Читать онлайн «Вторая мировая: ошибки, промахи, потери». Страница 97

Герника находилась далеко от линии фронта. В окрестностях города оказались репортеры, и бомбардировка получила огромную огласку. Кое-кто утверждал, что этот налет был хладнокровным экспериментом, проведенным немецкими летчиками. До сих пор чувства не остыли, но в одном из самых полных исследований этого события, которое мне удалось найти, утверждается, что немцы скорее всего считали город оправданной военной целью, местом, где осуществляют перегруппировку силы республиканцев-басков. Бомбардировка Герники явилась событием, оказавшим самое большое международное влияние за всю войну. Репортажи о налете сыграли главную роль в том, что симпатии всего мира стали на стороне республиканцев. Публикации в журналах «Тайм», «Лайф» и «Ньюсуик» присоединились к голосам, выступавшим в поддержку республиканской идеи.

В отправленном в Берлин офицером штаба военно-морского флота секретном докладе говорилось, что подобные нападения на объекты, имеющие небольшое военное значение, вместо того, чтобы сломить решимость неприятеля, только еще больше укрепляют ее. Он заканчивался словами: «Память о воздушном налете на Гернику самолетами легиона «Кондор» еще и сегодня [в июле 1938 года] сильна среди населения, в результате чего среди басков, до этого бывших настроенными крайне благожелательно к немцам и ни в коей мере не симпатизировавших коммунистам, невозможны дружеские чувства к Германии».

Специалисты «Люфтваффе» критиковали операцию в Гернике по другой причине. В ее планировании и осуществлении проявилось столь часто встречающееся в германских ВВС разгильдяйство. Большинство штурманов просто сбрасывало бомбы в облака дыма и пыли, поднимавшиеся от пожаров, вызванных первыми взрывами в центре города. Цели, которые они должны были поразить — мост и железнодорожный узел в восточной части города, — остались нетронутыми.

В последние недели войны в Испанию прибыли первые новые истребители «Мессершмитт». Модификация машины Me-109 «Эмиль» была сделана в свете того, как великолепно проявили себя в испанском небе русские «Раты». Me-109 во многочисленных модификациях выпускался до конца Второй мировой войны, и всего было выпущено свыше 33 000 машин. Эрик Хартманн, летчик-истребитель, одержавший наибольшее число воздушных побед за всю историю, летал исключительно на этом самолете.

В первую очередь испытательный полигон для «Люфтваффе», гражданская война в Испании использовалась в качестве лаборатории всего вооружения германской армии. Немцы постоянно меняли личный состав, ведущий активные действия в Испании, для того, чтобы как можно больше человек набрались боевого опыта. Одновременно в Испании находилось до 10 000 немецких военных специалистов. Было испытано большое количество вооружения и методов ведения войны. Во время наступления в Каталонии на заключительном этапе войны 8 8-миллиметровые зенитные орудия (показавшие себя эффективным оружием борьбы с самолетами противника) транспортировались на буксире за танками и использовались для борьбы с наземными целями.

Документы свидетельствуют, что Гитлер в то время вовсе не собирался помогать Франко как можно скорее одержать победу. Гражданская война в Испании стала причиной нестабильности; симпатии западного мира разделились. Гитлер пожинал плоды разногласий политиков.

Пришла весна 1939 года, и гражданская война в Испании завершилась победой Франко. Первыми среди потерь этой войны были надежды и идеалы тех, кто отправился воевать в Испанию. Война явилась противоборством тоталитарных сил правого и левого толков; причем обе стороны одинаково запятнали себя отвратительными жестокостями по отношению как к своим врагам, так и к невиновным. Людей убивали за то, кто они, а не за то, что они сделали. Тех, кто требовал хлеба для своих семей, убивали как красных агитаторов. Рабочих, у которых были книги, убивали как коммунистов. Крестьян, возделывавших крошечные клочки собственной земли, убивали как капиталистов. Республиканцы убивали военнопленных, обвиняя их в вооруженном мятеже. Со священниками расправлялись за то, что они священники, а с прислугой священников — за то, что она прислуга священников. Во главе обеих противоборствующих сторон стояли люди, не оставлявшие на земле места своим политическим противникам.

Для тех, кто верил в силу богатства, результат был предсказуем. Республиканцы начали войну, обладая многими преимуществами, в том числе стабильной валютой и золотым запасом в 700 тонн (стоимостью свыше 788 миллионов долларов). У Франко не было другого выбора, кроме как воевать в кредит. Одна техасская нефтяная компания поставила ему нефти на 6 миллионов долларов, а после предупреждения о том, что этим она нарушает Закон о нейтралитете США, продолжила поставлять нефть через Италию. К концу войны Франко был должен 225 миллионов долларов Германии и 273 миллиона — Италии. Республиканцы же, с другой стороны, заплатили за русское вооружение Сталину 600 миллионов долларов (преимущественно золотом). Таким образом, Германия и Италия инвестировали победу Франко; только в этом случае они могли рассчитывать вернуть свои деньги. Сталин, чья тайная полиция и отряды наемных убийц постоянно терроризировали республиканское руководство, манипулируя им по собственному усмотрению, мог философски пожимать плечами при каждой неудаче республиканцев. В ноябре 1938 года он в конце концов решил предоставить Испанию самой себе. Военные советники и твердокаменные сталинисты из интернациональных бригад покинули страну. Морские поставки вооружения прекратились.

К 30 мая 1939 года авиация Франко торжествовала повсеместно, и ведущим асом войны был Гарсия Морато, который, совершив свыше 500 боевых вылетов, одержал 36 воздушных побед над республиканцами. 4 апреля Морато получил приказ отправиться в Гриньон, город к югу от Мадрида, для того чтобы принять участие в съемках фильма о легионе «Кондор». Во время показательного воздушного боя самолет Морато при крутом наборе высоты сорвался в штопор и разбился. Морато погиб.

22 мая 1939 года легион «Кондор» на торжественной церемонии был распущен и вернулся в Германию. До новой войны оставалось всего три месяца, и у летчиков легиона едва хватило времени, чтобы сменить форму и приготовиться к сражению с новым врагом.

Немецкие летчики, вернувшись домой, принесли поразительные новости, что бомбардировщики за счет скорости могут ускользать от истребителей и огня зенитных орудий. Это продемонстрировали и Хе-111, и СБ-2, хотя в последний период войны потери среди СБ-2 были высокими. Гораздо большие последствия имели сложившиеся у них убеждения, что максимального эффекта авиация достигает в случае тесного взаимодействия с сухопутными войсками. В Испании возможностей для стратегического бомбометания не было. Испанцы всеми силами противились разрушению городов, ради которых сражались. Вольфрам фон Рихтгофен, начальник штаба легиона «Кондор» и двоюродный брат аса Первой мировой войны, не имел иного выбора, кроме как выполнять то, что от него требовали сухопутные войска. Действуя по собственной инициативе и часто преодолевая сильное сопротивление окружения, он подчинил своих летчиков требованиям сухопутных командиров. В первое время не было даже самой примитивной связи между сухопутными и авиационными частями, но к концу войны офицеры «Люфтваффе» находились на передовых позициях и направляли удары с воздуха, тесно взаимодействуя'с наземными частями. Все эти методы были внимательно изучены в Берлине, и результаты были отражены в программах обучения.

Министр обороны Великобритании Лесли Гор-Белиша предположил, что гражданская война в Испании продемонстрировала важность тесной авиационной поддержки. Но начальник штаба Королевских ВВС и слушать его не захотел. Он немедленно обвинил эту теорию в пустых растратах авиационных сил, и даже после молниеносной кампании Германии в Польше штаб Королевских ВВС продолжал прятать голову в песок. Авиационные генералы выпустили меморандум, в котором хитроумно повторили «взгляды командования ВВС — основанные на внимательном изучении вопроса на протяжении многих лет»: авиация ни в коем случае не должна использоваться для поддержки сухопутной армии. Подобные действия, утверждали высокопоставленные авиаторы, «не только приводят к очень большим потерям, но также являются неэкономичными и неэффективными». Истина заключается в том, что подобные негативные взгляды на использование авиации во время сухопутных операций и такие же негативные взгляды на ее использование для защиты морских коммуникаций просто были следствием опасений высокопоставленных авиационных чинов лишиться части своей власти, что могло бы произойти вследствие более тесного взаимодействия с армией и военно-морским флотом.

Самым большим неприятным откровением для германской авиации в Испании явился тот факт, что, как выяснилось, даже самые опытные экипажи бомбардировщиков не могут обнаруживать цели ночью или в условиях плохой погоды. Настоятельное требование каких-либо радионавигационных приборов привело к немедленной адаптации системы захода на посадку «Лоренц» для задач обнаружения целей. Но потребовалось еще очень много времени, прежде чем Королевские ВВС признались в подобных недочетах.