Читать онлайн «Евреи России. Времена и события. История евреев Российской империи». Страница 182

Бунд тоже организовывал группы молодежи‚ и потому министр внутренних дел В. Плеве разослал по губерниям циркуляр с категорическим указанием: «Никакие кружки самообороны терпимы быть не должны». Полиция арестовывала за участие в этих кружках‚ отбирала оружие‚ добытое с огромным трудом‚ а Плеве принял группу евреев и сказал: «Знайте же‚ что если вы не удержите вашу молодежь от революционного движения‚ мы сделаем ваше положение настолько несносным‚ что вам придется уйти из России до последнего человека».

Летом 1903 года в городе Гомеле молодые люди закупили револьверы и упражнялись в стрельбе‚ разделили еврейские улицы на кварталы самообороны‚ переодевались в одежды крестьян и ходили на разведку по окрестным деревням‚ чтобы их не застали врасплох. 29 августа на базаре началась драка между евреями и крестьянами; у евреев оказался численный перевес: один крестьянин был убит, остальные бежали. Сразу же заговорили о погроме; мастеровые и чернорабочие собирались группами, призывая к мести; по Гомелю распространяли слухи‚ что евреи убили не одного‚ а двенадцать крестьян‚ разрушили монастырь‚ убили священника и офицера‚ – 1 сентября разразился погром.

Огромная толпа рабочих вышла из железнодорожных мастерских, начала громить еврейские дома‚ но их встретил отряд самообороны в несколько сот человек: они были вооружены палками‚ ножами и револьверами. Практически это было первое организованное сопротивление евреев в России‚ и если бы им не помешали‚ они справились бы с погромщиками. Но появились солдаты, дали залп в сторону отряда: трое были убиты‚ несколько человек тяжело ранены. Погром продолжался без помех; бойцы самообороны отстояли несколько улиц‚ но всякий раз появлялись солдаты, оттесняли их или арестовывали. К вечеру войска дали залп по разбушевавшейся толпе‚ и разбой прекратился. В еврейских источниках указано: 10 убитых евреев‚ более ста раненых‚ разгромлено 250 домов и магазинов; потери христиан – 8 убитых и тяжело раненых.

После погрома приехал в Гомель могилевский губернатор‚ созвал именитых евреев и сказал с возмущением: «Евреи теперь нахальны‚ непокорны‚ потеряли всякое уважение к власти… везде и всюду выражают полное неуважение‚ нетерпимость к христианам. Да вот вам: на днях на улице на мою жену наскочил велосипедист: кто? еврей. Гимназист на улице идет мне навстречу с папиросой в зубах и не кланяется: кто такой? опять еврей… Вот‚ господа‚ где причины. Вы сами виноваты во всем случившемся».

Затем был суд‚ на скамьях подсудимых оказались 44 христианина и 36 евреев – юношей и девушек, участников гомельской самообороны. Председатель суда мешал выяснять истинные обстоятельства погрома‚ и адвокаты‚ защитники евреев‚ ушли из зала заседаний. В газете сообщили: «Поверенные покидают места и уходят. Публика оглашает зал аплодисментами‚ криками «браво» по адресу защиты и уходит за ними. Заседание продолжается».

В обвинительном акте суда те события определили как «решимость гомельских евреев отомстить за пострадавших единоверцев Кишинева… отбить у христиан охоту учинить еврейский погром в Гомеле». Суд определил для всех обвиняемых одинаковые меры наказания – заключение в тюрьму на срок до пяти месяцев‚ и в журнале «Право» написали по этому поводу: «Если и евреи и христиане в убийстве‚ насилиях и грабежах виновны лишь в самой малой мере (иначе как объяснить крайнюю мягкость наказания?)‚ то у всякого неминуемо должен возникнуть вопрос: кто же истинный виновник всех ужасов‚ творившихся в Гомеле?..»

В Гомеле произошло удивительное и неслыханное по тем временам: вопреки распространенному убеждению‚ что евреев можно безнаказанно грабить и убивать‚ погромщики столкнулись с организованной защитой и отступили. В. Жаботинский писал: «Еврейская улица до Кишинева и после Кишинева – далеко не одно и то же… Позор Кишинева был последним позором. Затем был Гомель… Скорбь еврейская повторилась еще беспощаднее прежней – но срам не повторился».

После погрома в Кишиневе Т. Герцль написал в разоренную еврейскую общину: «Погибшие – часть нашего народа‚ кровь от крови‚ плоть от плоти‚ и надгробья на их могилах взывают: доколе?» Герцль встречался с турецким султаном и его министрами‚ пытаясь получить «чартер» – хартию на право массового заселения евреями Палестины; беседовал на эту тему с кайзером Германии‚ с итальянским королем и римским папой, хотел встретиться с Николаем II‚ но не получил аудиенции.

В то время в России насчитывалось более 1500 сионистских кружков и около 70 000 их участников. Российские делегации были самыми многочисленными на Сионистских конгрессах; из 300 000 акций‚ выпущенных Палестинским колониальным банком‚ евреи России приобрели 200 000. «Я заметил‚ как изменилась за последние годы тихая еврейская провинция‚ – отмечал С. Дубнов. – Она вся встрепенулась‚ услышав звуки мессианской трубы из сионистских конгрессов… Местечковые евреи глубокомысленно обсуждали вопросы‚ что выйдет из последней поездки Герцля в Константинополь и его аудиенции у турецкого султана‚ что шепнул Герцлю император Вильгельм при встрече в Палестине‚ каковы виды на «чартер». Молодежь препиралась: вот «Га-Мелиц» так пишет‚ а «Га-Цфира» совсем иначе‚ а «Восход» отрицает и то и другое; знатоки цитировали самый важный источник: официоз Герцля «Ди Вельт»…»

В 1902 году на сионистской конференции в Минске собрались более 500 делегатов. Ознакомившись с решениями конференции‚ власти поняли‚ к своему неудовольствию‚ что сионисты выступают не только за эмиграцию евреев‚ но и за улучшение их положения в России‚ – летом 1903 года появился секретный циркуляр министерства внутренних дел. В нем было сказано‚ что сионистские общества «отодвинули в область далекого будущего» главную цель – «содействовать переселению евреев в Палестину… и направили свою деятельность на развитие и укрепление национальной еврейской идеи… Направление это‚ будучи враждебно ассимиляции евреев с другими народностями… противоречит началам русской государственной идеи‚ и потому не может быть терпимо».

Секретный циркуляр предписывал местным властям закрыть сионистские организации‚ прекратить продажу акций Палестинского колониального банка, не допускать пропаганду идей сионизма. Узнав об этом‚ Герцль попросил аудиенции у министров российского правительства и получил приглашение на прием к министру внутренних дел В. Плеве. Еврейские деятели России считали Плеве главным виновником Кишиневского погрома и порицали визит к нему‚ но Герцль на это отвечал: а разве наш учитель Моисей не отправился к фараону? Седьмого августа 1903 года он приехал в Петербург и записал в дневнике: «О моей поездке не сообщали‚ однако повсюду‚ куда эта весть доходила‚ меня с нетерпением ждали… Им живется так плохо‚ что я‚ бессильный‚ кажусь им освободителем».

На первой их встрече Плеве заявил: «Блага высшего образования мы можем предоставить лишь ограниченному числу евреев‚ ибо в противном случае у нас очень скоро не останется должностей для христиан. Материальное положение евреев в черте оседлости тоже плохое. Я признаю‚ что они живут там‚ как в гетто…» Плеве объяснил Герцлю и причины гонений на сионистов: «Ваше сионистское движение поначалу было для нас приемлемо – пока оно работало на поощрение эмиграции… Однако теперь о палестинском сионизме говорят меньше‚ нежели о культуре‚ организации и еврейском национализме. Нам это нежелательно».

Через несколько дней состоялась вторая встреча. Плеве сказал: «Не хочу отрицать‚ что положение евреев в Российской империи не слишком завидное. Да‚ будь я евреем‚ то и я‚ вероятно‚ был бы врагом правительства. Однако мы не можем поступать иначе‚ чем до сих пор‚ и поэтому для нас было бы весьма желательным создание самостоятельного еврейского государства‚ способного принять несколько миллионов евреев. В то же время мы не хотим лишиться всех наших евреев. Обладателей высокой интеллигентности… мы хотели бы сохранить для себя… А от евреев низкой интеллигентности и от малоимущих мы бы охотно избавились».

Плеве вручил Герцлю письмо‚ текст которого‚ по его словам‚ одобрил Николай II. В письме было сказано‚ что русское правительство отнесется к сионизму благожелательно‚ если он приведет к «уменьшению еврейского населения в России». В этом случае правительство сможет оказать материальную и моральную поддержку, будет ходатайствовать перед Турцией‚ чтобы и та оказала помощь в этом деле.

В Петербурге Герцль встретился также с министром финансов С. Витте: «Он принял меня сразу‚ но был далеко не любезен». Говоря об антисемитизме в России‚ Витте назвал его причины – экономическую и религиозную‚ а в последнее время и участие евреев в революционном движении. Он сказал: «По-моему‚ виновато в этом наше правительство. Евреев слишком притесняют. Я неоднократно говорил покойному царю Александру III: «Ваше Величество‚ если можно утопить шесть или семь миллионов евреев в Черном море‚ то я с этим совершенно согласен‚ но если это невозможно‚ то надо дать им жить». Этого взгляда я придерживаюсь и поныне. Я против дальнейших притеснений». И еще сказал министр финансов во время той беседы: «Большинство евреев – бедняки‚ и будучи бедняками‚ они грязны и отвратительны».