Читать онлайн «Операция «Оверлорд». Как был открыт второй фронт». Страница 111

Когда первые подразделения союзных войск вошли на территорию котла, тысячами собирая пленных, они ужаснулись открывшейся картине:

Дороги были забиты искореженной техникой, вздувшимися трупами солдат и лошадей, — писал капитан Десмонд Скотт. — Куски форменной военной одежды прилепились к танкам и полугусеничным машинам, а обрывки и остатки человеческих тел висели в немыслимом виде на обгоревших живых изгородях. Изувеченные лошади лежали в лужах высохшей крови, уставившись открытыми глазами в небо. Два туловища в серой одежде, оба без ног, прислонились к глинистой обочине как будто в молитве. Я споткнулся о пишущую машинку. Кругом разбросаны бумаги, разорвано несколько мешков с почтой. Я поднял фотографию улыбающегося молодого немецкого рекрута, стоявшего между своими родителями: два крестьянина уставились из фотографии на меня с укором во взоре… Как ни странно, но участь лошадей меня больше расстроила. Оставаясь в упряжке, они уже не могли убежать и лежали теперь, запутавшись, мертвые. Их большие, широко раскрытые глаза смотрели на меня, полные страдания. Этот вид выворачивал душу, и казалось, сердце не выдержит. Мы скорее поспешили обратно к своим обязанностям на аэродроме возле Байё.[263]

Солдаты шли среди вздувшихся трупов и, прежде чем их сжигать, давали по ним очереди из автоматов, чтобы выпустить из них зловонные газы. «Фалез был не самым пугающим, а самым отвратительным зрелищем за всю войну, — говорил рядовой Альфред Ли из 2-го батальона пулеметного полка 3-й английской дивизии. — На трупах кишели рои серо-голубых мух. Картина была ужасная, особенно когда трупы давили танками. Многие солдаты надели противогазы, чтобы как-то пройти через этот участок».

Будучи избавлены от гнетущего страха, французы стали оказывать все большую теплоту и сердечность по отношению к своим освободителям. Танкист Дайсон из английского бронетанкового корпуса, принимавший пополнение из танкоремонтной мастерской возле Виллер-Бокажа, был принят одной французской семьей как дорогой гость: «Они обращались с нами, как с королями. Отношение к нам жителей деревни было такое, как будто именно мы освободили всю Францию». Последний снаряд упал на Кан 17 августа. Николь Ферте, прожив многие недели беженкой в женском монастыре, битком набитом перепуганными и ранеными местными жителями, в конце июля была вместе с многими тысячами других выставлена оттуда в ближайшие деревни. С группой около 30 человек она устроилась в амбаре, и однажды утром, выйдя на поиски пищи, увидела американские танки, несущиеся по улице по направлению к ней. Американский солдат, сидевший на головном «Шермане», на ходу соскочил с танка и поцеловал ее, произнеся при этом фразу, которая во время Освобождения распространилась по всему свету: «Ты выглядишь точно как моя подруга!» По иронии судьбы, именно в тот день освобождения девушка получила ранение в ногу от разрыва шрапнельного снаряда. Но она быстро выздоровела, работала переводчицей у мэра города Кана и испытала на себе не совсем обычную жизнь Франции в условиях пребывания здесь армий союзников. Она язвительно заметила: «Все американцы думают, что каждая пойдет с ними, потому что у них есть сигареты, чулки и деньги». Но многие так и делали.

В одной деревне к югу от Кана командир взвода со своими солдатами из 15-й шотландской дивизии наблюдали из автомашин, как мимо них везли пленных.

Огромная колонна автомашин, переполненных пленными — грязными, взъерошенными солдатами вермахта, двигались в противоположном направлении. «Подлецы!» — вырвалось у моего водителя при взгляде на них; в то время рослый бородатый француз, подобно злобной собаке, стоял на опустевшей деревенской площади и, потрясая кулаком в сторону пленных, изо всех сил кричал: «Капут!.. Капут!..»[264]

Большинство солдат союзнических армий, теперь впервые опьяненные победой, почувствовали жалость к разгромленному противнику. Танкист Дайсон, наблюдая за колоннами проходивших мимо пленных, подумал, что «некоторые из них совсем пожилые люди, и плащи у них волочатся чуть ли не по земле». Подобно многим американским солдатам, ему хотелось иметь сувенир, и он забрал у пленного поясной ремень с нацистским орлом на пряжке, но почувствовал неловкость, так как у пленного упали брюки. Ему казалось невероятным, что это немцы, враги и в то же время сыновья, у которых есть матери. В батальоне Джерри Комарека из 2-й американской бронетанковой дивизии, как рассказывается в его неопубликованных записках, усыновили 14-летнего белокурого русского паренька из числа пленных как человека, который должен принести счастье их части. Педро, как его назвали, сшили американскую форму, дали пистолет, и он прошел с частью весь путь до Берлина. Несмотря на горькие слезы, там его вынуждены были передать русским. Быть может, пишет Комарек, его расстреляли, как и многие тысячи других, переданных Красной Армии. Выход из Фалезского котла можно было считать наконец действительно закрытым только 21 августа, когда танки канадской 4-й танковой дивизии соединились с поляками у Кудеара, а канадские 3-я и 4-я дивизии заняли Сен-Ламбер и северный проход к Шамбуа. Только в северном секторе котла противник потерял — разбитыми или брошенными — 344 танка и самоходные артиллерийские установки, 2447 небронированных машин и 252 орудия. Битва за Нормандию обошлась немецкой армии в целом потерей 1500 танков, 3500 орудий и 20 000 автомашин. Немцы потеряли около 450 000 солдат и офицеров, в том числе 240 000 убитыми или ранеными. 22–23 августа группа армий Б доложила о состоянии своих восьми уцелевших танковых дивизий.

2-я танковая дивизия: один пехотный батальон, никаких танков, ни артиллерии.

21-я танковая дивизия: 4 ослабленных пехотных батальона, 10 танков, об артиллерии ничего не известно.

116-я танковая дивизия: один пехотный батальон, 12 танков, около двух артбатарей.

1-я танковая дивизия СС: ослабленные пехотные подразделения, никаких танков, ни артиллерии.

2-я танковая дивизия СС: 450 человек, 15 танков, 6 орудий.

9-я танковая дивизия СС: 460 человек, 20–25 танков, 20 орудий.

10-я танковая дивизия СС: 4 ослабленных пехотных батальона, никаких танков, ни орудий.

12-я танковая дивизия СС: 300 человек, 10 танков, никакой артиллерии.

Только дивизия Мейера, когда прибыла в Нормандию, имела в своем составе свыше 20 000 личного состава и 150 танков. Учебная танковая дивизия после операции «Кобра» прекратила свое существование как соединение, а 9-я танковая дивизия была полностью разгромлена в боях под Мортеном. Из 100 000 солдат 1-й армии, стоявшей у Бискайского залива, пересекли Сену в восточном направлении только около 65 000, потеряв почти все свое боевое оснащение. Только то, что еще оставалось от 15-й армии в Па-де-Кале и 19-й армии, отступавшей на север под давлением высадившихся 15 августа на юге Франции американцев, еще сохраняло какое-то подобие единого целого. Более 40 немецких дивизий было разгромлено. Союзники потеряли 209 672 человек, в том числе 36 976 убитыми. Английские и канадские потери составили две трети американских потерь. Союзники потеряли 28 000 экипажей самолетов либо над Нормандией в ходе бомбардировок линий коммуникаций и береговых сооружений, либо в ходе осуществления в 1943–1944 годах операции «Пойнтблэнк», рассчитанной на подготовку наступления сил вторжения.

Немногие эпизоды из кампании в Нормандии вызвали такой поток высказываний со времени окончания войны, как история провала попыток союзных армий быстро закрыть выход из Фалезского мешка, когда значительному количеству обреченных на уничтожение немецких войск удалось выбраться из, казалось, полного окружения, учитывая обстановку, которая складывалась к 7 августа. Прежде чем рассматривать причины неуклюжих действий союзников — если они таковыми были, — представляется необходимым подчеркнуть, что та часть немецких войск, которой удалось выбраться из окружения, ничтожна по сравнению с той, которая была уничтожена. Только 24 танка и 60 орудий были переправлены на паромах на восточный берег Сены. Немногим более 20 тысяч немцев вышло из окружения, и то налегке, имея только личное оружие. События вокруг фалезского прохода в период между началом операции «Тоталайз» и 22 августа вызвали раздоры и острую полемику в большей степени из-за того, что создавали впечатление неумелых действий союзников, чем из-за того, что такого рода неудача бросала тень на плоды побед Монтгомери и Брэдли. Американцы были сильно раздражены, поскольку считали, что Монтгомери, который обещал достигнуть конкретной цели, снова не сумел выполнить свое обещание, а именно что канадцы выйдут к Аржантану до того, как немцы начнут бегство из окружения на восток. Монтгомери сам косвенно признал значение неудачи канадцев выйти к Фалезу 16 августа, когда он дал указание частям 1-й канадской армии повернуть на юго-восток к Труну и Шамбуа и просил Брэдли ускорить продвижение американцев навстречу канадцам. Он надеялся, что при создании более широкой петли немцы будут еще оставаться внутри нее.