Читать онлайн «Белоэмигранты на военной службе в Китае». Страница 98

Подъесаул-забайкалец Березовский, контрразведчик, вскоре предъявил неопровержимые улики сотрудничества Семенова с чекистами. В одном из агентурных донесений говорилось, что «с работой Ковгана и Семенова связаны крупные чекисты, в том числе Бурцев или Яковенко (Яковец), убивший наместника Кавказа графа Воронцова-Дашкова»[988].

Генерал Тонких, бывший некоторое время начштаба у Семенова и Анненкова, также ушел к красным через Гущина наемником Фына. Неудивительно, что Глебов подозревал Семенова, который помог «раскусить» Гущина и Ко[989], в содействии измене Анисимова и его бегству в СССР. Был ли Семенов завербован коммунистами? Точных данных на этот счет нет, но все же, учитывая то, что другим белым генералам хватало одной-двух встреч, чтобы раскусить Гущина и отказаться от его предложений, дружба Семенова с «красным казаком» кажется более чем подозрительной. Это подозрение усиливается, если учитывать, что Г. М. Семенов во всем противодействовал отряду Нечаева и помогал его противникам, например У Пэйфу. Когда в конце 1924 и начале 1925 г. нечаевцы бились против войск союзных У Пэйфу войск генерала Чи Бинвея, Г. М. Семенов вербовал русских в силы последнего[990]. С другой стороны, Г. М. Семенов делал все, чтобы помешать объединению белоэмиграции Дальнего Востока. Это было выгодно красным. Кроме того, в 1945 г. Г. М. Семенов добровольно, «при параде» встречал Смерш, зная о его отношении к белым чинам и даже об отлове рядовых наемников.

Японцы вывозили всех желающих русских в безопасное место, в том числе даже рядовых. Г. М. Семенову такое предложение поступило, но он отказался уехать, хотя времени для сборов у него было достаточно. Почему? Впечатление такое, что он ждал прихода советских войск, не опасаясь их. Известно, что он принимал советских офицеров в своем доме за накрытым столом после их появления в августе 1945 г. Но откуда такая трогательная забота о врагах-коммунистах? Возможно, он рассчитывал за свою работу заслужить не только прощение, но и награду. Это видно из его прошения на имя «Великого Сталина». В нем атаман Семенов, «гроза большевиков», просит о помиловании, раскаиваясь в содеянном. Мало того, он выражает готовность работать на благо партии коммунистов. Кто-то скажет, что у него не было выхода и что палачи из НКВД сломают любого. Но можно привести пример, что бывший министр правительства Колчака И. А. Михайлов, которого судили в 1946 г. вместе с некогда грозным атаманом, отказался от помилования и пощады не просил, в отличие от бравого атамана. А генералы Покровский, Миллер, Кутепов, а тысячи других офицеров и генералов, которые предпочли геройскую смерть предательству?

Коммунисты, видя успех действий нечаевцев, не дремали и пытались нейтрализовать их. Приезжавший в 1924–1925 гг. из Китая в Москву Карахан жаловался на белогвардейцев, которые-де с оружием в руках мешают коммунистам строить в Китае новую жизнь, оказывают «дурное влияние» на китайские и иностранные власти. Поэтому он просил советское руководство устранить любым способом «белогвардейскую угрозу»[991]. Одной из таких попыток стала засылка к нечаевцам красной агентуры. По данным белой контрразведки, агентура коммунистов «получила строжайший приказ свыше – принять срочные меры к воспрепятствованию белобандитам вступать в добровольческие формирования, преследующие цели охраны иностранных концессий и борьбы против южан. Для этого использовать всевозможные средства: посылать в отряды добровольцами верных тайных агентов, ПРОВОЦИРОВАТЬ ОФИЦЕРОВ ВЫМЫШЛЕННО БОЛЬШЕВИКАМИ, разными окольными путями, через третьих лиц – доводить до сведения высших властей об их якобы связи с противником, обвинять в продаже документов, передаче сведений противнику и так далее. В отношении всех лиц, которые имеют доверие и сношения с японскими и китайскими властями и служащими у них, – принимать те же меры»[992].

В начале 1926 г. контрразведка нечаевцев установила наличие в отряде тайной большевистской организации. Начальником подпольной сети был некто Коломейцев, который, однако, успел скрыться от ареста. Поймать удалось его подчиненных, Григоренко и Карапета. Первый работал на базе русских войск в Цинанфу, второй – на фронте. Карапет после разоблачения был расстрелян. Один из агентов контрразведки, драгоман Чжао Бойков, давал очень ценные данные. Так, он донес, что полковник Дмитриев из штаба Нечаева завел сожительницу, Александрович-Шейн, подозреваемую в связях с большевиками. Оказалось, что она вела среди нечаевцев агитацию в пользу переезда в СССР. Хотя эта информация показалась руководству слишком неправдоподобной, за Александрович-Шейн все же решили понаблюдать еще. В октябре 1926 г. информация об ее работе на коммунистов подтвердилась[993]. Бойков также установил, что коммунистами была подкуплена девица, работница бара «Карлтон», посещаемого лишь нечаевцами. Карахан лично курировал операции по разложению нечаевцев и давал указания по этой части начальнику красной разведки Гутерману. При этом лидеры красных разведчиков пытались лично знакомиться с женами нечаевцев и ухаживать за ними. Под подозрение попал и юнкер Волошин, у которого неожиданно завелись большие деньги и который часто отсутствовал в казарме и проводил время с подозрительными типами[994].

Были у контрразведчиков и серьезные проколы. Агенты коммунистов смогли проникнуть даже в китайскую контрразведку штаба охранных войск. Один из них, Евтюгин, выкрал секретные документы и передал их в советское консульство.

Шпионили за нечаевцами и советские матросы, которые проникали в места расположения наемников. В одном из столкновений с ними был ранен ножом солдат Веселов. Агент контрразведки Ласточкин доносил 27 марта 1926 г., что многие американские моряки специально подсаживаются в барах к русским, подпаивают их, выведывают секретные данные и агитируют за советскую власть. Это совпадает с данными белой контрразведки Гражданской войны в России, которая установила связь американцев с коммунистами-партизанами, снабжавших последних оружием, боеприпасами и информацией. Однако агенты контрразведки Нечаева собрали компромат и на бывших видных колчаковских контрразведчиков, которые работали на коммунистов и прибыли в расположение нечаевцев для их разложения[995]. Интересно, что когда один нечаевский офицер поссорился с одной из дам, бывших под подозрением, которые вились около отряда, то за нее неожиданно вступился американский флотский офицер, которому было все равно, что происходит, например, с женами офицеров[996]. Также контрразведкой Нечаева были переданы данные о появлении в отряде восьми гэпэушников, которые засветились, когда внедрились в белый партизанский отряд Емлина и участвовали в его уничтожении[997].

Попытки проникновения агентов советских спецслужб в Русскую группу не прекращались до самого конца ее существования. В феврале 1928 г. белая контрразведка получила данные, что агитация по разложению отряда и пропаганда в пользу переезда в СССР ведется бывшим жандармом и начальником военной контрразведки Амурской области при Колчаке подполковником Н. И. Лебедевым. После поражения Колчака он попал к большевикам в тюрьму. Оттуда он вышел благодаря содействию своей жены. Она работала вместе с ним при Колчаке и в 1920 г. перешла на службу в ЧК. Через нее он устроился «по специальности» в консульство СССР в Харбине, где занимался уничтожением белых партизанских отрядов, действовавших на территории СССР. Когда он доказал преданность новой власти, его назначили разлагать нечаевцев[998]. Другим видным агентом ГПУ был бывший капитан татарин Максутов. По данным белогвардейской контрразведки, это был агент «высшей квалификации, нежели Лебедев». Максутова они считали возможным перевербовать[999].

Другой попыткой нейтрализовать нечаевцев стало создание при красных китайских маршалах отрядов из русских эмигрантов. Коммунисты в отношениях с маршалами постоянно испытывали дискомфорт. Фын не шел на решительное сближение с ними. Виновным в этом некоторые считали Александра Федоровича Гущина, войскового старшину Донского казачьего войска, временного сподвижника атамана Краснова в 1918 г.

Генерал Лукомский так писал о Гущине: «После Мартовской революции 1917 г. в Петербурге нашлось несколько офицеров Генштаба, которые стали усердно работать совместно с Советом рабочих и солдатских депутатов для развала Русской армии и для «углубления» революции. Среди них особенно выделялся своей демагогической деятельностью полковник Гущин. После захвата власти большевиками в ноябре 1917 г. полковник Гущин стал одним из наиболее усердных большевистских работников.