Читать онлайн «Всемирная история: в 6 томах. Том 2: Средневековые цивилизации Запада и Востока». Страница 245

В 1397 г. была заключена Кальмарская уния, провозгласившая вечный союз Дании, Норвегии и Швеции под эгидой избираемого ими короля. Формальным правителем стал внук сестры Маргариты Эрик Померанский, который приобрел самостоятельность только после ее смерти в 1412 г. Эрик вел длительные войны с графами Гольштейна за отвоевание ранее принадлежавшего Дании Шлезвига и с ганзейскими городами за пролив Зунд. С 1428 г. датчане смогли взимать пошлины за пересечение пролива. В 1434 г. вследствие ганзейской торговой блокады началось восстание крестьян и рудокопов в горнорудной шведской области Даларна. Хотя предводитель восставших Энгельбрект Энгельбректссон был убит, рискрод сместил короля Эрика и назначил регентом страны Карла Кнутссона. С этого момента начинается фактический распад унии, так как Эрик, уже не будучи шведским королем, сохранил за собой еще на некоторое время престолы Дании и Норвегии. Карл Кнутссон позднее был избран королем Швеции и в течение года занимал престол Норвегии, но постоянно сталкивался с претензиями датских королей из новой династии Ольденбургов и дважды отправлялся в изгнание. Соперничество, продолжившееся при преемнике Карла, его племяннике Стене Стуре Старшем (регент в 1470–1503 гг.) привело к окончательному разрыву унии между Швецией и Данией в 1523 г. (Норвегия вошла в состав последней).

В чем-то скандинавские политические традиции напоминали ситуацию в центральной и юго-восточной части Европы, где традиции избрания королей также способствовали соперничеству западных и местных династий. На польском престоле Анжуйская династия сменяется породнившейся с ней Ягеллонской. В 1385 г. заключается династическая Кревская уния благодаря женитьбе великого князя Литовского Ягайло на дочери польского (и венгерского) короля Людовика I Ядвиге. В Венгрии наследницей Людовика стала его старшая дочь Мария, вышедшая за Сигизмунда из династии Люксембургов, будущего императора, брата чешского короля Вацлава IV. Люксембургов на чешском, венгерском и немецком престоле сменили Габсбурги в лице Альбрехта и его сына Ладислава Постума.

Впрочем, борьба династических интересов, часто связанных с объединением корон, переплетается в этой части Европы с этноконфессиональными конфликтами, надвигающимися с Запада (битва при Грюнвальде 1410 г. с Тевтонским орденом, гуситские войны) и с Востока (поражение крестоносцев при Никополе в 1396 г., при Варне в 1444 г.).

Единство христианской Европы в XIV–XV вв. был представлено не в последнюю очередь родственными и матримониальными связями правящих в ней династий, что облегчало заключение уний. Причем, хотя отношение к православным «схизматикам» со временем становилось все более враждебным, родство с константинопольскими императорами считалось на Западе почетным. С другой стороны, замкнутость правящей верхушки оборачивалась ее болезненностью и постепенным вырождением, а также междоусобными войнами, которые вели друг с другом отдельные ветви династий, основанные теми или иными сыновьями одного родоначальника. Как правило, воевали братья и дядья с племянниками. Законность происхождения имела значение, но не всегда была решающей: внебрачных детей можно было усыновить, а рожденных в браке — объявить незаконными.

Сегодняшнее представление о странах как месте проживания отдельных народов, имеющих политический суверенитет, только формировалось и заслонялось представлением о земле как семейном уделе, объекте владения и управления членами знатного рода, который подлежал особым правилам отчуждения. Государство могло быть и совокупностью таких уделов, управляемых выборным правителем, они могли и дробиться, и передаваться во владение вассалам, или по договору и завещанию, а также выступать предметом купли-продажи. Нередки были случаи заклада целых провинций, приводившие к большим войнам, как в случае Шлезвига, заложенного датскими королями немецким князьям, или части Эльзаса, в 1469 г. заложенной Карлу Смелому Сигизмундом Тирольским. Иными словами, владения привязывались к государю как его собственность, которой он мог распоряжаться свободнее, чем может показаться с сегодняшней точки зрения.

Более радикальные сдвиги произошли в этот период в духовной сфере: если Крестовые походы оправдывались необходимостью вернуть христианам Святую Землю, то с началом Нового времени подобные сакральные мотивы постепенно отходят на второй план, сменяясь более земными и прагматичными. Вместе с тем Возрождение наметило поворот к положительному восприятию нового и критическому отношению к себе и своей культуре, что привело к технологической и культурной (наряду с экономической и военно-политической) экспансии Европы. Именно с конца XV в., эпохи Великих открытий, начинается в полном смысле слова всемирная история.

К XV в. в Эфиопии практически уже закончилась внутренняя борьба за власть, приведшая еще в XIII в. (1270 г.) к смене династий, а по эфиопской традиции, к «восстановлению» древней «Соломоновой» династии, правившей еще в Аксуме.

Представления об Эфиопии в средневековой Европе

Со времен Крестовых походов по Европе ходили слухи о таинственном христианском царстве на Востоке, порождавшие надежды на обретение нового союзника в борьбе против «сарацин». Рассказывали об Иоанне, царе-священнике, живущем где-то между Персией и Арменией либо в Индии. По европейским дворам даже ходило письмо то ли византийскому императору, то ли римскому папе якобы от самого Иоанна.

Говорили, что земля его богата и обильна, полна молока и меда, там растет перец, реки несут золото и драгоценные камни. Есть и чудеса, которых не знают другие земли — здесь находится источник вечной юности. В огне живут сказочные саламандры, которые, как шелковичные черви шелковый кокон, создают вокруг себя оболочку из хризолита. Обитатели этой чудесной страны многочисленны и добродетельны, не знают, что такое ложь и прелюбодеяние, не ведают ни о каких пороках и преступлениях.

Возможно, толчком к созданию такой легенды послужило известие о создании государства кара-киданей (середина XII в.), среди которых было много несториан. Однако к рубежу XIII–XIV вв. стало ясно, что в Азии такого царства не существует. Но расстаться с этой легендой было сложно. Тогда к ней примешались сведения о таинственных черных христианах, с которыми европейцы сталкивались в Иерусалиме. Ведь там еще в VI в. возник монастырь эфиопской монофиситской церкви. Эти знания и соединились со старой легендой о царстве Пресвитера Иоанна, которое теперь стали искать в Африке. Африканской Индией называли Эфиопию монахи-доминиканцы середины XIII в., дававшие описание пути в эту страну вверх по Нилу. В этом столетии папы римские не раз писали правителям Эфиопии. Но нет никаких сведений о судьбе их посланцев. Достоверно известно лишь о пребывании в Эфиопии около 1315 г. доминиканского монаха Гийома Адана.

В XV в. начинаются активные плавания португальских моряков. Идея о поисках полумифического, но казавшегося таким реальным христианского царства в далеких неведомых землях была все еще жива. Итальянец на португальской службе Антонботто Узодиморе, поднявшись вверх по течению реки Гамбия, писал: «Однако будьте уверены, что отсюда действительно меньше 300 лиг (около 1800 км) до царства священника Иоанна — если не его резиденции, то хотя бы до границ его страны». Данные, полученные португальцами во время плаваний первой половины XV в., король Афонсу V распорядился передать некоему Фра Мауро, монаху с острова Мурано, венецианскому картографу. В 1459 г. им была создана карта, где указано на месте современной Эфиопии «королевство Хабешей (абиссинцев) и Пресвитера Иоанна Индийского».

Помощь, оказанная духовенством основателю новой династии Йекуно-Амлаку во время борьбы за власть, была далеко не бескорыстной. Вдохновителем переворота считается один из церковных деятелей Тэкле Хэйманот. С этого времени церковь обладала третью всех земель. Были созданы два церковных поста, вошедших в структуру административного аппарата, обладатели которых получали не меньшую, а то и большую политическую силу, чем светские чиновники. Они стали вторым и третьим лицами в государстве после императора.

Центр государства сместился к югу. Ведущую роль с этого времени стал играть народ амхара — амхарский язык и сейчас является государственным языком Эфиопии. Борьба за главенство между церковной и светской властью стала главным содержанием истории последующих двух веков. Усиление роли духовенства сказалось на установлении регулярных связей с христианским Востоком: императоры и жители Эфиопии совершали паломничества в Иерусалим, в страну приезжали христиане не только из Александрии и Византии, но и из Сирии и Армении.