс на Англию. Он высаживается в Торбее. Яков II, располагающий сорокатысячным войском, даже не пытается преградить ему дорогу, ведущую в Лондон. Он бежит в ночь с 20 на 21 декабря, его задерживают, он снова бежит 2 января 1689 года при молчаливом соучастии своего зятя, который не хочет стать вторым Кромвелем и сделать еще одного короля-мученика. 23 февраля в Уайтхолле провозглашается Декларация прав (в ней напоминается, «что власть законов выше власти королей и что противозаконно взимать налоги без согласия парламента и содержать постоянную армию в мирное время»{271} и т. д.), хартия монархии, восстановленной в своей традиционной национальной форме, и в это время предлагается принцу Вильгельму и принцессе Марии, его супруге, корона «Англии, Франции и Ирландии». Их короновали в Вестминстере 21 апреля. Через полтора года Вильгельм III стал действительно хозяином положения после усмирения Ирландии. Его успех является если не поражением, то, по крайней мере, жестоким разочарованием для Франции.

Людовик XIV пожалел своего кузена, он принял его 7 января 1689 года в Сен-Жермене, всячески обласкал и предоставил ему замок. Город вскоре заполнился «якобитами», верными сторонниками монарха в изгнании, людьми беспокойными, с рыцарскими повадками, жаждущими в кратчайший срок взять реванш, подпитывающими себя всякими иллюзиями и грешащими всякими предубеждениями. Это присутствие короля Стюарта и беженцев (они прибывают в огромном количестве осенью 1690 года после того, как было сломлено ирландское сопротивление) окажется тяжелым бременем для Франции, будет постоянно влиять на развитие событий. Исходя из политического реализма, нужно было бы, пожалуй, поставить на якобитскую карту и предпринять все, что возможно, на Британских островах, чтобы поддержать сторонников Стюартов, а это было бы ударом, направленным против принца Оранского и, следовательно, против европейской коалиции. Родственные чувства толкают к монаршей солидарности: Людовик XIV сделает попытку, кстати неудачную, заинтересовать Карла II Испанского судьбой несчастного, свергнутого английского монарха. Но изгнанники — всегда плохие советчики. Они будут поддерживать у нас ложные представления об Англии, Ирландии и Шотландии, подталкивать короля рискнуть своим флотом и своими людьми, пойдя на такую сомнительную авантюру, как высадка и маловероятная реставрация. Неудачи 1690 года, вызвавшие разочарование, разгром французского флота у форта Ла-Уг в 1692 году, неудавшееся восстание якобитов в 1708 году в Шотландии — все это было заложено в якобитском неиссякаемом прожекте с его призрачной мечтой. Маркиз де Шамле был, пожалуй, прав, что перенес войну в западные окраины Священной империи.

«Ни одному королю Франции еще не доводилось вести войну такого большого масштаба», — заявил граф де Рабютен{96}. В войну вступают Голландия (26 ноября 1688 года), Священная Римская империя (декабрь), Фридрих III Бранденбургский (январь 1689 года). Опустошение Пфальца влечет за собой присоединение к коалиции Баварского курфюрста (4 мая). С середины апреля Франция и Испания находятся в состоянии войны; 17 мая войну нам объявляет Англия. К германо-нидерландскому лагерю, по крайней мере номинально, присоединяется даже Швеция.

Теоретически у врагов Людовика XIV превосходящие силы: на суше 220 000 солдат воюют против 150 000 французов. Даже если флот короля самый крупный в мире, он все-таки насчитывает, конечно, меньше кораблей, чем объединенный флот всех морских держав и Испании. После того как император вынудил турок снять осаду Вены в 1683 году, его авторитет и власть возросли во всех округах империи. Главной движущей силой войны были финансирующие Вильгельма Оранского амстердамские и лондонские судовладельцы и негоцианты. Члены коалиции теперь в состоянии так же, как до сих пор это делал Людовик XIV (и даже лучше, чем он), давать «субсидии мелким немецким князькам, не решающимся вступить в войну»{165}. Наконец, и страны средней величины еще не совсем определились: в июне 1690 года в коалицию вступает герцог Савойский.

У коалиции есть свои слабости. «Каждый тянет в свою сторону, забывая о взятых обязательствах, пренебрегая основными целями войны и преследуя только свои собственные»{271}. Король Испании не спешит послать свои войска в Нидерланды. Герцог Савойский не в силах одолеть Катинй. Даже Вильгельм Оранский, такой властный и исполненный решимости сражаться и победить, не располагает такими же политическими и военными возможностями, как Людовик XIV. На Британских островах ему приходится все время оглядываться на вечно подозрительный парламент, на ирландцев, на якобитов всех трех королевств. В Голландии его не всегда поддерживают нотабли, оставшиеся верными республиканским идеалам.

Войска коалиции не лишены достоинств. Англичане малочисленны, но они хорошо дерутся. Имперцы закалились в борьбе с турками. Ненавистью к Франции движимы испанцы, голландцы, солдаты Лотарингии и Пфальца, гугеноты (как Шомберг), оказывающие помощь врагам своей бывшей родины. Каждая из этих армий переняла в большей или меньшей степени, более или менее быстро технические достижения французов, введенные в армию семейным кланом Летелье де Лувуа. Но это была коалиция, достойная строителей Вавилонской башни: все нации, все языки, все религии соединились в ней, не имея, однако, достаточных причин, чтобы взаимодействовать в тактическом плане и чтобы по-братски объединиться на почве общих чувств, воззрений и военных целей. Наконец, коалиционное командование было намного менее компетентным и намного менее эффективно действовало, чем командование французского короля. Людвиг-Вильгельм Баденский далеко не Монтекукколи; Баварский курфюрст — тем более. Но не таков был Вильгельм III, он часто терпел поражения, но был опасен своей неуемной ненавистью и неимоверным упорством. Единственным одаренным полководцем в лагере имперцев был герцог Лотарингский, он же Карл V; а он умирает 18 апреля 1690 года (в Марли эта новость приходит лишь 1 мая{26}). Нелишне упомянуть об этих подробностях в связи с тем, что короля Франции принято упрекать в том, что он идет на провокации, совершает неосторожные шаги, ведет ненужные войны.

Вражеской гетерогенности в 1689 году противопоставляется французское единство. Здесь монарх руководит всем единолично, ему никто не противоречит, ему безропотно повинуется нация, осознающая опасность и готовая напрячь все силы, «чтобы вынести военное и финансовое бремя»{271}. Король соединяет в своих руках дипломатическую, политическую, стратегическую и тактическую власть. Он иногда ошибается, но ему всегда беспрекословно подчиняются, и он почти всегда намечает и определяет действенную генеральную линию. В начале войны он опирается на двух исключительно компетентных деятелей: на Лувуа, организатора побед на суше, и на Сеньеле, который не только руководит флотом, но и любит его «всем сердцем и гордится им»{2}. Сеньеле умрет в 1690 году, а Лувуа — в 1691 году, но морские соединения и сухопутные полки, которые они выпестовали, не потеряют своих достоинств потому, что сменились министры.

Кроме короля и его государственных секретарей есть еще специалисты, играющие решающую роль: во флоте есть Бонрепо, больше администратор, чем тактик; на суше — маркиз де Шамле, один из самых искусных сотрудников Людовика XIV. Командование на высоте в то время: Турвиль, вице-адмирал, после гибели Рюйтера и отставки Дюкена слывет лучшим морским командиром своего времени. Д'Эстре-сын даже превзошел своего отца в морском деле. Шаторено — весьма «удачливый» военный начальник. Еще есть много командиров эскадр и капитанов первого ранга, которые проявили себя искусными мореплавателями и смелыми моряками, не говоря уже об отважных корсарах, которых сам ход войны заставит выйти на бой из торговых портов. У сухопутных войск есть свой большой полководец — маршал герцог Люксембургский, сподвижник де Конде, и три его великолепных помощника: маршал де Лорж (племянник и воспитанник де Тюренна), терпеливый Катинй и храбрый де Буффлер, Вобан, большой специалист по осаде городов; а в это время будущие главнокомандующие испанской кампанией — Вандомский и Виллар — вскоре будут познавать военную науку.

Тяготы войны нисколько не уменьшают политическую активность королевства в Европе. Людовик XIV ведет свою пропаганду, раздает субсидии, поддерживает тайно союзы, создаваемые для нанесения ударов противнику с тыла: негласный союз с Турцией, союз с венгерскими «недовольными» (наполовину негласный, но в то же время ослабевший), во главе которых стоял Текели. Так же, как во время Голландской войны, король Франции будет всегда искать благоприятного случая, чтобы начать переговоры, и уже летом 1692 года, сразу после блестящей победы, одержанной при Стенкерке, официозные эмиссары Людовика XIV начнут прощупывать почву. Об этом факте следует напомнить. В отличие от Вильгельма Оранского, его ярого противника, наихристианнейший король нисколько не похож на поджигателя войны.