Читать онлайн «Великое противостояние в космосе (СССР - США)». Страница 37

Российская Федерация делает все возможное, чтобы сохранить и укрепить режимы всех действующих двусторонних и многосторонних договоров, ограничивающих самые опасные виды оружия массового поражения, и прежде всего Договора по ПРО, Договора о запрещении испытаний ядерного оружия, Договора о нераспространении ядерного оружия. Однако недвусмысленно жесткая позиция новой республиканской администрации США в отношении Договора по ПРО в сочетании с планами развертывания национальной системы ПРО (НПРО), подрывает сами основы конструктивного взаимодействия РФ с США по проблемам ограничения вооружений и демилитаризации космоса. Вот как характеризовалась позиция Дж. Буша-младшего по этим проблемам в последние дни накануне президентских выборов в анализе, выполненном корпорацией "Си-Эн-Эн" совместно с журналом "Тайм": "Поддержка развертывания крупномасштабной системы национальной противоракетной обороны, напоминающей "Стратегическую оборонную инициативу" президента Рейгана и выход из Договора по ПРО, чему должна последовать Россия... Поддержка расходов на военные НИОКР в размере 20 млрд. долл. для разработки систем оружия для периода после "холодной войны"29.

Эта линия уже реализуется на практике, о чем свидетельствуют заявления министра обороны США Д. Рамсфельда и государственного секретаря К. Пауэлла и последовавшие за ними практические шаги в области внешней и военной политики США. В этом случае российская сторона будет вынуждена действовать в соответствии со статьей 2 Федерального закона "О ратификации Договора между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о дальнейшем сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений", принятого Государственной думой 14 апреля 2000 года. Эта статья определяет исключительные обстоятельства, дающие Российской Федерации в соответствии со статьей VI Договора СНВ-2 право в порядке осуществления своего государственного суверенитета выйти из этого Договора.

Политические и военные руководители, а также эксперты из многих государств серьезно задумываются над характером тех новых угроз мировому сообществу, которые возникнут в результате нарушения Договора по ПРО. При этом анализ самых последних тенденций в развитии национальных и международных космических программ позволяет с достаточной степенью достоверности утверждать, что попытки США добиться односторонних военных преимуществ в космосе на этот раз не вызовут у других стран "ответной реакции". Это будет "гонка без преследователей". Ни Россия, ни страны Западной Европы, ни Индия, ни Китай, ни Япония, ни какие-либо другие страны или группы государств не намерены вступать в соревнование с США за лидерство в военном использовании космического пространства. Свои космические программы эти государства ориентируют на решение более конструктивных задач в интересах социально-экономического и научно-технического прогресса. И только США упорно не желают извлечь уроки из истории космической эры, предпринимая новые опасные действия в военной области.

Примечания

1. Linda Hunt. Secret Agenda. The United States Government. Nazi Scientists and Project Paperclip. 1945-1990. N.Y. 1991, p. 3.

2. John Foster Dulles to James Haggerty. October 8, 1957, Office of the President Files, DDE Library, Science Education. E 12/10-13/73, p. 1.

3. M. Davies, W. Harris. PAND's Role in the Evolution of Balloon and Satellite Observation Systems and Related U.S. Space Technology. RAND, September 1988, p. 5.

4. Preliminary Design of an Experimental World-Circling Spaceship. Report № SM-11827. Contract W33-038. Douglas Aircraft Company, Inc. Santa Monica Plant Engineering Division. May 2, 1946, p. 2.

5. Там же, с. 1-2.

6. Там же, с. 9,10, 11.

7. P. Кecskemeti. The Satellite Rocket Vehicle: Political and Psychological Problems. The Air Force Project RAND Research Memorandum. RM-567. 4 October 1950, p. 5.

8. Там же, с. 5.

9. Там же, с. 18,19.

10. U.S.Policy on Outer Space. National Security Council. June 20, 1958, р. 7-8.

11. U.S. Policy on Outer Space. National Security Council. NSC 5814, June 20, 1958, p. 1.

12. Там же.

13. Operations Plan for Outer Space. Operations Coordinating Board. Washington D.C. March 18, 1959, p. 1.

14. Там же.

15. U.S. Policy on Outer Space. National Aeronautics and Space Council, January 26, 1960, p. 15.

16. David Ritchie. Spacewar. N.Y. 1982, p. 29.

17. J. Logsdon, editor. Exploring the Unknown. Selected Documents in the History of the U.S. Civil Space Program. Vol. I. Wash. 1995, p. 187.

18. David Ritchie. Spacewar. N.Y. 1982, p. 36.

19. T. Finletter. Foreign Policy: the Next Phase. N.Y. 1958, p. 30.

20. Air Force. November 1958, p. 81.

21. Military Lunar Base Program (c) or S.R. 183 Lunar Observatory Study. Vol. I. Air Force Ballistic Missile Division. April 1960, p. I-1.

22. Statements by Presidents of the United States on International Cooperation in Outer Space. A Chronology: October 1957 - August 1971. Committee on Aeronautical and Space Sciences U.S. Senate. Wash. 1971, p. 25.

23. Military Lunar Base Pragram (c)... p. 1.

24. Там же.

25. U.S. News and World Report. February 7, 1958, p. 36.

26. Air Force, pp. 62-65.

27. The Bulletin of Atomic Scientists. www.thebulletin.org/issues/2000/ richelson

28. Г.С. Хозин. Милитаристы в космосе, с. 95-96.

29. CNN/AllPolitics. Election 2000. CNN with Time. November 2, 2000, p. 2.

ГЛАВА 5

КОСМИЧЕСКИЕ ЗАМЫСЛЫД. ЭЙЗЕНХАУЭРА, Н. ХРУЩЕВА И ДЖ. КЕННЕДИ

Если появление космической техники можно считать результатом поступательного развития научно-технического прогресса, в процессе которого на основе достижений в области авиации и ракетной техники были созданы аппараты для решения широкого комплекса задач в космическом пространстве, то масштабы космических программ, их роль во внутренней и внешней политике, связи с общественным мнением и культурным наследием определяли и определяют первые лица государств. Политические партии, ученые и эксперты, представители общественности могут придерживаться самых различных точек зрения на те или иные проблемы, стоящие перед государством, предлагать те или иные формы и методы их решения. Но последнее слово за тем человеком, который в рамках существующей в государстве общественно-политической системы принимает окончательное решение от имени общества и на благо общества. В нашем случае это были Генеральный секретарь ЦК КПСС и президент США. Тот факт, что после запуска первого советского искусственного спутника Земли космическое пространство стало ареной жесточайшего соперничества СССР и США, был во многом обусловлен общей атмосферой на мировой арене, и в первую очередь ухудшением отношений между СССР и его бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции во главе с США. Именно это обстоятельство стало движущей силой гонки вооружений, которую США намеревались превратить в арену боевых действий задолго до первых запусков в космос. Об этом мы говорили в предыдущей главе.

На примере поведения высших руководителей СССР и США в период бескомпромиссного соперничества в космосе нетрудно видеть, в какой степени их личная позиция, жизненный опыт, особенности характера и личного поведения повлияли на масштабы национальных космических программ, их взаимодействия с военными ведомствами, оказали воздействие на общественное мнение в этих странах и за их рубежами. Мы рассмотрим отношение к космонавтике трех главных действующих лиц космической гонки.

Президент, не поддавшийся панике. Вся тяжесть размышлений о значении советского прорыва в космос и особенно об ответных мерах со стороны США, которые тоже не сидели сложа руки, а с помощью дееспособного отряда немецких ученых и инженеров из Германии и других европейских стран искали свой путь к космическому рубежу, пала на плечи одного из самых уважаемых президентов США - Дуайта Эйзенхауэра. Я полностью согласен с оценкой автора книги о роли президента Эйзенхауэра в становлении национальной политики США в области исследования и использования космического пространства: "Дуайт Д. Эйзенхауэр был одним из немногих американцев, на кого подвиг Советского Союза не произвел сильного впечатления. Современники усмотрели в его спокойной реакции свидетельство его самодовольства и даже старческого слабоумия и упрекали его в отсутствии инициативы. Последующие исторические события подтвердили мудрость президентского решения. Он верил, что американская наука и американское образование были значительно более дееспособны, чем утверждали критики, и, самое главное, он был уверен, что США имели решающее превосходство над Советским Союзом в стратегической ударной силе"1.

Будучи профессиональным военным, а в годы Второй мировой войны Верховным главнокомандующим Союзных сил в Европе - в этом качестве он поставил свою подпись под актом о капитуляции Германии, Д. Эйзенхауэр прекрасно понимал, насколько опасно для политических и военных руководителей государств отсутствие достоверной информации о возможностях и намерениях другой стороны. Американские историки космонавтики приводят такое высказывание Д. Эйзенхауэра, относящееся к марту 1954 года: "Современное оружие облегчило для враждебного государства с закрытым обществом планировать нападение в условиях секретности и таким образом пытаться добиться преимущества, которое недоступно государству с открытым обществом"2.

Поэтому понятно, почему еще в июле 1955 года на встрече в верхах в Женеве он выступил со своим планом "Открытого неба", в соответствии с которым СССР и США могли бы вести воздушное фотографирование территории друг друга, чтобы не подвергать себя "страхам и опасностям внезапного нападения". Его предложение было отвергнуто тогдашними руководителями СССР Н. Хрущевым и Н. Булганиным. Однако президент Эйзенхауэр продолжал поиски путей и средств, в том числе технических, снижения степени неопределенности оценок реальных военных и других возможностей Советского Союза и других государств, которые не были надежными союзниками США. Еще за год до запуска первого советского спутника в США уже шли работы над проектами средств космической разведки.