Читать онлайн «Всемирная история: в 6 томах. Том 2: Средневековые цивилизации Запада и Востока». Страница 59

Также не выдерживает критики мнение о массовом разорении крестьян. Оно основано на предубеждениях ученых XIX в. Крестьянское хозяйство считали тогда безнадежно отсталой формой производства. В «Манифесте Коммунистической партии» Маркс заклеймил «идиотизм сельской жизни». Мысль о разорении крестьянства в раннее Средневековье зиждилась тогда на вере в экономические преимущества крупного хозяйства. В наши дни мы лучше знаем, что представляет собой крестьянская экономика. Как уже сказано, она никогда не использует всех своих экономических возможностей и потому обладает большим потенциалом выживания. До эпохи промышленного переворота в земледелии, т. е. до XIX в., крестьянское хозяйство всегда имело наибольшую рентабельность. В экономическом соревновании крестьяне должны выигрывать. Обратное было бы удивительно.

Доказательством якобы имевшего место разорения крестьян прежде считались монастырские картулярии — собрания дарственных грамот. Но дело в том, что монастырские земли, приобретенные таким путем, всегда остаются раздробленными. Из монастырских полиптиков, напротив, мы узнаем, что тому или иному аббатству принадлежат целые деревни. Исследователи справедливо задаются вопросом, идет ли речь об одном и том же?

Ряд историков высказывает смелое предположение о том, что полиптики на самом деле являются документами налогообложения, сохранившегося со времен Римской империи. При римских императорах и франкских королях, говорят эти исследователи, система административного управления, обходясь без армии чиновников, строится на вручении полномочий государственной власти в руки могущественных лиц. Основная часть налоговых поступлений употреблялась на месте. Определенные доходы были приписаны к определенным расходам. Например, значительная часть платежей крестьян аббатства Сен-Жермен, по сведениям полиптика Ирминона, идет на содержание воинов. Такой порядок отвечал низкому уровню развития товарного рынка и транспортных коммуникаций, делавших конвертации и перемещения ресурсов затруднительными или невозможными. В ведении государственных органов остаются отчетность и контроль. Там, где другие исследователи видят стихию частных и поземельных отношений, сторонники такого объяснения говорят об административном управлении, основанном на простых и универсальных правилах. Стоит оговориться, что эта картина не является общим убеждением всех компетентных специалистов. Но можно считать установленным, что каролингские полиптики восходят к римским налоговым описям как тип документа. С государственной властью и ее налогами полиптики связаны как минимум своим происхождением.

В истории денег, напротив, мы можем с уверенностью говорить о разрыве с денежной системой Античности, базовой единицей которой являлась золотая монета солид. С конца VII в. в Англии и Франкском королевстве чеканится серебряная монета, а золото исчезает из обращения до XIII в. Причиной этого называют отсутствие месторождений золота в Европе и прекращение притока металла извне. В условиях относительного упадка торговли города и городская жизнь лучше всего сохранились в Италии. О новизне хозяйственной ситуации говорит тот факт, что важную хозяйственную роль начинают играть новые центры. Следствием такого переустройства торговых путей в каролингское время стала Венеция. Особенностью крупных торговых центров в Северном и Балтийском морях была кратковременность их существования. Они так и не превратились в настоящие города.

Каролингское время во многих отношениях стало переломным моментом в культурной жизни Европы. Для правителей франков подъем образования являлся задачей практической политики. Об этом свидетельствует, например, послание Карла Великого «De litteris colendis» («О насаждении учености»), первоначально адресованное настоятелю немецкого монастыря Фульда, а затем разосланное всем епископам и аббатам Франкского государства. В этом послании, в частности, говорилось о необходимости изучения языка Библии и учреждения школ при епископствах и монастырях. В среде каролингской аристократии, видимо, сохранялись традиции домашнего обучения. В отличие от периода высокого Средневековья при Каролингах еще сохранялись писатели-миряне. Но система школьного образования, существовавшая в древности, в это время оказалась разрушена. Для решения поставленной задачи образованных людей пришлось собирать со всей Европы. В разное время ко двору прибывали готы Теодульф и Агобард, лангобарды Петр Пизанский и Павел Диакон, франки Ангильберт и Эйнгард. Особую роль сыграли ирландцы и англосаксы. Англосакс Алкуин стал во главе придворной школы в Ахене. В школы направлялись отпрыски правящей элиты. Но образование могли получить не только они. Из «бедных» вышел поэт Валафрид Страбон, ставший аббатом монастыря Райхенау. Образование открывало путь к занятию высших церковных должностей. В IX в. в Каролингской империи известно около 70 активно действовавших школ. Эту образовательную активность современные исследователи называют «каролингским возрождением».

Знатоками латинского языка в этот период недаром выступают ирландцы и англосаксы, а позднее монахи немецких монастырей. В их странах хорошая латынь сохранялась потому, что была мертвым языком. Английские монастыри смогли в конце VIII в. дать такого латинского писателя, как Алкуин, потому что в начале того же столетия они смогли породить такого латинского писателя, как Беда Достопочтенный. Древнеанглийский язык служил средством устной культуры. Ее самый значительный памятник — древнеанглийский героический эпос «Беовульф», возникший около 800 г. Но при этом древнеанглийский также являлся языком письменности, существовавшей параллельно с латинской. В Англии с начала Средних веков древнеанглийский использовался для записи права. Сам Беда Достопочтенный перевел на него главные христианские молитвы, а под конец жизни взялся за перевод Евангелия от Иоанна. Король Альфред Великий позднее задался амбициозной целью сделать древнеанглийский полноценным языком христианской культуры. Он перевел на него сочинения Беды, Павла Орозия, Боэция, Августина и Григория Великого. Очевидно, по его указанию началось составление первой редакции древнеанглийской «Англосаксонской хроники».

Во Франкском государстве соотношение латыни и разговорных языков носило принципиально иной характер. Один из самых интригующих вопросов раннего Средневековья — происхождение романских языков. Когда и как из латыни смогли развиться французский, окситанский, испанский, итальянский и другие родственные языки? В свое время историки и лингвисты придерживались гипотезы о значительном расхождении устного и письменного языков еще во времена Римской империи. Считалось, что происхождение романских языков от нас скрыто, потому что мы знаем только письменную традицию. В наши дни исследователи сходятся в том, что такой лингвистической пропасти между устной и письменной формами речи не существовало. Еще в VI и даже VII вв. Европа оставалась латиноязычной, и новые языки еще не начинали «развиваться». Рождение романских языков сегодня кажется не неким длительным процессом подспудного вызревания, а относительно быстрой мутацией, совершившейся, возможно, между 650 и 750 гг.

Расхождение устной и письменной речи остро обнаружилось в VIII в., что не является простым совпадением со временем культурного движения, названного «каролингским возрождением». «Возрождение» наследия древности было формой разрыва с настоящим. Перемены в культуре являлись нарушением преемственности, отходом от традиций культурной жизни предшествующей эпохи Меровингов. С конца древности в христианской литературе складывалась и развивалась форма «смиренной речи». Она означала сознательный отход от традиций античной литературы, являвшейся достоянием культурного меньшинства, и выбор в пользу широкой аудитории. На протяжении меровингского времени литературная деятельность выступала компромиссом между авторами текстов и их аудиторией, теряющей способность понимать хорошую латынь. «Каролингское возрождение» стало отказом от такого компромисса во имя сохранения и реставрации латинского языка, в частности как языка Библии. «Мертвая латынь» на долгие века становится языком культуры и образования, недоступным для большинства населения. С эпохи Карла Великого постановления церковных соборов предписывают переводить церковные проповеди на «романский» и немецкий языки.

Правления Карла Великого и Людовика Благочестивого стали временем массового производства рукописей. Если от меровингского периода (до 750 г.) до нас дошло около 500 рукописей, то от времени между 750 и 900 гг. — уже 7 тыс. Литературу древности мы знаем почти исключительно по копиям каролингского времени, а также копиям, сделанным с этих копий. По оценкам исследователей, всего в IX в. могло быть переписано 50 тыс. рукописей. Судя по сохранившимся каталогам, самые богатые монастырские библиотеки располагали сотнями книг. Книги и даже небольшие библиотеки имелись у высокопоставленных мирян. С именами Алкуина и Теодульфа связаны первые попытки «критического издания» Библии путем сверки разных рукописей. Важным вкладом в книжную культуру стало введение новой формы письма, получившей название каролингского минускула. Оно было значительно проще для пишущего и позволяло быстро подготовить новых переписчиков. Каролингский минускул предусматривал раздельное написание слов, знаки препинания и другие нововведения, упрощающие чтение. Обладая неоспоримыми достоинствами, он быстро вытеснил другие формы письма.