Читать онлайн «Белоэмигранты на военной службе в Китае». Страница 128

Также по заказу японцев был убит Н. А. Иванов, председатель Эмигрантского комитета, отказавшийся дать деньги Антикоммунистическому фонду, помогавшему японцам в войне. Несколько раз пытались убить и известного шанхайского деятеля эмиграции Жиганова из-за того, что он издал свою антифашистскую брошюру[1376]. К концу войны среди «русских китайцев» сторонников СССР под влиянием побед над Германией и ее союзниками было не менее половины. В то же время, когда Жиганов участвовал 13 августа 1945 г. в демонстрации, прославлявшей Чан Кайши и союзников по случаю объявления 11 августа того же года готовности капитулировать, он вскоре был арестован. Дело в том, что он шествовал во главе колонны русских эмигрантов и китайцев под флагами союзников, национального Китая и СССР. Арестовывали его японцы и русский помощник политического отдела полиции Шанхая, несмотря на заступничество присутствовавших на демонстрации японцев. Жиганову угрожала расправа со стороны служивших у японцев русских, объявивших его «коммунистом», но ситуация тогда с каждым часом складывалась во все худшую для японцев сторону, и они предпочли отпустить видного эмигранта-оборонца[1377].

Характерно то, что многие из тех, кто ревностно служил японцам, при появлении советских войск, подобно архиепископу Виктору или Родзаевскому, начинали сотрудничать по собственной инициативе с коммунистами[1378].

По признанию японцев, самой громкой операцией должна была стать вылазка в Неаполе в январе 1939 г. по уничтожению Сталина под кодовым названием «Медведь» с участием наших соотечественников. Столкновение на Хасане в 1938 г. показало силу Советской армии и что борьба с коммунистами будет тяжелой. Поэтому японские спецслужбы разработали план, который сводился к тому, чтобы устранить «Вождя народов» и тем самым вызвать в СССР политический кризис, во время которого лидеры коммунистов должны были передраться между собой в борьбе за власть, а японцы хотели этим воспользоваться и оккупировать советский Дальний Восток.

Непосредственной подготовкой диверсантов занималось «ведомство Утагавы». Накануне Второй мировой войны японские спецслужбы получили задание максимально ослабить СССР к началу боевых действий. Утагава Тацуя провел немало диверсионных операций на территории СССР, однако далеко не все из них увенчались успехом. Так, он потерпел неудачи при засылке и активизации подобных групп в глубоком советском тылу, например при организации диверсий на Транссибе. Зато ему неплохо удавалось руководить действиями самолетов-нарушителей, подстрекать к выступлениям против СССР монголов и корейцев, организовывать и выпускать фальшивые советские деньги для нанесения максимального ущерба советской экономике, прослушивать советское консульство в Харбине и др.

Кроме того, ему все же удалось провести громкую диверсию в Благовещенске, заразив хлором юго-восточную часть этого города.

Но задача по устранению Сталина не шла ни в какое сравнение с распылением хлора в пограничном городе. Поэтому Утагава Тацуя отнесся к подготовке со всей серьезностью. Группа из семерых русских, главным образом бывших белогвардейцев, и одного японца после полугодичной подготовки по заданию видного японского контрразведчика и «гения диверсий» Амакасу выехала в Европу, однако была нейтрализована советскими разведчиками. Позже выяснилось, что в группу проник не кто иной, как предводитель советской разведки в Китае, и поэтому каждый шаг диверсантов был известен коммунистам. Достоверно известно, что в группу входили члены малочисленной эмигрантской организации Союз русских патриотов Борис Безыменский, Николай Лебеденко, Леонид Марухан, Василий Смирнов, Михаил Сурков и Айзак Зеленин. Сурков, Зеленин и Марухан оставили после себя семьи. Однако они не бедствовали: японские спецслужбы позаботились о них. Дочь Суркова вышла замуж за японца, от которого родилась гордость японской эстрады певица Нина Асанума[1379].

Некоторые партизанские отряды из русских эмигрантов для борьбы с коммунистами создавались самими японцами. Подобный отряд был сформирован при сахалянской военной миссии. Осенью 1938 г. сюда приехал представитель Всероссийской фашистской партии Г. С. Наумов, целью которого было создать на месте фашистскую ячейку и преобразовать ее в вооруженный отряд для борьбы с коммунистами на советской территории. Все это реально происходило под руководством и контролем японцев, которые обеспечивали этот отряд всем необходимым[1380].

Сахалянский партизанский отряд из русских эмигрантов в числе 20 человек был укомплектован в апреле 1939 г. В основном в него вошла молодежь в возрасте от 14 до 24 лет. Сначала они прошли необходимую подготовку для ведения диверсионной деятельности на советской территории. Первоначально, до середины 1940 г., эту дисциплину вел сам Наумов, имевший чин фельдфебеля и окончивший ранее соответствующие курсы в Учебной команде при своей партии[1381].

В связи с нападением Германии на СССР и возможностью удара по советской территории японских войск сборы отряда Наумова, осуществлявшиеся японскими инструкторами, участились до двух раз в месяц. Обучение стало планомерным, отряд увеличили в два раза. Упор делался на методы ведения партизанской войны. Но Япония, хотя имела военный план нападения на СССР «Кан-току-эн», не выступила на стороне Германии.

Причину этого советские эксперты видели в том, что японцы помнили уроки, полученные на Хасане и Халхин-Голе. Кроме того, зная, что не менее сорока боеспособных дивизий стоят на хорошо укрепленной дальневосточной границе даже в самые критические моменты вроде битвы под Москвой или Сталинградом, японцы не рискнули в очередной раз испробовать силу русского медведя и предпочли внезапно напасть на США и их союзников на Тихом океане. Само собой, это была авантюра японского командования, ведь даже без Англии, Китая, Австралии и других стран справиться с мощными США, по объему выпуска военной продукции во много раз превышающими Японию, по всем расчетам было невозможно. Причина тут кроется не только в самонадеянности японцев и уверенности в их превосходстве над другими расами. Очень многое в поведении Японии объясняет поведение Германии в августе – сентябре 1939 г., когда Гитлер заключил потрясшее всех соглашение со Сталиным, перечеркивавшее предыдущие соглашения Берлина с Токио. Фактически со стороны Германии это было предательство Японии, войска которой в то время терпели поражение на Халхин-Голе. Известно, что японцы, как любой восточный народ, злопамятны, и это нашло отражение даже в политике высшего уровня. Поэтому в декабре 1941 г. они демонстративно вступили в войну не на советском фронте, а против США. В то время началось контрнаступление советских войск против немцев под Москвой. Обескровленные германские войска крайне нуждались в поддержке, а японцы тогда припомнили им пакт Молотова – Риббентропа.

Многим в отряде Наумова не понравилась активизация в обучении, однако до 1943 г. занятия проводились регулярно. Во второй половине 1940 г. в Сахалян, где находилось больше двух десятков русских молодых людей, к которым приставили русских полицейских, прибыли из Харбина еще восемь человек русской молодежи, первоначально предназначенные для «работы при японской военной миссии» и полиции. Они были зачислены в отряд. Для подготовки увеличившегося численно отряда Наумов взял себе в помощники младшего надзирателя городской полиции А. Л. Солодова. Незадолго до этого он успешно закончил школу полиции для русских на станции Ханьдаохедзы. Эта школа готовила унтер-офицерские кадры для лесной полиции Маньчжоу-Ди-Го. Помогали им еще двое японских инструкторов, вместе с которыми Солодов и Наумов осенью 1940 г. провели своему партизанскому отряду двухнедельный лагерный сбор в деревне Сытяза. Результат удовлетворил японцев, и они решили продолжить дальнейшее обучение. В начале 1941 г. на смену Наумову, уволившемуся из Сахалянской полиции, пришел новый руководитель отряда, надзиратель городской полиции Г. П. Милюков. Японцы обязали его привлечь в партизанский отряд для обучения все мужское население Сахаляна от 18 до 40 лет. В результате этого отряд Милюкова вырос до 45 человек[1382].

В начале 1943 г. японская военная миссия назначила руководителем отряда А. Л. Солодова[1383]. В это время в отряде произошли сокращения и в числе диверсантов оставили лишь 22 наиболее подготовленных и проверенных человека. Весной 1943 г. отряд перевели для практического обучения на расстояние более чем 40 километров от Сахаляна в долину реки Чикеска за 5 километров от деревни Саншинфу. Там диверсантов разместили в казармах, которые до этого занимали японские войска. «Еще до отъезда в лагерь наряду с военно-партизанским обучением в отряде было введено изучение разведывательных дисциплин. Все основные занятия проводились на т. н. «даче японской военной миссии» на 8-й улице в Сахаляне. С этого же времени японская военная миссия взяла на себя полное содержание всех чинов отряда, зачисленных сюда внештатными сотрудниками»[1384]. Заработная плата их была неплохой: 100–150 гоби в месяц при полном обеспечении служащих с их семьями продуктами.