Читать онлайн «Евреи России. Времена и события. История евреев Российской империи». Страница 201

Иногда власти прислушивались к этим просьбам‚ но чаще всего твердо стояли на своем. В первый день конской ярмарки в Тамбове губернатор выслал евреев‚ закупавших лошадей в австрийскую и немецкую армии‚ и в газетах сообщили: «Ярмарка сразу опустела‚ сделки затихли‚ на третий день никто уже не покупал лошадей». Градоначальник Ялты заявил на заседании местного отделения Союза русского народа: «Дорогие моему сердцу союзники!.. Не сдавайте им квартир‚ не сдавайте им помещений для торговли. Если жид будет давать тысячу рублей‚ не сдавайте ему‚ а лучше русскому за пятьсот рублей. Этим вы доймете жидов».

Осенью 1912 года началась предвыборная кампания в четвертую Государственную Думу‚ самая ожесточенная борьба проходила в Царстве Польском. Евреи Варшавы могли провести в Думу своего депутата‚ но их предупреждали со скрытой угрозой: «Избрание еврейского депутата будет сочтено польским обществом как объявление войны». Поляки выдвинули в Варшаве кандидата‚ известного антисемитскими взглядами‚ и после выборов в газете написали: «Сорок шесть еврейских выборщиков оказались неспособными довести дело до конца. У них хватило мужества не подавать голоса за польского антисемита‚ но не хватило мужества выбрать еврея». При поддержке выборщиков-евреев от Варшавы прошел в Думу рабочий-поляк‚ кандидат от социалистической партии; это было расценено как вмешательство евреев в «национальные выборы» и привело к вспышке антисемитизма в Царстве Польском.

Четвертая Дума начала работу в ноябре 1912 года; в ней заседали три еврейских депутата – М. Бомаш, Э. Гуревич, Н. Фридман, все трое кадеты. В начале работы Думы В. Пуришкевич пообещал‚ что «правые не станут теперь требовать новых ограничений евреев в правах‚ а будут настаивать лишь на сохранении старых»‚ – однако действительность оказалась иной. На первой же сессии Дума приняла закон об ограниченном участии евреев в городском самоуправлении Царства Польского. Польские депутаты проголосовали за это совместно с правым большинством‚ которое в иных случаях ограничивало поляков в правах‚ и депутат Ф. Родичев заявил по этому поводу: «Да что же это за несчастье быть русским или поляком‚ если быть русским – значит ограничивать кого-либо в правах‚ если быть поляком… – непременно ограничивать евреев в правах!»

Евреи Польши жили обособленно‚ по своим законам и традициям, говорили на идише и не желали ассимилироваться. К ним присоединялись литовские евреи‚ переселявшиеся в промышленные центры Царства Польского в поисках заработка‚ и местное население с неудовольствием наблюдало за образованием в Польше «второй Иудеи». Положение становилось всё более напряженным; после выборов в Думу зазвучали призывы к «мести»‚ «расправе»‚ «экономическому бойкоту». Уличная газетка «Два гроша» натравливала поляков на евреев и печатала списки еврейских фирм и магазинов‚ которые следовало бойкотировать. Группы нанятых подростков отгоняли покупателей от еврейских лавок; на дверях магазинов появились объявления о продаже «исключительно христианских товаров»; на собрании польского общества «Культура» провозглашали: «Дом за домом‚ лавку за лавкой‚ дело за делом – вот что нужно отобрать у евреев и передать в наши руки».

Евреев бойкотировали повсюду: увольняли из ресторанов официантов‚ не заказывали работу у ремесленников‚ не пользовались услугами извозчиков. В школах избивали учеников-евреев; в деревнях крестьяне поджигали еврейские дома; заговорили уже о том‚ что евреи «захватили польскую музыку»‚ а некий писатель-либерал заявил: евреи – «это блуждающие и кочующие крысы‚ которых надо уничтожить».

Пропаганда приносила результаты‚ и в газете появилось такое сообщение: «На днях в Варшаве упала на улице беременная женщина и начала рожать. Вокруг роженицы собралась толпа мужчин и женщин‚ исключительно христиан‚ которые старались ей помочь. Вдруг кто-то заявил: «Это – еврейка». Толпа немедленно растаяла‚ и больная осталась лежать на панели. Проходившая по улице еврейка подняла ее‚ посадила на извозчика и отвезла в ближайший еврейский родильный приют. Роженица‚ оказавшаяся христианкой‚ до сих пор лежит в этом приюте».

С 1832 года между Российской империей и США существовал торговый договор‚ по которому американские граждане – без различия вероисповедания – могли беспрепятственно заниматься торговлей на территории Российской империи‚ а подданные России могли торговать в Северо-Американских Соединенных Штатах.

Так продолжалось долгое время‚ но с конца девятнадцатого века зарубежных евреев начали пускать в Россию на ограниченный срок, по специальному разрешению министерства внутренних дел. Теперь уже американский еврей при пересечении границы Российской империи подпадал под действие законов‚ которые ограничивали его передвижение и торговлю. Даже американский посол в Стамбуле‚ еврей по происхождению‚ получил разрешение посетить Россию лишь на короткий период‚ и во время визита находился под строгим надзором полиции.

Жил в Америке еврей-адвокат Луис Маршалл. Он защищал права негров, японцев, индейцев, он же первым выступил против дискриминации, которой американские евреи подвергались в России. «Оскорблены не евреи, – говорил он, – а весь американский народ». Ему возражали. Его предупреждали: если пойти на конфронтацию с Россией, это нанесет вред американской внешней торговле. Маршалл отвечал: «Я очень высокого мнения об американском народе, и я не верю, что он настолько лишен чувства чести, чтобы относиться к этому делу как лавочник, у которого за душой нет ничего, кроме торговли». И объединенный съезд еврейских организаций Америки призвал американское правительство разорвать торговые отношения с Россией.

Еврейских лидеров США пригласили к президенту У. Тафту. Он напомнил им, что объем торговли с Россией – сто миллионов долларов в год, существенная часть внешней американской торговли; антиеврейская политика России продолжается долгое время, и ему будет трудно оправдать перед народом разрыв торгового договора. «Мистер президент, – ответил Маршалл, – не будет ли это то же самое, что опустить закоренелого вора на том основании, что преступление вошло у него в привычку?»

В начале 1911 года еврейские организации начали борьбу против этого вида дискриминации‚ и палата представителей конгресса подавляющим большинством голосов – триста один против одного – потребовала расторгнуть торговый договор с Россией‚ ибо права американских граждан «не должны терпеть ущерба ни на родине‚ ни на чужбине из-за их расы или религии». Такое же решение принял Сенат‚ и русский посол докладывал в Петербург: «Американские жиды ловко провели конгресс… Весь этот инцидент доказывает‚ главным образом‚ что американцы покуда еще стоят на весьма примитивной ступени общественного развития… Какие-либо уступки с нашей стороны‚ конечно‚ немыслимы».

В декабре 1911 года американское правительство расторгло торговый договор с Российской империей. Тут же нашлись евреи в Америке‚ которые говорили: «В стране всего три миллиона евреев. Какой прекрасный повод для антисемитов заявить в очередной раз‚ что страной правит еврейское меньшинство». Им отвечал Луис Маршалл: «Если борьба за равные права с другими гражданами делает нас непопулярными‚ придется это пережить. Мы никогда не избавимся от антисемитизма‚ если будем бояться выступать за свои интересы».

В российских газетах печатали статьи с призывом бороться «за национальное достоинство и против американского засилья». В феврале 1912 года в зале Дворянского собрания в Петербурге состоялся митинг протеста‚ созванный правыми организациями. Ораторы провозглашали: «В целях достижения мирового господства американские евреи всеми силами стремятся добиться равноправия для евреев в России…» – «От приемов Америки мы должны кричать «караул»! Пора перестать быть глупыми и ложно думать‚ что американцы хороший народ. Их отношение к неграм во много раз хуже‚ чем у нас в России к евреям…» – «Пусть американские власти убедятся‚ что на попытку вмешаться в наши внутренние дела мы спокойно и с достоинством отвечаем: мы хозяева у себя дома!..» Газеты сообщали: «Шумные аплодисменты присутствующих. Единогласно принята резолюция о воспрещении въезда в Россию евреям – гражданам Северо-Американских Соединенных Штатов‚ исполнен гимн‚ и при криках «ура!» публика разошлась».

Вскоре после этого в Государственной Думе выступил депутат П. Милюков, лидер партии кадетов. Он сказал: «Я слишком хорошо знаю, что всё общественное мнение Америки, а не одни только американские евреи, возмущены нарушением основного принципа американской конституции. Вот, что говорит об этом видный член конгресса… (голос с места: «Как его фамилия?») Его фамилия Зульцер (смех в зале)…»

Милюков продолжил: «По-видимому, ваш смех означает, что вы считаете его евреем. Уильям Зульцер, член конгресса, председатель комиссии по иностранным делам, родился в Нью-Йорке от ирландских родителей, а свою фамилию взял от отчима, немца Зульцера. И вот что говорит Зульцер: «Это не еврейский вопрос. Это американский вопрос, включающий в себя принцип первостепенной важности». Мне, русскому, стыдно… Я не хочу, чтобы мы оставались какими-то выродками рода человеческого».