Читать онлайн «Великое противостояние в космосе (СССР - США)». Страница 19

Постоянно уточняется и сама концепция "космического императива". Сопоставляя обострившиеся глобальные проблемы и растущие возможности космической техники, полагаясь на которую якобы можно предложить реалистические пути к "предпочтительному" будущему человечества, К. Эрике, в частности, утверждает, что ориентируемая долгое время на безграничные масштабы и возможности окружающей среды "социальная, политическая и экономическая деятельность человека до сих пор продолжает строиться на предположении, что ресурсы планеты безграничны, а сама она неуязвима"13. Считая, что в ближайшие сто лет человечество сможет разработать эффективную демографическую политику, сбалансировать потребление за счет усовершенствования своей деятельности на Земле и в космосе, а также добиться повышения эффективности промышленного и сельскохозяйственного производства, К. Эрике предлагал обратить главное внимание на сохранение уникальных жизненных условий на планете и поэтому заняться поиском средств и методов переноса за пределы атмосферы производств, создающих значительные антропогенные нагрузки на биосферу.

Другой американский ученый - А. Кантровитц, выступая против "наивного пессимизма", который, по его мнению, стал слишком модным на Западе, отмечает, что в начале 70-х годов там заметно снизился интерес к еще недавно обсуждавшимся планам расселения человечества на крупных космических станциях. В связи с этим он спрашивает: "Можно ли на основании наших знаний утверждать, что космос нельзя сделать привлекательным для жизни? Было ли доказано, что при запуске спутников в космос не может быть достигнуто существенного снижения издержек при использовании техники будущего? Существует ли информация, подтверждающая, что даже крупные "города" в космосе не могут стать экономически рентабельными?"14. А. Кантровитц подчеркивает, что он умышленно строит вопросы в форме отрицания. По его мнению, любые ограничения, которые ставят себе люди, наивны. Именно поэтому необходима космическая программа, призванная показать, что для будущей деятельности человечества во Вселенной нет границ.

Один из участников первых космических проектов в США, обратившийся впоследствии к проблемам научно-технического прогнозирования, Г. Стайн отождествляет освоение космоса с третьей промышленной революцией. В книге "Третья промышленная революция" он пишет, что "первая промышленная революция", начавшаяся в XVIII веке в Англии, создала мощную технику, которая заменила мускульную силу человека и животных. Вершины своего развития она достигла с появлением массового производства на базе конвейеров. "Вторая промышленная революция", начавшаяся в ХХ веке, позволила частично заменить и дополнить мозг и нервную систему человека автоматическими системами, способными выполнять повторные логические операции. Содержание "третьей промышленной революции", анализу которой посвящена книга Г. Стайна, кратко формулируется так: "За исключением взрыва народонаселения и связанных с ним нехваток продовольствия, острота проявлений всемирного мегакризиса может быть значительно снижена по мере реализации планов в области практического освоения Солнечной системы, а также за счет использования уникальных характеристик космического пространства"15.

За широкое освоение космического пространства выступают представители самых разных школ и направлений американской науки. Среди них и "космические оптимисты", возлагающие на быстроразвивающуюся космическую технику большие надежды в решении всех социальных, экономических и морально-этических проблем цивилизации: и "экологические пессимисты", технофобы - противники технического прогресса, стремящиеся перенести в космос все элементы техносферы, которые причиняют наибольший ущерб окружающей среде планеты Земля; и "космические детерминисты", уповающие на то, что "космический" этап цивилизации позволит разрешить все политические и социально-экономические противоречия, с которыми человечество столкнулось в период противоборства капитализма и социализма, обострения кризисных явлений в экономике отдельных государств и в целом в мировом хозяйстве.

Все такого рода теоретические рассуждения и убедительные прежде всего для их авторов аргументы в пользу некой "исторической миссии" американского государства на Земле и в космосе как носителя "генетического кода" цивилизации будущего и примера для подражания всех стран и народов в их стремлении найти путь к прогрессу и обеспечению благосостояния широких слоев населения пришлось отложить в сторону как только мир узнал о прорыве в космос, осуществленном вовсе не с американского космодрома

Расплата за отставание в космической гонке. Мы уже говорили о том, что американцы - народ эмоциональный и самолюбивый. Они считают себя "локомотивами цивилизации", искренне верят, что все остальные народы должны тщательно изучать их опыт и всячески подражать им. Появление на планете государства с иным социальным строем и политической философией они восприняли как прямую угрозу их существованию. И не только существованию, но и авторитету среди других государств, составляющих мировое сообщество.

"Бип-бип советского "Спутника-1", запущенного 4 октября 1957 года, обрушились ударными волнами на американскую общественность. Удивление, страх, унижение и негодование усилились через месяц, когда на "Спутнике-2" в космос отправилась собака Лайка. Как могли эти неграмотные большевистские крестьяне превзойти техническую компетентность старой доброй Америки? Как им удалось вывести на орбиту полезный груз весом в 184 фунта, а затем без каких-либо затруднений доставить в космос полезный груз весом 11 200 фунтов? Как могли русские ученые и инженеры оставить нас позади? Эти вопросы не сходили с уст конгрессменов, официальных лиц, отвечающих за наши (Соединенных Штатов. - Г.Х.) программы создания ракет и спутников и других лидеров нации"16. Так характеризует обстановку первых недель космической эры доклад о деятельности Комитета по науке и технике палаты представителей Конгресса США, главным импульсом работы которого на начальном этапе стали поиски ответных мер на советские достижения в космосе. А газета "Нью-Йорк таймс" в номере, вышедшем через две недели после запуска первого советского спутника, процитировала такое высказывание одного из членов Комитета по науке и технике палаты представителей О. Брукса: "президент США должен назначить царя, который руководил бы ракетной и космической программой Америки"17.

Известный своей неприязнью к Советскому Союзу ветеран американской журналистики А. Фишер так определил настроения в США, воцарившиеся после первых запусков советских искусственных спутников Земли: "До спутника советский коммунизм рисовался таким, что вызывал отвращение, его недооценивали и высмеивали. С запуском первого космического аппарата американцы испытали страх. То был не столько страх перед Советской Россией, сколько страх по поводу того, что США больше не занимают само собой разумеющегося и неизменного первого места. Сознание этого причиняет боль"18.

Оценки событий первых месяцев космической эры общественностью и представителями американской науки и культуры были еще более категоричными: "Первый советский спутник глубоко потряс миллионы американцев, ибо он впервые поставил под сомнение их уверенность в полном превосходстве США и в неизбежности победы Америки в "холодной войне"19, - писала газета "Нью-Йорк таймс". А известный американский философ и политолог Х. Нибург посчитал возможным выступить с резкой критикой республиканской администрации, не сумевшей сохранить честь и достоинство нации в соревновании с Советским Союзом: "Советские успехи в космосе обнажили нерешенные проблемы и неудовлетворенные потребности практически всех слоев американского общества. Состояние экономики и социальная политика администрации Эйзенхауэра, ее пассивность и нерешительность породили мощную волну в американском обществе в пользу движения, действий, перемен и динамичного руководства"20.

Выступая 27 ноября 1957 года в Вашингтоне на секретном совещании, посвященном проблемам конкурентной борьбы с Советским Союзом на мировой арене в области науки и техники, американский банкир Д. Дэвид заявил: "За спутником мы видим ракету, за ракетой - развитую науку и технику. За всем этим, однако, стоит социальная система институтов, избравшая в данном случае верное решение относительно цели, которую важно достигнуть, мотивировала решение и организовала его реализацию"21.

Реакция высшего политического руководства США на "эффект спутника" нашла свое выражение и в выступлении президента Эйзенхауэра в Оклахома-сити 13 ноября 1957 года, а также в его Послании о положении страны, где он прямо связал достижения науки, техники с американской внешней политикой. Президент поспешил успокоить общественность, заявив, что США превосходят Советский Союз в области ядерного оружия, хотя СССР и добился преимущества в разработке межконтинентальных ракет и искусственных спутников Земли.