Читать онлайн «Белоэмигранты на военной службе в Китае». Страница 117

В начале 1935 г. война в Синьцзяне постепенно затихла. После того как в 1934 г. генерал Ма с боем взял Кашгар, против него выступили единым фронтом повстанцы и китайцы. В ряде боев он был разбит и вышвырнут обратно в СССР[1262]. Затем с помощью советских штыков Шен Шицай укрепился в этом крае. Плохо вооруженные мусульмане были разбиты Красной армией. Коммунисты одолели их с помощью химического оружия, бомбардируя особыми бомбами с газом, что деморализовало повстанцев[1263].

Однако главный вопрос относительно будущего Синьцзяна – будет ли он принадлежать СССР, Китаю или станет самостоятельным государством – повис в воздухе на целых десять лет. На целое десятилетие власть здесь приняла промежуточный характер. Это напоминало Маньчжоу-Ди-Го, только в советском варианте. Коммунисты в итоге сильно укрепились в Синьцзяне. В Урумчи в это время они имели даже отдел ОГПУ под китайской вывеской «секретной полиции». Там работали коммунисты из СССР и китайцы, но особенно ценились белогвардейцы, которые служили у Анненкова. Многие из них на службе у «черного атамана» загубили много невинных жизней во время Гражданской войны. Среди них надо отметить Блинова, Ступкина, Гордоделова и других. Днем они вели себя как все обычные граждане. Ночью же они становились палачами, причем часто своих же белых русских: работа «секретной полиции» Синьцзяна направлялась и против русской колонии. Очень быстро русских стали убирать с важных постов края, а также похищать и убивать[1264]. Так после войны на русских обрушились репрессии. Арестовывали и убивали богатых, а также явно выраженных лидеров, таких как Зенков[1265].

При китайском губернаторе Синьцзяна коммунисты поставили пять советских инструкторов, два из которых были военными[1266], контролировать деятельность Шен Шицая. Новое правительство края объявило «шесть принципов» своего правления и приняло основополагающий курс на дружбу с СССР и борьбу с Японией. Эти принципы распространялись и на русское население: «1) долой японский милитаризм; 2) строительство нового Синьцзяна; 3) вечная дружба с СССР; 4) равноправие национальностей; 5) свобода вероисповедания; 6) неподкупность и честность»[1267]. Символом нового правительства Синьцзяна стала красная шестиконечная звезда. Понятно, что реально здесь правили коммунисты. Но власть нового правительства наблюдалась лишь над частью огромного Синьцзяна. На юге, в районе города Аксу, стояли части белоэмигрантов, которые признавали новую власть и, будучи очищены от «истинных белогвардейцев», не были опасны коммунистам, перейдя к ним на службу. Нанкинское правительство безрезультатно посылало сюда своих представителей, чтобы договориться о переводе коммунистов.

Устранением группы Паппенгута коммунисты достигли еще одной цели. Они создали на западе Китая плацдарм для соединения с южнокитайскими коммунистами и захвата через Лобнор южной Монголии. С захватом последней Лобнор должен был служить коммуникацией между сычуаньскими коммунистами и синьцзянской базой. Коммунисты решили не покидать Синьцзян до тех пор, пока в Китае не будет создано коммунистическое государство. В 1930-х гг. здесь даже были открыты советские школы и театр. Видя все это, тысячи русских эмигрантов вынужденно приняли «розовую окраску», чтобы не быть репрессированными коммунистами, которые не ограничились лишь подлым убийством группы Паппенгута и расправлялись со всеми, кто казался им опасным.

Многие сарты перекочевали в Ганьсу с Ма Дзуином. Они уже не питали ненависти к белым русским и не жалели, что их «священная война» не удалась, жалели они, что их родина погибает. Часть района Кашгария осталась за Ма Дзуином, в Хотане образовалось местное правительство, а на большей части Синьцзяна властвовали коммунисты. Главный мусульманский мятежник, Нияз-ходжа, стал первым другом русских большевиков.

Сведения из Синьцзяна русская эмиграция Китая получала очень скупо и уже после завершения событий, с 1935 г. По данным на 26 марта 1935 г., «Хами полуавтономен от Урумчи. Советское влияние, однако, сказывается здесь во всем: и в невозможности иной торговли, кроме с СССР, и в вооружении китайских и туземных войск сплошь советским оружием, и в наличии советских инструкторов. Они делятся на 2 типа: командиров-китайцев, прошедших политическую и военную школу в СССР, и русских, из Алтая и Семиречья, владеющих местными туземными наречиями. Китайская армия в Синьцзяне переобучена советскими инструкторами по советскому образцу. Все вооружение – пехотное, артиллерии, кавалерии, танковых частей, авиации Синьцзяна – советское. Боеприпасы – тоже советские. В Урумчи есть крупная советская воинская часть всех родов оружия. Это как бы консульская охрана. Эта часть насчитывает 3 роты пехоты, дивизион легкой артиллерии, зенитный парк, эскадрон кавалерии и воздушную часть – эскадрилья из 8 аппаратов. У китайского генерал-губернатора в том же Урумчи есть небольшая конвойная часть из белогвардейцев в 330 человек: пехоты – 100 человек, остальные – конные казаки и артиллерия из батареи легких пушек, которых 6 штук. Аэропланов нет. Командует конвоем полковник Антонов. По данным нашего информатора, обе группы красных и белых войск живут не только мирно, но и дружно. Русские белогвардейские части также вооружены сплошь оружием советского изготовления.

Большевики не трогают туземного уклада жизни, не борются против религиозных и национальных обычаев местных народов. Пропаганда их очень велика, но она построена лишь по политическим и экономическим линиям. Социальных вопросов не трогают, быта – тоже. Русские в Синьцзяне живут неплохо: голодных и бедствующих нет. Хотя в последнюю войну они пострадали очень серьезно, потеряв много жизней и имущество, сейчас эти раны почти залечены. Отношения эмигрантов с советским аппаратом установились хорошие. У эмигрантов нет прежней ненависти к красным. Так как их не трогают, не пугают лишениями земель и собственности, а, наоборот, обещают в будущем, после включения края в состав СССР, исключительные блага и возможности, как знатокам края, то очень много эмигрантов, особенно молодежи, подросшей на чужбине, идет на красную приманку»[1268].

Советские авторы представляли совершенно фантастические версии случившегося: «руками японцев[1269] в это время был организован мятеж белогвардейцев-мусульман в Синьцзяне. Его подавили, и в плену у китайцев осталось до 3 тысяч белых. Руководил восставшими Аясу Мицхаки, который объявил, что борьба «за создание в районе Синцзян – Сибирь – Урал великого мусульманского государства будет продолжена»[1270].

А очевидцы тех событий, например известный эмигрант Смигунов, говорят, что «влияния японцев в крае нет. Во время моих многолетних странствий по Синьцзяну я ни разу не видал ни одного японца»[1271].

Но на этом эпопея русских в Синьцзяне не заканчивается. В 1944 г., пользуясь тем, что СССР вывел отсюда почти все войска, Чан Кайши нажал на Шен Шицая, и он уступил власть ставленнику Гоминьдана, став второстепенным лицом. Впоследствии он был вывезен на Тайвань, где его предали суду, в том числе за активное взаимодействие с СССР. Однако он был оправдан, так как «удержал Синьцзян за Китаем»[1272].

Не желая мириться с возникновением на границе СССР враждебного им государства, коммунисты предприняли радикальные меры против новой власти края. По данным русских эмигрантов, «идея создания Восточного Туркестана» не прекращала витать в воздухе, в то же время коммунисты спровоцировали повторное восстание мусульман. Когда в Синьцзян вошли войска Чан Кайши, снова поднялся вопрос о самостоятельности исламского Туркестана. Восстание началось осенью 1944 г. в Кульдже местным мусульманином Гайна-батыром и татарином Фатыхом. Они провели антикитайскую агитацию среди населения и втянули его в новую войну. Русские были мобилизованы в Кульдже, но теперь роли поменялись: русские стали драться против китайцев на стороне мусульман. К тому времени в Казахстане и Киргизии коммунисты составили отряды советских легионеров, которых вскоре перебросили через границу. В кульджинском советском консульстве происходили совещания командования. Губернатором края повстанцы избрали Алихана Тюре. Объявили о создании «независимой Синьцзян-Уйгурской республики», с «временным революционным правительством» в рамках планируемого Сталиным раздела Китая «по коммунистическому сценарию», при котором Чан Кайши не мог утвердиться в пограничных с СССР районах[1273].

Привлекали русских к восстанию и в других районах. Особенно в этом отличились советские агенты Александров и Можаров. На помощь им был послан русский и мусульманский отряд ополченцев из Алма-Аты. По данным эмигрантов, эти ополченцы были переодеты «под туземцев» и среди них были «наши соученики, уехавшие в СССР», после установления власти коммунистов в Синьцзяне. Многие из них добились высокого положения в партии и теперь были направлены через границу по приказу «свыше». В отряде мусульман Исхаз-бека были главным образом казахи и дунгане.