Читать онлайн «Всемирная история: в 6 томах. Том 2: Средневековые цивилизации Запада и Востока». Страница 135

Церковь получала щедрые дары, но в случае необходимости императоры могли использовать и ее ресурсы. Ведь церковное имущество не подлежало разделу между наследниками (императоры поддерживали церковь в борьбе за жесткий целибат — обет безбрачия духовенства) и постоянно прирастало дарами не только императора, но и других мирян. Требовалось лишь следить, чтобы на церковных должностях находились люди, преданные именно императору, а не местной знати (что, впрочем, тоже случалось). Систему, при которой церковь фактически управлялась императором и служила основой его власти, принято называть «имперской церковью». Сотрудничество светской и церковной властей отличалось взаимностью. Церковь рассматривала все подвластные императору территории как «Христианский мир», переданный Богом правителю, становящемуся его наместником на земле. Отсюда укреплялось и представление о христианском долге монарха — справедливо управлять вверенным ему миром и защищать церковь и всех верующих.

Оттон III (983-1002), считавший себя наследником и германских, и греческих императоров, сделал Рим своей постоянной резиденцией, где восстанавливал должности сенаторов, консулов и префектов и подражал византийскому церемониалу. На освободившийся папский престол в 999 г. он возвел своего наставника Герберта Орильякского, самого ученого человека своего времени (поэтому с репутацией чернокнижника), ставшего папой Сильвестром II. В выборе имени содержалась отсылка к прошлому, ведь во времена императора Константина Святой престол занимал также папа Сильвестр. Возможно, сама дата Тысячного года пробуждала надежды «нового Константина» и «нового Сильвестра» увидеть установление всемирной Христианской империи.

Новый порядок мыслился как федерация католических монархий, подчиненных императору и папе. Молодой правитель поощрял создание собственных митрополий в новообращенных странах. В 1001 г. польскому князю Болеславу Храброму был пожалован титул патриция, подарена копия главной реликвии империи (Священного копья) и обещан королевский титул, а венгерский вождь, взяв в крещении имя Иштван (Штефан), получил в том же году от императора королевскую корону. Создание епископств в Гнезно и Эстергоме освобождало национальные церкви от власти магдебургской и майнцской кафедр, что вызвало гнев немецких епископов, полагавших, будто чувство благодарности привяжет новых правителей к Германии не столь сильно, как былая зависимость их церквей от германских митрополий. Оттон III со свойственным ему рвением поощрял миссионерскую деятельность, а когда его друг пражский епископ Войцех-Адальберт принял мученическую смерть в Пруссии, сам хотел отправиться обращать язычников. Он пытался заручиться тесным союзом с Византией и изгнать арабов из византийских владений на юге Италии. Но деятельность монарха не встречала поддержки в Германии, которой отводилось место лишь одного из королевств империи.

Там полагали, что император в первую очередь должен был обратить внимание на берега Эльбы, где в 983 г. восстали славяне, вернувшиеся к язычеству и угрожавшие саксонским землям (ими был сожжен Гамбург). В Италии же неприятие императора приобрело всеобщий характер и восстания вспыхивали одно за другим. Подавив мятеж «префекта флота» Григория Тускуланского, император упрекал римлян, поддержавших мятежника: «Вы ведете себя так, как будто вы не являетесь моими возлюбленными римлянами. Ради вас я оставил свое отечество, своих близких; из любви к вам я покинул своих саксов и немцев. Я добыл для вас такие новые земли, на которые никогда не ступала нога ваших далеких предков, когда они покоряли мир. Все это делалось во славу вашего имени…» Но мятежи продолжались, императору и папе пришлось бежать в Равенну. Так и не дождавшись помощи из Германии, где зрел мятеж герцогов и части епископов, император двинул оставшиеся войска на Рим, но в походе скончался в возрасте 22-х лет, не оставив наследника.

Новый император Генрих II, представитель боковой ветви Саксонской династии, вынужден был идти на серьезные уступки знати и бережно восстанавливать прежнюю систему имперской церкви. Тот же путь проделала и новая династия Салиев (Франконская) — Конрад II (1024–1039), Генрих III (1039–1056) и Генрих IV (1056–1106), которые опирались на епископов (в основном получивших подготовку в придворной капелле) и на собственные домениальные владения, расширенные за счет конфискаций у мятежной знати. Земли шли для испомещения министериалов и прямых вассалов императора. Вместе с тем, много хлопот Салической династии доставляли Италия, Лотарингия и Бургундия, вошедшая с 1039 г. в состав империи на правах третьего королевства (после Германии и Италии), но и в Германии не прекращались попытки мятежей знати. В этих условиях все более важной становилась роль имперской церкви, и императоры заботились о ее реформировании и об укреплении папства.

Империя, или, как ее назовут в следующем столетии, «Священная Римская империя», поначалу воспроизводила образцы Каролингской империи. Постепенная эволюция социально-политических отношений, главным образом за счет изменений, шедших с Запада, заставляла искать новые способы управления и поддержания порядка, и имперская церковь играла для императоров все большую роль. Тем горшим испытанием стал начавшийся конфликт между императорами и папством, разразившийся в последней трети XI в. Местом действия были Германия и Италия, но истоки конфликта следует искать в западных землях бывшей империи франков. Упадок центральной власти был там несравненно более глубоким, но именно там разворачивались социально-политические процессы, которые обеспечивали своеобразие и динамизм Западной Европы.

В Западно-Франкском королевстве род Каролингов номинально правил до 987 г. Однако модель государственности, вполне последовательно воплощавшаяся Оттонами, здесь не приживалась. После Верденского раздела западно-франкский король Карл Лысый (843–877) вел постоянные войны за наследие Лотаря. Ему удалось на некоторое время завладеть Италией и даже получить от папы императорскую корону на рождество 875 г. Но ведя войны, он вынужден был покупать поддержку знати постоянными уступками. Немалую роль в ослаблении королевской власти сыграл Кьерсийский капитулярий (877 г.), создававший прецедент наследственного владения бенефициями (земли воинов, погибших в походе в Италию, переходили их сыновьям). Тот же капитулярий официально закрепил наследственность должностей графов.

Несмотря на энергичную политику Карла Лысого, к концу его правления в Западно-Франкском королевстве возникло большое число полунезависимых княжеств. Внутренние междоусобицы усугублялись вторжениями сарацинов, норманнов, бретонцев, и центральная власть оказалась неспособна отразить их внезапные рейды; те из графов, герцогов или даже епископов, кому удалось хоть как-то справиться с этой задачей, могли очень быстро превратиться в самостоятельных и независимых правителей. Так, граф Парижский Эд (Одон) успешно выдержал осаду норманнов в 884–885 гг., а подошедшая с опозданием армия императора уклонилась от битвы, пропустив врагов в глубь страны. В 888 г. Эд был избран правителем Западно-Франкского королевства; знать и епископы надеялись, что он сможет прекратить норманнские вторжения. Но новому королю успехов достичь не удалось, к тому же престиж Каролингов был еще велик, поэтому после смерти Эда корона вернулась к Карлу Простоватому. Но в этот период легитимность королевской власти определялась волеизъявлением знати — подлинных хозяев политического пространства Каролингской державы.

Некогда бывшие императорскими чиновниками, графы и их помощники «вице-графы» (виконты) теперь стали наследственными владельцами своих должностей, превратившихся в титулы. Короля почитали, но его власть становилась все более призрачной, и он делал все новые уступки. Именно за счет уступок и был разрешен норманнский вопрос. В 911 г. вождь датской дружины Роллон, обосновавшийся в устье Сены, получил от Карла Простоватого титул графа Руанского, обязуясь защищать короля от прочих викингов и от бретонцев. Понемногу расширив свои владения и став герцогом Нормандии, Роллон с дружиной принял христианство, и вскоре его герцогство переняло латинский язык делопроизводства.

Реальная власть каролингских королей ограничивалась в X в. междуречьем Соммы и Луары, но и здесь все большую силу набирали потомки графа Парижского. Один из них, Гуго Великий, получил титул «герцога франков» (Dux Francorum), и с тех пор термин «Франция» стал употребляться как для обозначения земель, находящихся под властью этого рода, так и (пока еще очень редко) в расширительном смысле для обозначения всего Западно-Франкского королевства. Помимо земель вокруг Парижа и в долине Луары, Гуго и его наследники владели большим числом монастырей, где они занимали посты «графов-аббатов».