Читать онлайн «Вторая мировая: ошибки, промахи, потери». Страница 128

Поэтому не оставалось иного выбора, кроме как использовать несовершенную железнодорожную сеть России. Необходимо было изготовить паровозы с котлами, выдерживающими температуры ниже нуля, и, поскольку железнодорожная колея в России шире, чем в Германии, требовалось вслед за наступающими войсками прокладывать новые дороги. Скорость продвижения вперед ограничивалась скоростью прокладки новых железнодорожных путей. Голубая мечта захватить русские железные дороги нетронутыми и использовать их, заменив обслуживающий персонал на немецких железнодорожников, помимо того что вселяла большие сомнения в ее осуществимости, все равно не избавляла от необходимости перекладывать грузы из немецких поездов в русские.

В итоге был кое-как слеплен план, учитывавший все эти проблемы. Оценки требуемых запасов топлива и боеприпасов были урезаны, требования к немецким железнодорожникам были завышены до нереальных величин. Кроме того, был составлен жесткий график операций по окружению русских войск — танковые клещи, смыкающиеся через 500 километров (300 миль), должны были подойти к Смоленску, где им предстояло остановиться и подождать, когда подтянется железнодорожная линия и будут накоплены боеприпасы и военное снаряжение, необходимое для дальнейшего продвижения вперед.

Немецкие генералы самоуверенно заявили, что их армии дойдут до линии Архангельск — Волга за три или четыре месяца. После этого на захваченной территории останутся оккупационные силы, состоящие из 50–60 дивизий. Деспотизм Гитлера и безропотная послушность армейских начальников привели к тому, что не было предпринято никаких мер на тот случай, если наступающие войска не выполнят поставленные цели. Запасов зимнего обмундирования было достаточно только для оккупационных сил, таким образом, бесчисленному количеству немецких солдат пришлось сражаться в зимнюю пургу, будучи одетыми в легкие осенние шинели. Командования «Люфтваффе» и- войск СС, всегда с презрением относившиеся к армейским частям, не поддались на оптимистические оценки и позаботились о том, чтобы обеспечить своих солдат в достаточном количестве зимней одеждой.

Гитлер боготворил танки, однако для «урагана», который он намеревался напустить на такую огромную страну, как Советский Союз, их у него было недостаточно. Если считать только мощные танки T-III и T-IV, то в нападении должно было участвовать всего 1404 машины, причем им предстояло действовать на фронте протяженностью более 2000 миль. Но даже хорошие танки были не без недостатков. Многие из них были оснащены орудиями Я-42, которые, показав полную несостоятельность во время боев во Франции, постепенно заменялись новыми орудиями Л-60 с высокой начальной скоростью снаряда. Даже если забыть на время о размерах и состоянии бронетанковых сил Красной армии, остается очевидным недостаточное количество танков, которые Гитлер выделил для вторжения в Россию. Теория гласит, что наступающие войска должны быть втрое сильнее обороняющихся, а немецким танкам предстояло подавлять опорные пункты, захватывать крепости и преодолевать противотанковые оборонительные рубежи.

Немецкие генералы впоследствии любили объяснять, почему затягивалось начало операции «Барбаросса». Так, генерал Гюнтер Блюментрит (начальник штаба Четвертой армии) утверждал, что «после долгих переходов по горным районам Греции в некоторых танковых частях требовалось осуществить капитальный ремонт изношенной техники… Балканская операция задержала начало кампании в России на пять с половиной недель». Начальник моторизованных сил немецкой армии генерал фон Тома после войны приводил оценки, что из 2434 танков, задействованных в плане «Барбаросса», около 800 участвовали в войне на Балканах. Генерал Гудериан заявил, что основной причиной задержки стали погодные условия: «Русская кампания началась с большим запозданием. Весна была очень дождливой: еще к середине мая Буг и его притоки были охвачены половодьем, и вся прилегающая местность была болотистой и практически непроходимой. Я имел возможность лично наблюдать за этим во время инспекторских поездок в Польшу».

Генерал Зигфрид Вестфаль во всем винил Балканскую кампанию: «Войска для участия в боевых действиях на Балканах приходилось снимать с Востока. Это привело к задержке начала вторжения в Россию, что имело крайне неблагоприятные последствия. Мы потеряли шесть недель хорошей погоды, а лето в Восточной Европе очень короткое. Фельдмаршал Кейтель согласился, с горечью обвинив Италию в «бессмысленной Балканской кампании».

Гитлер говорил, что его поход на Москву задержался ровно на пять минут. Лидделл Харт, военный историк, разговаривавший с военачальниками побежденной армии, также подтвердил, что Балканская кампания стала причиной неудачи операции по захвату Москвы. Однако другие историки не соглашаются с этим и утверждают, что именно середина июня с самого начала фигурировала как дата нападения на Россию. Это самые длинные дни в году, что создавало крайне благоприятные условия для боевых действий. Например, Джон Киган указывает на то, что план «Барбаросса» зависел от погодных условий и других факторов. Согласно его точке зрения, сложности передислокации армейских частей, которым предстояло участвовать в нападении, и затянувшаяся весна означали то, что Гитлер не мог начать вторжение в Россию раньше, чем это произошло. Дуайен военных историков А. Дж. П. Тейлор насмешливо относится к «легенде, выдуманной немецкими генералами, чтобы оправдать поражение в России». Он отмечает, что 15 дивизий, участвовавших в Балканской кампании, составляли лишь одну десятую часть сил вторжения и их отсутствие не могло служить действительной причиной переноса сроков наступления.

«Теория задержки» не выдерживает никакой критики в свете подготовительной деятельности германской армии. Для стремительной кампании, которой предстояло увенчаться быстрой и легкой победой, конец июня — самое подходящее время. К тому же неспешные принятия решений после начала наступления никак не напоминают торопливую суматоху людей, переживающих по поводу потери целого месяца.

Некоторые историки предполагают, что Гитлер выбрал 22 июня как первую годовщину подписания перемирия с Францией в Компьеньском лесу. Также не осталось незамеченным, что в 1812 году Наполеон выбрал для начала вторжения в Россию дату 23 июня. Немецким школьникам на уроках истории внушали, что немцы составляли половину Великой армии Наполеона[66].

Была ли задержка или нет, но 22 июня 1941 года немецкая авиация произвела бомбардировку приграничных областей, и 3 200 000 человек двинулись вперед. Первыми пошли механизированные части, и в сводках новостей зазвучали названия русских городов и рек, знакомых тем, кто изучал историю кампании Наполеона. Когда штаб 4-й танковой группы прибыл в город Борисов, расположенный на реке Березина, генерал Блюментрит, прогуливаясь вдоль берега, разглядел сквозь чистую воду на дне древние деревянные сооружения. Это были опоры моста, построенного наполеоновскими инженерами при отступлении Великой армии в 1812 году.

«Люфтваффе», воспользовавшись техническими приемами, разработанными разведывательной группой Ровеля, вывели рано утром на цели бомбардировочные соединения, чтобы бомбовые удары совпали по времени с началом артподготовки. Первыми целями были аэродромы и авиационные службы. Авиация Красной армии была самой большой в мире, и некоторые модели самолетов были превосходными, но немецкие бомбардировщики обнаружили русские самолеты стоящими на аэродромах крыло к крылу, ибо Сталин запретил любые приготовления к внезапной атаке, чтобы не спровоцировать этим начало войны. В течение всего 48 часов ВВС Красной армии понесли опустошительные потери, и командующий авиацией генерал Копельс покончил с собой.

И все же это была не полная победа. К началу войны ВВС Красной армии в количественном отношении вчетверо превосходили «Люфтваффе»: их уничтожение было сложной задачей. Хотя авиационные части, базировавшиеся в западных областях Советского Союза, понесли огромные потери, большое количество боевых самолетов осталось в тылу, и среди них были великолепные модели[67]. Объемы выпуска русских самолетов в три-четыре раза превосходили объемы немецкой авиационной промышленности. Изданный в сентябре 1940 года приказ Гитлера сократить производство самолетов привел к тому, что к февралю 1941 года объемы выпуска снизились на 40 процентов. Несмотря на хорошую подготовку, боевой опыт и техническое оснащение, немцам приходилось прилагать все силы, чтобы сохранить господство в воздухе.