Читать онлайн «Всемирная история: в 6 томах. Том 2: Средневековые цивилизации Запада и Востока». Страница 147

Алиенора принадлежит к одной из самых выдающихся и могущественных женщин Средневековья. Невероятная энергия и сила характера позволили ей выступить регентом Англии для своего мужа и фактически управлять страной большую часть правления сына Ричарда, а также обеспечивать верность своих непостоянных вассалов в Аквитании на протяжении почти 70 лет. Она получила хорошее образование, знала латынь, обучалась музыке и литературе и играла важную культурную роль при дворах обоих своих мужей, покровительствуя поэтам и трубадурам.

К концу правления Людовика VII территория королевского домена практически не расширилась, и историки часто называют монарха неудачником, затормозившим процесс централизации. Но современники относились к нему с уважением. Неизменно поддерживая церковь, он встал на сторону Александра III в его борьбе с Фридрихом Барбароссой, предоставил убежище Томасу Бекету, способствуя его примирению с Генрихом II. Не обладая солидными материальными и военными возможностями, король заботился о том, чтобы вассально-ленная система, выстраиваемая местными правителями, заработала бы в его пользу. Поэтому Людовик VII внимательно следил за соблюдением своих прав сюзерена и настаивал на том, чтобы ему всегда приносили личный оммаж. Генрих II, совершая оммаж за свои французские владения, обещал своему сеньору лишь безопасность, что уже было немало, учитывая соотношение сил. От остальных вассалов удавалось добиться большего. Король стремился установить отношения приоритетного вассалитета, сделать вассала своим лигием. Это означало, что, например, граф Фландрии, державший земли и от короля, и от императора, в случае конфликта между сюзеренами поддерживал короля, будучи «человеком королевской лиги». Граф Тулузский, будучи вассалом Генриха II как герцога Аквитанского, при этом считал короля своим «приоритетным сеньором». Король всячески стремился укрепить узы вассалитета с теми, чьи владения располагались на землях князей. Сам же король отказывался приносить персональный оммаж кому бы то ни было.

Там, где «мир графа» или «мир герцога» оказывался недостаточным, для пресечения конфликтов вмешивался король. Так, в 1155 г. он установил «королевский мир» на 10 лет. Но клятвы о его соблюдении принесли не все, а только герцог Бургундский, графы Фландрии, Шампани и Невера, обрисовав таким образом контуры политической коалиции, призванной противостоять внезапно возникшей «Анжуйской империи». Позже в орбиту этого союза вошел и граф Тулузский. Но помимо политических целей король получал возможность вмешиваться во внутренние дела, исправляя несправедливость и покушения на права церкви. Нарушители вызывались в королевскую курию, а в случае необходимости вразумлялись силой оружия. Так, три раза

Людовик VII водил войска в Бургундию, защищая Клюни от местных феодалов. Стремлением расширить действие «королевского мира» была вызвана поддержка коммунального движения. Если епископы не могли прекратить городские конфликты, то король давал возможность горожанам самим обеспечить мир, заключив между собой союз. В своем домене король не выдавал прав коммуны, здесь он сам выступал гарантом «королевского мира». Принцип апелляции в королевский суд еще отсутствовал де-юре, но реализовывался де-факто в том случае, если местный сеньор не справлялся с задачей поддержания мира. Так, постепенно король получал возможность распространять свою власть за пределы своего пока еще небольшого домена.

В 1165 г. от брака с Аделью Шампанской (что укрепило союз с богатым графством) у короля родился долгожданный наследник — будущий король Филипп II Август (1180–1223). Ему будет суждено стремительно расширить границы королевского домена на большую часть королевства и одолеть Плантагенетов. Но начинал Филипп с хороших позиций, подготовленных предыдущим правлением.

Правители пиренейских государств — барселонские графы, короли Арагонского, Наваррского, Леоно-Кастильского и Португальского королевств — для укрепления своей власти обладали всем набором средств, доступных монархам других стран. Они длительное время приводили к повиновению своих вассалов, опираясь на записи «обычаев», эволюционирующих в кодификации феодального права — «Книги феодов». Короли Астурии и Наварры, Леона и Кастилии время от времени провозглашали себя «императорами всей Испании». Последним брал этот титул Альфонсо VII (1135–1157), король Галисии, Леона и Кастилии. Правители апеллировали к вестготской традиции, к памятникам вестготского права, при этом производя раздел королевств между наследниками, что к северу от Пиренеев казалось уже архаикой. Они пользовались посредничеством клюнийских монахов, устанавливая «Божий мир», но отстаивали особенности своей церкви: в пиренейских монастырях наравне с бенедиктинским действовал устав свв. Исидора и Фруктуоза. Долгое время сохранялась особая «мосарабская литургия». В конце XI в. под давлением папства короли и церковные соборы добились перехода на римскую литургию, но приверженцы старины оказывали сопротивление, что отразилось в легендах о «Божьих судах» — испытаниях поединком и огнем, приносивших победу мосарабскому обряду.

Идея Реконкисты как «священной войны» укрепляла власть государей, особенно если их предприятия получали статус «крестовых походов», как например, экспедиция барселонского графа совместно с пизанцами и генуэзцами против Майорки в 1115 г. или поход Альфонсо I Арагонского на Сарагосу в 1118 г., что усиливало приток крестоносцев, оседавших на новых территориях. В 1147 г. шедшие во II Крестовый поход морем фламандские, шотландские и английские крестоносцы по просьбе епископа г. Порту, убедившего их в том, что война с мусульманами священна везде, взяли штурмом Лиссабон. Он был передан королю Португалии Афонсу Энрикешу, который незадолго до того (в 1039 г.) добился независимости от Леоно-Кастильского королевства.

На Пиренейском п-ове обосновались тамплиеры и госпитальеры, но возникали и другие духовно-рыцарские ордена. Отношения между ними и местным духовенством, между знатью и королями складывались достаточно сложно. Обстановка «священной войны» не мешала королям и графам использовать войска своих мусульманских вассалов для борьбы со своевольной знатью. Перевес над феодалами достигался и за счет многочисленных городов как старых, так и особенно новых, чьи свободы и обычаи подтверждались подписанными королями «фуэрос». Успехи правителей были налицо: Реконкиста, хотя и замедлила свои темпы, но позволила Леоно-Кастильскому королевству закрепиться на р. Тахо и удержать Толедо. Барселонский граф, женившись на наследнице Арагонского престола, положил начало образованию унии — «Арагонской короны», чья власть распространилась на Прованс, Жеводан и Руссильон, а чуть позже — на Монпелье, Майорку и Валенсию.

Власть и авторитет королей Кастилии были настолько сильны, что они даже обходились без миропомазания. Вместе с тем, приходилось считаться со всеми политическими силами: епископами и орденами, с рикос-омбрес («богатыми людьми», магнатами) и с городскими общинами. Раньше, чем в других регионах Европы, короли обращаются при обсуждении дел страны не только к своей курии, но и к консультативным органам — «кортесам», приглашая туда помимо знати и духовенства представителей консехо (городских общин). Первый из известных кортесов состоялся в Леоне в 1188 г. Так в очень ранний период на Пиренеях начало складываться сословное представительство.

В XII в. королями становились по праву завоевания, путем избрания или по праву наследования, что пока не отрицало процедуры выборов, реальной или символической. За редким исключением монархи проходили таинство миропомазания. Церкви удалось оказаться незаменимой для того, чтобы правитель обрел должный запас сакральной силы и стал настоящим королем «Божьей милостью». Попытки монархов добиться в этом самостоятельности предпринимались как на символическом, так и на теоретическом уровне, но до поры до времени не имели успеха. Взаимное переплетение могущества королей и церкви стало единственно возможной формой осуществления власти в этот период, что не исключало острых конфликтов между данными силами. Но церковь могла лишь помочь или помешать королям, а добиваться укрепления своей власти им предстояло самостоятельно. Они достигали этого в основном тремя путями: во-первых, стараясь укрупнить свой домен, во-вторых, расширяя свои судебные прерогативы, в-третьих, реализуя свои феодальные права.

1. «Король должен жить своим» — это всеобщее убеждение, совершенно нереальное к концу Средневековья, в XII в. еще недалеко отстояло от истины. Земли и различные судебные и фискальные права, леса и пустоши, находившиеся в непосредственном владении короля, приносили ему основные доходы. Правом собирать налоги со всей страны не обладал никто. Даже право сбора «датских денег», введенное Вильгельмом I (именно по праву завоевателя), английским королям сохранить не удалось. Понятие «столица» еще находилось в стадии зарождения, большую часть времени короли проводили в разъездах по своему домену. Только так они могли эффективно контролировать территорию и, путешествуя от поместья к поместью, от пфальца к пфальцу, как и в раннее Средневековье, потреблять произведенный в домене «прибавочный продукт». Домен нужен был и для испомещения на нем рыцарей или министериалов, верных лишь королю. Увеличить домениальные доходы можно было путем распашки пустошей, поощрения торговли, оптимизации управления имуществом: королевские лесничие охраняли леса от браконьеров, королевские прево собирали доходы и штрафы. Домен можно было расширить также за счет приданого, конфискаций и выморочного имущества.