Читать онлайн «Белоэмигранты на военной службе в Китае». Страница 54

Однако он пропустил в отряд несколько харбинцев «советской окраски», что было поставлено Тихобразовым ему в укор[774].

Нежелательными для нахождения в числе наемников были обозначены также генералы: бывший начштаба Колчака Лебедев и Бурлин, которые якобы вели работу, выгодную большевикам. Они пытались приехать в Цинанфу, но против этого выступил Тихобразов. Решено было не иметь с ними дела, пока их не «проверит» Шильников[775]. Впоследствии эти опасения еще больше усилились, когда Лебедев и Бурлин выступили против создания частей русских наемников на службе в Шанхае. Но вполне возможно, что эти трения были обусловлены борьбой за руководство Русской группой, боязнью конкуренции и нежеланием видеть в своих рядах «штабных», которых считали виновными в поражениях в войне против большевиков.

Видя неудачную работу «аппарата кадров», Тихобразов, как начштаба Русской группы, выступил за наказание вербовщиков, которые сознательно набирали в наемники небоеспособный или подозрительный элемент. В качестве одной из таких мер предусматривалось увольнение виновных[776]. Кроме того, впредь он рекомендовал пользоваться проверенными и надежными вербовщиками из числа русских военных[777].

Шильников, будучи видным представителем забайкальских казаков, смог набрать многих из них в Русскую группу. При этом он отсеивал негодный элемент, который попадал все равно в Цинанфу через агентов Голицына, создав в Русской группе китайских войск нехорошую репутацию Забайкальскому казачьему войску в целом[778].

Вредило регулярному и стабильному пополнению Русской группы наемниками и то, что японцы летом 1927 г. распространяли провокационные слухи об аресте Чжан Цзучана, разоружении и роспуске русских под влиянием требования китайских генералов. Отчасти это было вызвано расформированием 65-й дивизии и созданием на ее базе других частей[779].

К концу 1927 г. положение с вербовкой пополнений в Русскую группу еще больше ухудшилось. В это время маньчжурские власти предприняли новую волну давления на эмигрантов, что выразилось не только в закрытии Русско-Азиатского банка, но и в ухудшении положения по сравнению с коммунистами, с которыми китайцы стали заигрывать, допуская существование в Маньчжурии нелегальных советских организаций[780].

Кроме того, Чжан Цзолин в это время увеличил налог на русских эмигрантов до 12 долларов с мужчины, которым считался и восьмилетний мальчик, что было тяжелым ударом по и без того скудному бюджету россиян. Стали агитировать за переход в китайское подданство, однако эта процедура стоила очень дорого. Русские эмигранты не без основания опасались, что после этого китайские власти будут эксплуатировать их еще больше как своих подданных. Особенно тяжелое положение для русских сложилось в Трехречье, чем воспользовались коммунисты, наводнившие этот край своими агентами. Один из них, Наделяев, прибыл туда из Забайкалья для разложения эмиграции. По данным белогвардейских агентов, он «пользовался для этого женщинами. В квартире жены Синтяпова собираются Наделяев и другие, и здесь творится разврат, пьянство и поют богохульные частушки»[781]. Попутно шла агитация и против вступления в наемники.

Советские газеты смаковали давление китайских властей на русских, сведения о неудачах нечаевцев и распускали слухи о том, что все начальники Русской группы находятся в ссоре между собой, создавая картину полного развала. Они распространяли провокационные слухи, стремясь поссорить командиров Нечаевского отряда[782]. Все это отбивало у многих охоту стать наемниками.

Рост отряда Нечаева шел постепенно. Разные источники по-разному оценивают его численность. На осень 1925 г. в семидесятитысячной армии Чжан Цзолина, по данным самих нечаевцев, было полторы тысячи русских «солдат удачи»[783], численность которых увеличивалась. По другим источникам, число русских наемников доходило до 4 и даже до 6 тысяч человек. Но это были сильно завышенные цифры. По данным самих наемников, их численность у Чжан Цзучана даже в лучшие времена не превышала 3 тысяч человек. Китайские историки также считают последнюю цифру наиболее верной.

Увеличению численности русских добровольцев мешали не только проблемы с выплатой жалованья, но и другие выплескивавшиеся наружу случаи негативной действительности их жизни, в том числе отдельные факты избиения солдат командирами, о которых становилось известно даже в Харбине[784].

Реальной возможностью увеличения отряда Нечаева было привлечение в него белогвардейцев из Европы. Так, в ряде эмигрантских газет, выходящих в Польше, Франции и Болгарии, в начале 1927 г. было опубликовано сообщение о приглашении русских, живущих в Европе, на службу в армии Чжан Цзолина. Летом 1926 г. сюда же явился брат Николая Меркулова, Спиридон, бывший глава последнего белого правительства в Приморье. Он пытался агитировать среди неустроенных в жизни белых воинов в пользу поступления их в китайскую армию[785]. По всей видимости, он был послан в Европу Чжан Цзучаном.

Ответом был шквал писем от русских, живущих в странах с небольшим заработком на душу населения, таких как Польша или Болгария, хотевших «продолжения борьбы против большевиков» в китайской армии[786]. По признанию руководства РОВСа, желающих стать наемниками на службе Китая оказалось немало. Этому способствовало то, что Тихобразов, видя, что китайская белоэмиграция уже не в состоянии дать нужный кадр бойцов, обратился к белогвардейцам, живущим в Европе[787].

Руководство РОВСа и монархических организаций выступило резко против этого. Генерал Лукомский заявил: «Борьба с большевиками совместно с китайцами, или в рядах китайских войск недопустима»[788]. На Врангеля не оказали влияния и антикоммунистические заявления Чжан Цзолина, понимавшего, что спокойствия у Китая не будет до тех пор, пока в России будут править коммунисты, и обещавшего пойти на красную Москву[789].

Впоследствии такие оценки были несколько нивелированы. Лидеры европейской белоэмиграции стали с интересом относиться к деятельности Чжан Цзолина и Чжан Цзучана, говоря, что их работа полезна Белому делу, но не давали им людей, видя «неопределенность» китайской обстановки. Несмотря на это, в 1927 г. агенты Меркулова вербовали наемников от имени великого князя Николая Николаевича, который, однако, на это добро не давал и не спешил поддержать действия Русской группы.

С уходом большей части наемников к весне 1928 г. Русская группа почти рассыпалась. Меркулов тогда предпринял попытку набора добровольцев на Балканах, прислав туда пароход, но Бурлин принял меры для его недопущения, сообщив в Европу, что «завербованные попадут в очень тяжелые условия»[790].

Коммунисты развернули контрагитацию против нечаевцев, говоря, что китайцам нужны нормальные отношения с СССР и потому они скоро ликвидируют Русскую группу и на ее участников посыплются репрессии[791].

На часть эмигрантов эта агитация оказывала влияние, и они отказывались от поступления в наемники. Сами нечаевцы в это не верили, справедливо полагая, что в момент эскалации борьбы за власть в Китае глупо было бы отказываться от них. Коммунистам вторил атаман Семенов, говоря, что Шильникову за каждого наемника платят по 5 долларов и что он наживается на крови своих же русских. Шильников, несмотря на то что получение им денег за работу было правдой, данный факт отрицал и говорил, что, невзирая на количество завербованных, ежемесячно он получает только 100 долларов[792]. Впоследствии, когда желающих стать «солдатами удачи» сильно уменьшилось, Шильникову стали платить по 10 долларов «за голову». Но во многом обвинения Семенова в адрес Шильникова объясняются старой враждой, которая шла еще с 1918 г., когда первый третировал второго, опасаясь со стороны его конкуренции на атаманское место.

Увеличению численности русских наемников мешала не только денежная ограниченность местных маршалов, но и недостаток оружия и боеприпасов даже на фронте. Когда в конце мая 1927 г. русские наемники получили столь необходимые им минометы, то они оказались без мин. В учебных частях и училищах оружия и боеприпасов вообще почти не было[793].

Несмотря на это, в мае 1927 г. Тихобразов просит у Шильникова найти для 7-го Особого полка и вообще всей Русской группы 700 солдат[794].

Но даже в 1928 г., когда сотни русских уволились или дезертировали из Русской группы китайских войск, многие из них вскоре шли к вербовщикам обратно[795]. При этом возвращались как солдаты, так и офицеры. Бывали случаи, когда сегодня увольняющийся на следующий день хотел снова попасть в наемники и его принимали, как это было в мае 1928 г. с ротмистром Герасимовым[796].